Мой сосед - медведь (СИ)

Позади послышался щелчок двери, и мама вернулась к нам.
— Раф, с Наташей всё хорошо, — положила она ладонь на мое плечо. — И с беременностью тоже. Но она.… фрустрирует. По крайней мере, так говорят врачи. Но, в целом, психическое состояние удовлетворительное. И мне разрешили с ней поговорить.
— Это было бы здорово, — кивнул я.
— А у тебя — большая потеря крови, — нахмурилась она. — Поэтому я беру Наташу на себя, а ты ждешь полного анализа, и будем решать, переливать или восстанавливаться.
  
— Я нормально себя чувствую, — заявил было я, когда голова вдруг и правда пошла кругом, и я даже выключился на долю секунды, обнаруживая себя на кровати. — Ч-ч-ч-ерт….
— Миш, побудь здесь, а я проведаю Наташу, — донеслось до меня будто сквозь воду. В голове зазвенело, а когда прошло, я обнаружил над собой склонившегося отца.
— Получше тебе? — тревожно спросил он.
— Да.… — я вздохнул и прикрыл глаза.
Вот бы сейчас целебных Наташиных котлеток!
*****
Когда Рафа не стала рядом, я будто повисла в невесомости. Показалось, что я действительно сильно ударилась головой, и мне много чего привиделось… Но врачи заверили, что никакого сотрясения нет, да и на голове нет никаких следов удара. Когда пришлось отмести это предположение, я начала минута за минутой прокручивать в голове все, что произошло сегодня с того момента, как я услышала крик медсестры, что на улице видели медведя.
Выяснилось, что память исправно транслирует мне в подробностях, как я выбегаю на парковку, вижу медведя, потом Рафа, а следом понимаю, что в машине на стоянке — Дима с Леной. Помню, как бегу сначала к медведю, а потом — от него… И женщину эту на земле тоже помню. Раф не позволил мне помочь ей, сказав, что это все — ее вина. Она привела медведя…
А потом все будто ускоряется и смешивается, словно кто-то нажимает на двоекратное ускорение пленки…
— Наташа, здравствуйте.
Я вздрогнула и подняла глаза. Передо мной стояла врач. Очень красивая, кстати. Ее ярко-красные волосы распущены и выглядят, как из рекламы шампуня, большие голубые глаза ни за что не выдадут возраста, а гладкой кожей можно рекламировать самые дорогие косметические процедуры! И я уже было начала ей улыбаться в ответ, когда она неожиданно представилась:
— Я — Катерина, мама Серафима.
— Здравствуйте, — просипела я, смущенно ежась.
Вот и познакомились…
— Наташа, как вы себя чувствуете?
Катерина смотрела серьёзно, профессионально. Кажется, Раф говорил, что она у него психиатр?
— Нормально, — закивала я. — А Раф? Где он? Вы его видели?
— Да. У него большая потеря крови, но он поправится. — Она села на стул и какое-то время просто смотрела на меня, мягко улыбаясь. — Может, у вас есть вопросы? Вы ведь видели, кто Раф на самом деле…
Я судорожно кивнула.
— Мне кажется, что у меня что-то с головой, — сипло выдала я. — Потому что меня беспокоит только его здоровье.
— С вами все в порядке. Что вы видели, Наташа?
— Ну… я… я видела медведя. — И я отвела взгляд, решив, что так будет почему-то безопаснее….
— Да. У восьми процентов населения земного шара имеется эта способность — обращаться в животных.
— Правда?
— Да. Но это сохраняется в секрете на уровне мирового правительства.
— Я просто хочу его увидеть, — снова отвела я взгляд. И стало легче признаться: — Я… очень странно себя чувствую, будто хочу удариться в панику и не могу.… Но это ведь не нормально?
— Нормально. У вас нет объективного повода паниковать. Даже наоборот. Насколько я поняла, вам и вашим детям угрожала опасность, а Раф вас спас…
— Да, — кивнула я медленно.
— Наташа, узнать то, что мужчина, с которым встречаешься, отличается от других, никогда не просто. Каждый день с этим сталкиваются сотни людей. И всем им приходится адаптироваться в новой ситуации.
— Адаптироваться?
— Это необходимый этап для каждого человека, который становится свидетелем существования других рас, отличных от людей. Своего рода повышение квалификации. Вас проинформируют обо всех деталях и помогут адаптироваться психологически. Все люди проходят этот этап, он абсолютно безболезненный. Ваша жизнь останется полностью вашей. Единственное — тем, кто остался резидентом привычного мира, нельзя ничего говорить. Это — самое важное правило.
— То есть, моим детям.…
— Ни слова. Это довольно тяжелое правило, да. Но вы же не одиноки. У вас всегда будет поддержка.
Только слова Катерины совсем перестали успокаивать, хотя она и старалась. Но все, что мне хотелось — вернуть себе прежнюю почву под ноги.
— Я бы хотела увидеть Рафа, — повторила я тихо.
И поняла, что мне все равно, в кого он там обращается. Даже если это…
— Медведь?! — вырвалось у меня, и глаза расширились от догадки.
  
