"Фантастика 2023-192". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)
Дело было к обеду, и Сашка решил посетить трактир, уже примеченный им на Невском проспекте, который держал, естественно, француз, мсье Шарден. Внутри было свободно, комфортно и публика приличная, хоть немногочисленная. А главное он услышал характерный стук шаров слоновой кости, доносившейся из соседней комнаты. Здесь есть бильярд, замечательно! Сашка в своем Можайске им очень в школьный период увлекался и достиг известности — в узком кругу, конечно. Но грешить тоже надо в определенной последовательности: сначала чревоугодие, потом игра на деньги (в то, что играют здесь не на фанты, он не сомневался). Вот и метрдотель с предложением столика и меню. "Ну-ка, удиви закормленного студента…. Уже удивил: в меню названия как по-французски, так и по-русски! Ага, супы: de julienne (овощной с мясом), de poissone (рыбный), au fromage (сырный) и еще 10 названий, уже более специфических. Ну, рыбный не хочу, сырный может быть на любителя, тогда жульен! А вторые блюда? Десятки названий! Так…. так…. Устриц поопасаюсь, фуа гра пропущу…. Пусть будет фондю бургиньон (кусочки говядины, обжаренные в масле), к ним, конечно помме де терре, то есть картофель, ну и попробую тушеные артишоки — авось не отрава. Вино? А ну его на фик, еще не вечер и женщин рядом нет. Вот кофе закажу — посмотрим, как его в этом веке готовят. Все, пожалуй"
Весьма довольный обедом (и артишоки заценил и кофе, а пикантное мясо! А суп, всем супам суп!), Сащка вошел в бильярдную и встал у стены. На него тотчас зыркнули другие зрители числом три, а двум игрокам было, конечно, фиолетово. Одеты все на первый взгляд прилично (четыре гражданских, один офицер), но на второй заметна подержанность и одежд и лиц, оживляемых преимущественно азартом. Сашка перевел взгляд на бильярд и чуть улыбнулся: русский вариант игры уже в ходу. Но тотчас поморщился: "Лузы широковаты, борта и поле жесткие, на киях нет нашлепок. Придется заказать стол привычной конструкции, ну а кий с нашлепкой сделаю только себе: пусть голову поломают, почему у меня удары более замысловатые. Потом пригляделся к технике игроков: что ж, ничего особенного, накатов и оттяжек почти нет, обводок тоже (оно и понятно, без нашлепки кий просто прямолинейная палка). В ходу тихие удары на точность, толчки кием только в центр шара. Но подача кия у обоих игроков ровная и глазомер отличный. Так что я погожу с ними играть этими деревяшками, уроют и денежки заберут". Дождавшись конца партии, он сделал общий поклон компании и вышел вон.
Глава двенадцатая. Пресс вельможи
В конце июля Бестужев-Рюмин неожиданно напросился к сестре на обед. Елена Петровна закатила, конечно, целый пир: с токайским вином и блюдами из разрекламированного ее любезным Сашенькой французского трактира в большом ассортименте, в том числе с устрицами, фуа-гра и артишоками. Алексей Петрович все попробовал, похвалил, а особенно восхитился гигиеническим оборудованием дома. Княгиня не удержалась и указала на Алекса Бартона, английского дворянина, который по своей доброте временно опекает ее семейство. Канцлер посмотрел внимательно на опекуна двадцати одного года, выразил ему благодарность от всего рода Бестужевых и вдруг спросил (правда, с запинками, подбирая слова):
— What…. Couty are You…. from? (Из какого графства Вы родом?)
— Im from Lancashire, — на автомате ответил Сашка и задним числом испугался.
Бестужев хмыкнул неопределенно и вновь спросил:
— Who is your father?
— My father Esquire Tomas Barton. Our estate is located near the city of Liverpool (Мой отец сквайр Томас Бартон. Наше поместье находится вблизи города Ливерпуль) — ответил более уверенно Сашка, который репетировал ответы на подобные темы.
Бестужев вновь покосился на англичанина и сказал по-русски:
— Как-то непривычно звучит твоя английская речь для моего уха….
— Мы в Ланкашире говорим не так, как жители Лондона, со своим акцентом, — нагло заявил Сашка.
— Ты и по-русски непривычно говоришь, хотя и складно, — пробурчал вельможа. — Где научился?
