Мой сосед - медведь (СИ)

— За кого ты меня принимаешь? — поморщился я и протянул ему пачку сигарет.
— Не знаю. Я даже не задумался над этим фактом.
— А как ты в спальне-то оказался?
— Ну, я зашел в дом, позвал тебя тихо. Думал, ты просто в спальне, и выйдешь. Но ты не выходил, а там что-то зашуршало… ну, я и сунул голову….
Я прыснул, едва не выронив сигарету.
— Она так меня отходила, когда я перекинулся в медведя… А ты — голову сунул. Додумался…
  
— Ну и штучка, — поморщился он, пробуя лицо. — Болит до сих пор…
— Давай к делу, да я пойду.
— Мы жмем Кондратьева к юго-западу, — принялся докладывать он. — За пределы ограничительного кольца ему не выйти. Главное, что мне нужно к этому часу — возможности его ведьмы…
— Я их ей переполовинил, — выдавил я и затянулся.
— Ого.… — выдохнул Громов обескураженно. — Молодец…
Наши взгляды встретились, и я отвел свой. Как сказать… Теперь Сорока может меня найти где угодно, если у нее появится такое желание и понимание, кто ей так крылья подрезал. И Громов это, конечно же, понял. В отличие от меня, он оборотнем не был. Хороший классовый ведьмак, сведущий в поисках и ближнем бое.
— Значит, она не прорвется.
— Нет. Даже она не прорвется.
Сорока — ведьма Кондрата — направо и налево пользовалась запрещёнными приемами — магией смерти и крови. Она одна могла бы завалить десятерых. Но не одна она такая умная. В ведомстве хватает инквизиторов, способных ее уложить даже с таким арсеналом. Да и я не лыком шит. У меня к ней были личные счеты…
— Понял, — нахмурился Громов. — А по проблеме я подумаю и посоветуюсь.
— Я не выстою против нее.
— Ей будет не до тебя.
— Только Гарик, никаких с ней переговоров. Она — чокнутая на всю голову безжалостная тварь. И ещё — она пара Кондрата.
— Вот как…
— Да.
Мы помолчали.
— А список? — задал он главный вопрос.
— У тебя в кармане…
Список заказчиков Кондрата, который тянется в самые разные круги власти — побочный эффект моей работы под прикрытием.
Цена моей шкуры.…
Наверное, это был самый долгий взгляд, которым я награждал своего начальника. Но тот не дрогнул…
— Ты как?
— Нормально, — усмехнулся я. — Не мне же сковородкой по морде прилетело.
— Это да, — улыбнулся он. — Но я тебе даже завидую. Давай, до связи….
  
