«Пророк» оставляет следы

— Я, знаете ли, тут на днях должен с Антоном Васильевичем встретиться, а это я не очень люблю, — сказал Кисляк.
Павел взял маленькую, сложенную, словно конфетный фантик, бумажку и прошел к себе в комнату, Появился в пижаме и долго мыл в ванной руки. А когда сели ужинать, неожиданно попросил водки.
— Чем-то вы встревожены? Девица, что ли, вас обидела?
— При чем тут девица, Вадим Петрович. И вообще о каких девицах речь?
— Да я так. Дело молодое…
Выпив вторую рюмку и закурив, Юрьев задумчиво спросил:
— У вас есть на примете какое-нибудь жилье?
— Съехать хотите? Разве что не так?
— Это будет лучше. Может быть, на время. Сосед ваш немного уймется. Скажете, мол, в общежитие переехал племянник. Работать устроился и от общежития ближе ездить. А я буду только навещать вас.
— Вот уж не знаю, что и предложить. Это быстро надо?
— Да, тянуть не стоит.
— А что, если я вас к Клаве определю?
— Это кто такая?
— Неужто забыли? Помните, я рассказывал об уборщице, прибирает тут у меня иногда. Это я сейчас ей сказал пока не приходить.
— Уж не та ли, которую ваша гостья в какую-то религиозную организацию вовлекла?
— Вот-вот. Вдовица. Молодая, с двумя детьми. Простая, скромная и тихая женщина, а теперь еще и богомольная. А с вашими, как я определил, богословскими знаниями… Если расскажете ей что-нибудь на этот счет, так лучше родной матери относиться будет. Заметьте: не болтлива. Квартира у нее так себе, в старом доме. Две комнаты. Одна небольшая. Говорила, что пустила бы жильца. Деньги нужны. Одной-то трудно с двумя детьми. Поживете пока у нее, а я, может, еще что подыщу.
Павел не стал больше ничего спрашивать. Уходя к себе в комнату, напомнил:
— Вы завтра же поговорите с этой Клавой…
4
Едва Фомин вошел в кабинет, как позвонила секретарь Михайлова:
— Зайдите, Сергей Евгеньевич. Михайлов вас несколько раз спрашивал. Сейчас вышел минут, говорит, на двадцать. Велел передать, чтобы вы сразу к нему.
Фомин засек время, достал лист бумаги и начал рисовать на нем разноцветными карандашами квадраты, заполняя их короткими записями.
Последний сигнал таинственной таксомоторной «диспетчерской» был перехвачен и записан на магнитофон. Теперь «таксист» доложил, что оставил пассажира у Парка культуры имени Горького. И полчаса подождет его. А потом, дескать, готов принять заказ.
Из парка было много выходов. И все пришлось взять под контроль. Фомину не повезло, он без толку часа полтора проторчал у арки главного входа. Но одно из наблюдений было весьма любопытным. В нем фигурировал знакомый «фольксваген» дипломата. Это уже настораживало. «Так, может быть, все-таки этот Готье?»
После тех первых сигналов движение серой машины по городу проверили. Сам Готье мало на ней ездил. Чаще за рулем была его жена. Она довозила мужа до посольства, а потом или ехала сразу домой, или останавливалась у магазинов, делая покупки. Однажды ее заметили у Донского монастыря. Поставив машину возле психоневрологического диспансера, госпожа Готье пешком проследовала в ворота кладбища, с полчаса бродила между могил и стен колумбария. Но ничего удивительного в этом не было. Простое любопытство — сюда приезжает много иностранцев. Тогда на эти сведения Фомин не обратил внимания, но теперь… Ведь Донской монастырь находился недалеко от того места, где он впервые увидел Готье и его «фольксваген».
Обо всем этом он и доложил Михайлову, поднявшись к нему в назначенный срок.
— Ну что ж, теперь мы просто обязаны проверить все, что может привязывать интересы этой супружеской пары к району монастыря, — сказал полковник. — И смотреть нужно во все глаза. — Он убрал в стол начерченную Фоминым схему и достал отпечатанную на машинке справку. — Читайте. Я ждал вас и хотел, чтобы вы этим занялись. Сейчас же.