— Меня купец архангельский учил с 10 лет, — озвучивал свою сказку попаданец. — Он случаем оказался в Ливерпуле и там прижился.
— Неисповедимы пути твои, господи, — вздохнул Алексей Петрович. — Я ведь тоже в Англии чуть не остался. Правда было это лет 40 назад. С тех пор я и язык английский подзабыл. Читать еще умею, а говорить и на слух понимать сложно.
И вдруг переменил тему: — А на какие деньги ты живешь в России?
"Вот гад! — озлобился внутри Сашка. — В самую слабину бьет, иезуит". Вслух же сказал: — Отец дал мне для путешествия по России небольшую сумму, Я ее волей случая утратил, но на всем пути моем от Архангельска к Москве и Петербургу встречались добрые люди, которые мне помогали, а я был рад помочь им. Тем до сих пор и жив.
— Ты мне — я тебе. Понятный принцип. Но состояния таким образом не наживешь, да и ненадежен этот доход. Какие еще языки знаешь? — вновь сменил вектор разговора канцлер.
— Немецкий язык, но нетвердо.
— И писать можешь?
— На всех трех языках, хотя русское письмо мне плохо дается, люди пишут совсем не так, как говорят
— Есть такой грех. Это издержки церковно-славянского письма, монашеского. Попы и говорят-то так, что с трудом поймешь. Не желаешь ли, сударь, послужить на благо России?
"Вот и предложение, от которого, блин, нельзя отказаться! — приуныл Сашка, которого пока в жизни все устраивало. — Стану увиливать — напустит своих клевретов и те быстро меня разоблачат. Если же соглашусь, авось в моем "прошлом" не будут копаться….". И сказал, как в воду прыгнул: — В России ко мне все благоволят, потому было бы не благородно отказать ее канцлеру в своих услугах. С тем условием, что они не пойдут во вред моей родине, Великобритании.
— В этом я тебя успокою, Россия и Великобритания — союзники в европейских делах.
— Но чем я могу помочь? До сих пор я выполнял скромные обязанности учителя….
— Вот об этом, сударь, мы с тобой поговорим в моей канцелярии. Завтра тебя устроит? Часов в десять?
Вечером и Елена и Ксения наперебой подбадривали помрачневшего Алекса и сулили ему золотые горы на службе у Бестужева, но потом тоже пригорюнились, предчувствуя скорую разлуку. Кончился вечер тем, что они как встарь напелись втроем русских песен, одна другой заунывнее. Ночью же княгиня и плакала и впадала в сладострастие мазохистского рода, а потом призналась, что беременна. "Уж на третьем месяце. А ведь я не думала, что родить могу, и лекари мне то же говорили! Но бог пособил, через тебя, Сашенька! Ты не сомневайся, мальчик коли будет, я его воспитаю как княжеское дитя, а люди пусть думают, что хотят. Титул же он себе заслужит! А девочке такое приданое выделю, что графы свататься к ней в очередь будут!"
Ровно в десять утра (время сверил по часам, недавно подаренным княгиней) Сашку провели к кабинету канцлера. Секретарь вошел в дверь и тут же вышел, пригласив посетителя.
— Здравия желаю, Ваше сиятельство, — вполне почтительно произнес Сашка и с легким изяществом поклонился.
Сидящий за столом канцлер смотрел на него безмолвно и насмешливо (?). Сашка внутри стал сдуваться.
— Хорош, — сказал, наконец, вельможа. — Врет и не краснеет.
Сашка с усилием заставил себя вопросительно поднять бровь.
— Нет, просто идеал для дипломатической работы, — рассмеялся канцлер. — У меня таких молодцов нет.
После этих слов он позвонил в колокольчик, из-за широких портьер вышли два полицейских, крепко взяли Сашку за руки и выдернули из ножен шпагу.
— Отпустите его пока, — распорядился Бестужев, — и ждите в коридоре.
Потом он обратился к стоящему столбом попаданцу: — Я собрал о тебе все сведения. Ты самозванец и вор, и теперь дорога тебе на каторгу. Ибо государыня наша зело милосердна и смертную казнь за любые преступления отменила.
Сашка продолжал стоять, уже немного возрождаясь: "А ведь тебе, дядя, что-то от меня надо…. Послушаю что"