Раскаянье дьявола

— Эйнарсен…
— Дьявол!
Рино ясно увидел, как Гюру сжала мобильный телефон так, что костяшки пальцев побелели.
— Очевидно, план состоял в том, чтобы приземлиться в Будё в десять часов вечера, чтобы Ида появилась дома до полуночи.
Рино стоял не в силах отвести взгляда от многочисленных холмов, лежащих вдоль береговой линии. Прекрасный мир. Ужасный мир.
— Мы схватим Эйнара Халворсена. Хватит ему сидеть дома и разыгрывать из себя мессию. — Гюру почти выплевывала из себя слова.
— Мы найдем того, кто это сделал.
Рино вспомнил маленькое безжизненное тельце, запутавшееся в красном платье. Несколько ужасных секунд он думал, что Ида умерла. И ярость, которую он почувствовал, придала ему сил снова броситься вверх по склону. На первом перевале ландшафт немного выровнялся. Вдалеке показалась горная вершина. Ленсман сказал, что это Юстадтинден. Та землянка, о которой говорил Вильям Хансен, находилась прямо у ее подножия, на берегу популярного озера для рыбалки. Облака еще больше рассеялись, и Рино разглядел на западе горы — зубчатые, остроконечные, словно чешуя вымершего монстра. На краю гряды находился город Рейне, где всего год назад Рино чуть не расстался с жизнью во время шторма. Природа Лофотенских островов снова оскалилась на него.
Начинающиеся сумерки изменили ландшафт. Казалось, горы и скалы сгорбились, готовясь к ночи. Очертания менялись, несколько раз Рино казалось, что он видит движение каких-то теней, но стоило приглядеться, как все вставало на свои места. Ленсман предупредил, что совсем скоро их ждет резкий спуск и что до места они доберутся не раньше чем через полчаса. Рино не мог избавиться от ощущения, что в этом деле что-то не так. Вильям Хансен удивился, что отец выбрал для побега именно этот путь, так как на его физической форме уже сказывался возраст. Рино и сам чувствовал, что ноги начали болеть, уже несколько раз ему приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Конечно, землянка вполне могла служить убежищем, но вот путь к отступлению был не продуман. Может быть, план состоял в том, чтобы спрятаться до тех пор, пока Ида не попадет домой? Но для этого можно было найти укрытие попроще и не забираться по скользким горным склонам. И почему Хенрик Хансен оказался в полной власти Эйнара Халворсена, как и в прошлый раз? Рино инстинктивно оглянулся, и в этот раз был абсолютно уверен, что увидел движущуюся тень. Он едва успел хлопнуть одного из сотрудников по спине, указывая направление, как раздался голос ленсмана:
— Там кто-то есть!
Звук тяжелых шагов напугал тень, и она бросилась бежать — туда, где склон становился еще круче, еще отвеснее. С каждым метром они были все ближе. Сын оказался прав — ноги Хенрика Хансена подводили его. Первым бежал Рино. Сократив расстояние наполовину, он выкрикнул приказ остановиться. Тень замерла, и вдруг на фоне серо-голубого неба перед Рино предстал тот, кому удавалось скрываться тридцать лет.
  
Глава 80
 
Гюру получила первое сообщение из больницы. Учитывая обстоятельства, с Идой все было хорошо. Она замерзла, была обезвожена, но врачи говорили, что все обошлось. Сама же Гюру чувствовала, что промерзла до самых костей, и это несмотря на то, что она переоделась в сухое. Она до сих пор находилась в гостиной бывшей жены Хенрика Хансена, а его сын все так же сидел рядом с ней.
— Я понимаю, вы в шоке, но прошу вас все-таки попытаться составить портрет вашего отца.
Вильям Хансен пересел на диван. Он так и не снял куртку — зимнюю, как минимум на размер больше, чем нужно. Его нельзя было назвать красавцем, черты его лица были слишком резкими, а следы прожитой жизни — слишком заметными. И все же Гюру сразу почувствовала к нему расположение, от него веяло надеж­ностью.
— Папа… — Вильям пожал плечами. — Обычный человек. Добрый, всегда готов помочь. Как-то так…
— В последние недели или месяцы вы замечали, что его поведение каким-то образом изменилось?
Немного подумав, Вильям покачал головой.
— Ничего?
  