64
 
Первое, что она воскликнула, влетев в палату и обличительно тыкнув в меня пальцем, было:
— Это ты был тот медведь!
Меня к этому времени уже стабилизировали капельницами, и я мог сидеть, опираясь на подушки. Отец повернулся к Наташе, но она ничего не замечала вокруг, продолжая на меня наступать:
— Это ты! Ты меня напугал тогда!
— И сковородкой огреб тоже я, — напомнил я, еле сдерживая улыбку.
Что-то подсказывало, что Мышка моя в порядке. А это — так, остаточные эмоции, которые ей нужно выплеснуть. Много остаточных эмоций….
— Нет, это просто в голове не укладывается! — И Наташа перевела взгляд на моего отца. — Он разлегся у меня под крыльцом, а я решила, что этот медведь сожрал и его самого, и мою кошку!
— Здравствуйте, я — Михаил, — улыбнулся отец и протянул Наташе руку. — Отец Рафа.
— Простите, — опомнилась она, — я — Наташа.
— Очень приятно, — пожал отец ее руку.
— И мне, — улыбнулась она растеряно. — Раф рассказывал о вас. Вы художник.
— Верно, — улыбнулся отец шире, а Наташа повернулась ко мне:
— А твоя мама сказала, что скоро подойдет. — Она вздохнула, часто моргая. И снова взвилась: — Блин, как ты мог?! В голове не укладывается! И сковородкой тебя снова не огреешь, ведь у тебя большая кровопотеря! 
— Иди сюда, — распростер я объятья, и Мышка послушно скользнула в мои руки, всхлипнув. — Ты как?
— Я подожду маму в коридоре, — сообщил отец и деликатно удалился.
— Ты — медведь! — прорычала она сдавлено и легонько стукнула меня кулаком в грудь, но тут же прижалась ко мне и уткнулась лбом в плечо. — И ты чуть не умер!
— Прости, что врал, — прошептал я, прикрывая глаза. — Я не мог тебе сказать….
— Блин, а как ты себе это представлял? — выпрямилась она.
— Я представлял себе подходящий момент, — пожал я плечами.
— Эта тетка ещё с чёрными глазами, — поежилась Мышка, снова опускаясь мне на грудь. — Я видела ее тогда во сне, помнишь?
— Это был не сон. Ты на самом деле меня тогда спасла от нее…
— Но как?
— Ты беременна от меня. А мой ребенок… он особенный. Он не только в зверя может превращаться, но и нас с тобой защищает….
Тут я смущенно замолчал, тихо паникуя. Я же не знаю Наташино решение. А вдруг она не захочет? А я давлю… А как я могу на это согласиться? Как ей вообще дать этот выбор?
— Эта страшная женщина сказала, что мне нужно будет рожать медвежонка, — растеряно прошептала Мышка, и у меня спина покрылась холодным потом, а сам я задержал дыхание.
— Да, можно и так сказать, — глухо отозвался, рассеяно гладя ее по волосам.
— Но он ведь родится ребенком?
Выдох рванулся из легких с такой силой, что я закашлялся.
— Конечно.
— И будет становиться медведем иногда?
— Иногда, да.
— Когда кого-то нужно будет защитить?
— Наверняка…
  
Она помолчала.
— Знаешь, когда у меня появились дети, меня часто преследовали мрачные фантазии, что ем вдруг начинает угрожать опасность. Крадет их кто-то, или террористы берут нас в заложники, или ещё что-то.… — тихо заговорила Мышка. — Я безумно за них боялась. А когда ты бросился на их защиту, мне показалось, что я сплю. Ведь в реальности им бы никто не смог помочь, никто бы не рискнул отвлечь внимание хищника на себя… А в этой реальности, ты, выходит, можешь. Ты можешь броситься им на помощь…