"Фантастика 2023-192". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
— Безумства? Какие?
— Например, захотят объятий и поцелуев. Лишь бы не одновременно.
В городе Ауссиг (Усти) ан дер Эльба, который встретил путешественников видом сторожевой башни над мрачным замком Стршеков (построенном некогда на отвалившейся от коренного склона скале), они прекрасно пообедали, и еще с час молодые люди побродили по улицам, разминая ноги и перекидываясь почти фамильярно впечатлениями, иногда сдобренными остротами. Острили, конечно, Сашка и Роза, но и Кретьен де Бюсси иногда выдавал всем перлам перлы. При этом он взглядывал всякий раз на Марию, которая тонко улыбалась в ответ. Небезглазая Розалия стала приглядываться к московиту Алексу, который вновь без всякой робости обращался к замаскированному принцу: — "Это что и он, что ли княжич, только русский?"
"Ваши не пляшут, девочка, пора менять цель!" — подхихиковал мысленно Сашка.
Ну а к вечеру они достигли Раудница — последнего пункта ночевки перед Прагой. Постоялый двор здесь оказался старого, галерейного типа, но чистенький, а в его харчевне путникам подали старочешский ужин (густой борщ и гуляш в томатном соусе с кнедликами) с бутылкой токайского, после которого, казалось, ничего более душе и не надобно — только поспать всласть. Но при расставании Розалия подала Алексу вдруг руку и удалилась, оставив меж его пальцами крохотную записку. Он развернул ее в своей комнате (которых по периметру П-образной галереи было немало) и прочел: — "Ждем вас в полночь на галерее".
"Ждем в смысле обе и обоих? Видимо, так. Ну, это можно потом и поправить…."
Глава третья. Побег
Что бы там ночью с людьми не приключалось, их всегда ожидает утро, у которого есть непреложные законы. Один из них: "утро вечера мудренее". "Истинно так", — с грустинкой признал Сашка, который полночи улещивал Розочку, но кроме нескольких почти украденных поцелуев (здесь точное слово "почти") да поочередного истискивания ее прелестей, в актив более ничего не записал. Другой закон: "утро начинает жизнь с чистого листа". И в самом деле, глядя на яркое свежее утреннее солнце, радостную голубизну неба, сочную росистую зелень хотелось все начать сначала, все обновить: и мысли, и чувства и цели. Поэтому он с чистой совестью посмотрел в лицо девушке, которой вчера домогался, и она ответила ему таким же ясным, улыбчивым взглядом.
Не то, видимо, произошло вчера между божьим одуванчиком Кристианом (который и прятал глаза и сиял как начищенный грош) и застенчивой тихушницей Марией (она, напротив, демонстрировала прежнюю выдержку — хотя опытный взгляд Сашки уловил легкую синеву ее век под глубже запавшими глазами) "Так это ж слава богу!" — порадовался за сиятельного пацана тертый калач. И тут же обеспокоился: "Как бы она его не окрутила….". Но до завтрака поговорить по существу с принцем не удалось, а после его тотчас забрали в свою карету хищницы. Сашку же взял в оборот барон, которого продолжала грызть неясность с происхождением молодцов, на которых готовы повеситься (готовы со слов жены) его авантюрные доченьки.
Ничего существенного Алекс Чихачев барону не выдал (еду по поручению своей императрицы, о котором рассказывать не имею права), и тут разговор обрел новый поворот: фон Поттены, оказывается, родом из-под Цербста и потому барон вправе поинтересоваться, как поживает в России принцесса Софи, их любимица.
— Она теперь любимица императрицы Елизаветы Петровны, — сообщил господин Чихачев. — И очень обрусела: знает такие архаизмы, которые и я, природный русак, не вполне понимаю.
— Но почему она до сих пор не рожает детей? Прошло девять лет со дня ее свадьбы с царевичем Петром…..
— Насколько я знаю, в данное время она беременна — дай Бог, чтобы разродилась удачно….
— Got sei Dank! — перекрестился барон. — Мы так за нее переживали….
— А знаете, почему она не могла забеременеть? — спросил с ноткой приватности Сашка, которого в очередной раз кольнуло шило в задницу. — Мне рассказывали гвардейцы, знакомые с камер-юнкером Салтыковым…. Будто бы ему пожаловался сам Петр о неладах со своим членом. Салтыков посмотрел, улыбнулся и заверил, что проблема устранима посредством очень простой операции, известной каждому мальчику в странах Востока. Достал кинжал и сам же ее провел. И вот результат.