— Не знаю. Может быть, он вел себя чуть тише, чем обычно.
— Но ничего такого, что приходит вам в голову… учитывая все, что сегодня произошло?
Он посмотрел на нее умоляющим взглядом:
— Я все еще не могу в это поверить.
— Мы знаем, что девочка — дочь его бывшего коллеги.
Вильям нахмурил лоб.
— Эйнара Халворсена, он живет в Будё. Вы знакомы?
— Это имя мне ни о чем не говорит.
Но он был у вашей матери. Однажды, очень-очень давно.
— Я покажу вам его фотографию. Не сомневаюсь в том, что иногда он навещал вашего отца.
Вильям Хансен смотрел в пол.
— Мне кажется очень странным, что он решил держать девочку у вашей матери. Насколько я понимаю, они давно в разводе?
Он кивнул.
— Мне было шесть, когда они развелись. Думаю, за последние десять — пятнадцать лет они вряд ли перемолвились хотя бы парой слов.
— Тем более странно.
— Я никак не могу понять… мама умерла.
— Вы были близки?
Теперь его взгляд стал более сосредоточенным.
— Мама много лет болела. Болела тяжело. — Он обнял себя руками. — До нее никто не мог достучаться.
Гюру ждала продолжения истории.
— В начале весны у нее начались симптомы деменции. Легче от этого не стало.
— Они развелись из-за того, что она заболела?
Вильям ответил не сразу.
— Думаю, да.
— По всей видимости, у них случился какой-то конфликт. Ваша мать была привязана к креслу, и ее бросили в холодный подвал.
— Мама была такой, как все остальные матери. Сначала. А потом забеременела…
— Вами?
Он покачал головой.
— Мне было около пяти. Она всегда хотела девочку. И насколько я понимаю, это должна была быть девочка. На седьмом месяце у нее случился выкидыш. Видимо, она почувствовала, что что-то происходит, и ушла в лес — так мы называем небольшую рощицу возле моря. Я помню крики и помню ее взгляд по возвращении. После этого она резко изменилась, и у папы теперь была совсем другая жена. Он продержался всего год.
— Посттравматическое стрессовое расстройство.
Вильям грустно посмотрел на нее.
Гюру успела забыть, что замерзла. Она почувствовала удивительную близость с человеком, с которым познакомилась всего полчаса назад. Словно они знали друг друга всю жизнь.
— И у нее появилась девочка, о которой она так мечтала… через несколько лет.
— Не от вашего отца?
Он покачал головой.
— Конечно, она не могла о ней заботиться.
— И что произошло?
— К нам пришли органы опеки.
— Сколько вам тогда было лет?
Он пожал плечами:
— Около двенадцати.
Она должна была удивиться тому, как он разоткровенничался, но это по какой-то причине не показалось ей странным. Наоборот, все выглядело очень естественно.
— И в этот момент все сломалось окончательно. Она стала… странной, словно закрылась в своем мире. Ее лишили родительских прав и на меня тоже, и она постоянно попадала в психиатрические учреждения.
— А в отце вы никогда ничего не замечали? Может быть, тягу к… маленьким девочкам?
Он вопросительно посмотрел на Гюру.
— Похищение девочки было хорошо спланировано. В подвале нашли детские книжки и игрушки, даже старые фигурки с карусели. Видимо, он проводил там много времени. — от внезапного сквозняка Гюру вздрогнула. — А когда вы последний раз навещали мать?
— Боюсь, довольно давно. Она стала для меня совсем чужой.
— Подвал осушат и тщательно обыщут. Но там плавали маленькие кости…
Он медленно покачал головой.
— У нас есть причины полагать, что ваш отец и раньше был замешан в похищении девочек.
Он взглядом умолял ее прекратить эти мучения.
— Давно, очень давно.
В этот момент в комнату вошел полицейский.
— Звонят из полицейского участка в Будё. Некий Эйнар Халворсен настаивает на том, чтобы с вами поговорить.
  
Глава 81
 
Стало еще темнее, и они отстали. Тропинка пропадала, они едва могли отличить камни от поросших мхом пригорков. Сильнейший дождь оставил множество луж. В некоторых отражались склоны гор, другие казались бездонно черными. Они бежали по каменистой возвышенности зигзагом, но выстрелы так и не раздались, и они понемногу осмелели. Хенрик Хансен направлялся вниз по склону. Выбор пути к отступлению был крайне неудачным и, более того, очень опасным. В каждом маленьком углублении журчали ручейки дождевой воды, словно пульсирующая, живая сеть сосудов.