В справке говорилось о том, что сотрудник одной из внешнеторговых организаций Андрей Божков был обнаружен мертвым в лесу на станции Катуары Савеловской железной дороги. Обстоятельства неожиданной смерти выясняются. С работы Божкова сообщили о каком-то пакете со странным содержимым, оказавшимся в сейфе покойного. В пакете обнаружили несколько номеров журнала «Свет на Востоке» на русском языке, выпущенных в ФРГ, и Евангелие. Комиссию, вскрывавшую сейф, это несколько удивило.
 
— Вы что-нибудь знаете о «Славянской миссии»? — спросил Михайлов, когда Фомин вернул ему справку.
— Самую малость. Читал какую-то книгу.
— Ну ничего, я, признаюсь, тоже в этом деле слаб… А сейчас отправляйтесь туда и выясните все что можно об этом Божкове. В Катуары я отправил Мишина.
— Слушаюсь.
5
Через двое суток Фомин чуть ли не наизусть знал биографию Божкова. Отзывы о нем были только положительные, более того, самые прекрасные.
Ничего, кроме того свертка, не обнаружил Фомин в сейфе Божкова. Осмотр содержимого стола тоже ничего не дал. Удивил майора только конверт, в котором лежали триста рублей и несколько визитных карточек представителей каких-то иностранных фирм. Удивило это прежде всего потому, что, уходя, отпускник не взял их с собой и даже не спрятал в сейф. На этом, собственно говоря, его исследования и кончались.
Кончились они еще и потому, что срочно позвонили от Михайлова, и совсем другие события заслонили собой все, что было связано с Божковым.
— Сегодня, через час-другой, будет арестован некий Кисляк, — сказал Михайлов. — В колумбарии того самого Донского монастыря у него ниша. Жена захоронена. В этой нише тайник…
— Готье?
— Да, представьте себе, Сергей Евгеньевич. Супруга Готье днем побывала там, открыла дверцу своим ключом и оставила букетик цветов и вот эту бумажку-фантик. Что в ней, мы еще не можем сказать. Пара каких-то условных фраз. Мы успели сделать для себя фотокопию. А бумажку ту Кисляк забрал. Идет с ней домой. Его «подберут» по дороге осторожно, без шума. А за квартирой будем наблюдать. А поскольку серый «фольксваген» ваша находка, займетесь сразу же Кисляком. Бумажка эта — веский аргумент, она будет при нем. Так что, я думаю, дальше вы сумеете правильно повести разговор. Идите к себе и готовьтесь. «Бой» ему дадите завтра. Пусть у него будет впереди ночь. Скорее всего, он проведет ее без сна. А к утру вы постарайтесь узнать все возможное об этом человеке. Анкетные данные на работе, характеристика и прочее. А дом, окружение не трогать.
 Глава IX 
1
На новую квартиру Юрьев отправился сразу же, как только «дядюшка» дал адрес. По дороге зашел в парикмахерскую, постригся и сбрил усы. Клава Дронова встретила его приветливо и без долгих разговоров выделила девятиметровую комнату, хоть и примитивно обставленную, но чистенькую. Юрьев не сказал, сколько будет тут жить, но заплатил за месяц вперед, причем вместо тридцати рублей, что она запросила, дал пятьдесят, да еще десятку на продукты: если, мол, захочет утром завтракать. При этом попросил, чтобы хозяйка не говорила соседям, что пустила жильца.
— Да упаси бог, — замахала рукой Клава. — Я вообще стараюсь с ними поменьше. И деток в строгости держу. Хочу вот их в деревню к родне ненадолго отправить. Так что беспокойства вам не будет.
День был воскресный, и Юрьев сразу ушел из дома. Позвонил Ольге из автомата.
— Я готов. Заехать к тебе или ждать, где прикажешь?
— Павлик, милый, я тут наготовила всякой всячины целый рюкзак.
— Тогда я примчусь за тобой на такси.
Два дня назад они договорились, если будет хороший день, вместе отправиться на канал и провести воскресенье где-нибудь в тихой бухте. Все эти дни он не мог подавить в себе чувства тревоги и забыть то, что произошло. Оборвалась такая важная для него связь для получения посылок, и он не имел пока других вариантов. Правда, Браун обещал позаботиться об этом, чтобы полностью не зависеть от Божкова. Но теперь Божкова не было, и Павел, подав сигнал, ждал. Он надеялся, что эта загородная прогулка, присутствие Ольги, которая с каждой встречей занимала все большее место в его жизни, снимут напряжение, дадут возможность забыться. Он даже поймал себя однажды на мысли, что зашел слишком далеко и что порой просто тоскует без нее. И это в его-то положении…