(Впрочем, сам Сашка придерживался другой версии, в которой участие Салтыкова в рождении Павла признавалась более непосредственным. Он в ней еще уверился, когда увидел в Инете портреты Салтыкова и молодого Павла, нарисованные с одного ракурса: одно лицо! Но стоило ли давать иностранцу козыри для подозрения в нелегитимности последующих императоров России?).
— То есть он сделал ему обрезание, — с неожиданной для Сашки компетенцией заключил барон. — И Софи столько лет мучилась…. Будем надеяться, что одним ребенком они теперь не ограничатся. А каково здоровье Елизаветы Петровны?
"Ах ты, жук немецкий, — восстал в Сашке реликтовый патриотизм. — По сути ведь спрашивает, когда она собирается кони кинуть и место их Софи освободить…." И мстительно ответил:
— Пока, слава богу, танцует и веселится, фаворитов год от году меняет….
Так за разговорами они и доехали до красавицы Праги, обозначившей себя издали башнями Пражского града, Тына, Королевского моста и проч. и проч. Сашка боялся, что Кристиана дамы разоблачили от "а" до "я". Ан нет: перед ужином в Тыне (самом шикарном приюте путешественников на Староместской площади) они переговорили, и студент порадовался за своего подопечного: тот не отрицал перед дамами своего герцогского сияния, но умолял не расспрашивать его и вдруг заговорил как бы в волнении на итальянском языке!
— У дам глаза не выпали? — расхохотался Алекс Чихачев. — Но скажи: ты добился близости от Мари?
— Да, — признал Кристиан, мелко-мелко кивая, и добавил: — Она ангел!
— Вне всякого сомнения, — с серьезной миной согласился Сашка. — И черт: в одном флаконе. Но черт пока прячется за спиной ангела. Только дело не в этом, а в том, что ты забыл первую заповедь сиятельного самца. Какую, не напомнишь?
Кристиан поморщил лоб, но вспомнил: — Женщин много, а я один.
— Именно так, Ваше сиятельство. Вы можете влюбляться и волочиться сколько душе угодно, но на Ваших плечах (и братьев, конечно) лежит судьба рода Веттинов — и потому Вы не имеете права на морганатический брак. Только с равной Вам по положению девой, от которой Вам непременно надо добиться рождения 1-2-3 ребятенков мужского пола.
— Но я третий сын у отца и не смогу ему наследовать….
— Ваша держава особенная, она состоит из нескольких полусамостоятельных государств, которые в любой момент могут потребовать независимости и тогда им понадобятся короли и герцоги. Не скажу о Польше (там паны сильно самостоятельные), но какого Вы мнения о Курляндии? Не желаете утвердить свое седалище на ее герцогском троне?
— Курляндия? Это где-то между Россией и Пруссией? На побережье Балтики?
— В общем да. Ее столица — Митава.
— Совершенно не прельщает. Если бы этот трон, в самом деле, был в Италии….
После ужина в высокой и просторной ресторации Тына, который сопровождался чудесной скрипичной музыкой, обе молодые пары пошли гулять по Ратушной площади и даже зашли в костел святого Николая — но торжественность интерьера их настолько подавила, что они, прочтя молитву и поставив свечки, предпочли тихо-тихо ретироваться. К Тыну они подходили, лелея известные эротические помыслы, как вдруг своих дочерей перехватил на входе герр барон. Тщетны были их мольбы, что они просто еще немного погуляют, тщетны уверения кавалеров в невинности этих прогулок — барон смотрел яростно, никому не внимал и увел дщерей в свои аппартаменты. Тут только Сашка возблагодарил судьбу в лице спонтанно бдительного отца. Более того он стал уговаривать Кристиана (и еле уговорил) покинуть Тын с раннего утра и, оставив у одного из помощников хозяина записки для скрытой передачи Марии и Розалии, переехать в другую часть Праги: Нове место или Градчаны. Что они написали в записках? Свои горячие уверения, сожаления и надежды на встречу, но долг (!) не оставляет им возможности даже краткого пребывания в Праге. А так хотелось бы вместе…. И т. п.