26
 
Когда я вернулся в дом, Наташа сидела на диване и тискала кошку.
— Ты его просто так отпустил? — тихо спросила она и зябко поежилась.
— Нормально все с ним, — отмахнулся я. — Ты как?
— Я не знаю. Мне кажется, что я попала в какую-то параллельную реальность. Теперь ещё и встреча тайных агентов в моем доме…
Я опустился рядом с диваном на корточки и заглянул ей в глаза:
— Тебе надо поспать.…
— Поспишь тут, — проворчала она, отводя взгляд.
— Давай я останусь у тебя на диване.
Она помолчала немного, глядя на меня пристально, потом вздохнула:
— Ладно. Только не уверена, что смогу заснуть…
— Хочешь, можем не спать? — поспешил предложить я, но тут же осекся: — В смысле, попьем чаю, поедим панкейки, посмотрим кино. Хочешь? Я приготовлю…
Ее губы дрогнули в слабой улыбке:
— Странный ты агент…
— Агентам тоже хочется маленьких радостей.
— А спать им не хочется?
— С этим проблема, — грустно усмехнулся я.
— Ладно. Давай панкейки.
— Отлично. Садись удобнее.…
Я направился в кухню и принялся хлопать шкафами в поисках всего нужного.
— А что смотреть будем? — повысила она голос.
— Я последние лет пять выпал из новинок киноиндустрии… Где у тебя сахар?
— Мда. Зачем это все тебе было нужно?
Наташа притащила ноутбук и уселась за стол.
— Ну, как же…
— И как?
— Я — мужчина, мне нужны опасности, адреналин, испробовать себя на прочность…
— Ты серьёзно?
— Сахар есть?
— Нет. Только сахарозаменитель.
— Ладно…
— Так а надежда у тебя есть, что все скоро закончится? — вдруг спросила она.
Я обернулся:
— Типа того…
Тяжелого вздоха сдержать не удалось. Может, мне отпустить Наташу? Отправить ее обратно в город. Уверен, она с радостью обо всем забудет… Нет. Рискованно. Кондрат с Сорокой в городе, а на Наташе теперь следы моего присутствия в ее жизни.
— Раф….
Я сморгнул, обнаруживая, что замер на Мышке взглядом.
— Задумался.
— А что будешь делать, когда закончится?
— Не думал ещё…
— Ты говорил, что хочешь на пенсию.
— Это первое, да, что сделаю.
— Классно, наверное…
— Почему?
— Ну, один этап жизни окончен, и ты свободен выбирать, что тебе делать дальше…
— Ну, так это в точности как и у тебя. — Я забросил в миску все ингредиенты и принялся взбивать все вилкой.
— У тебя совсем не как у меня.
— И чем же?
— У меня этот этап не должен был закончится, Раф. Я планировала жить долго и счастливо с семьей. А по итогу — планы не сбылись. Это горько.
— Ну, ладно. Не буду спорить. Вообще, два часа ночи — не лучшее время, чтобы подводить итоги жизни, да ещё и на трезвую голову…
Вскоре кухня наполнилась сладким запахом ванили, и ночь стала теплее. Напряжение прошедшего дня сползло с плеч, а когда мы устроились на разложенном диване с кошкой, пледами и чаем, я почувствовал такую необходимую передышку. Наташа выбрала какой-то детективный сериал для просмотра, подтянула к себе чашку с чаем и устроилась в пледе, уютно завернувшись в него, как в кокон.
— Вкусно, — заключила она, попробовав панкейк. — Ты — о-очень странный агент, Раф. Как ты так готовить научился?
— А как люди учатся готовить?
— Не все учатся…
— Мои родители приходят на кухню только кофе выпить, — признался я. — Ни мама, ни отец готовить не умеют. У них просто нет на это времени. Наверное, поэтому мне захотелось воспользоваться пространством кухни как-то иначе…
— А кто они — твои родители?
Я сделал вид, что не замечаю, как она выуживает у меня личное.
— Мама — врач, отец — … художник.
— Интересно как. А моя мама была школьной учительницей.
— А папа?
— Папа нас бросил, когда я маленькой была. 
— Понятно. И ты тоже вкусно готовишь. Но не любишь, когда я тебе об этом напоминаю.
— Потому что я готовила для семьи, а теперь.… мда… Знаешь, почему я уехала сюда? Чтобы никого не доставать своим нытьем по поводу утраченного. У всех жизнь продолжается, и ты становишься обузой…
— Ты можешь ныть, сколько хочешь….
Наши голоса звучали тихо, устало… Мы почти шептали, и в этом была своя прелесть. Кино никто из нас особо не смотрел, но у него была важная миссия — оно давало нам повод находиться на одном диване с каким-то объединяющим, но не интимным занятием.
— Нет, никому нельзя ныть, Раф, — решительно возражала Мышка, дожевывая панкейк. — Пока ты был на задании, мода на нытье прошла.
— Ну, я об этом не знаю, — улыбался я. — Поэтому пользуйся…
— Я не хочу. Передай ещё один панкейк, пожалуйста. Спасибо. Жаль, варенья нету.
— В лесу есть малинник недалеко, — потерял я бдительность, — могу нарвать малины и наварить варенья.
Наташа замолчала на какое-то время, а когда я повернул к ней голову, вздернула бровь:
— Когда ты успел обнаружить малинник?
Ну, как мне ей сказать, что когда я терялся в лесу от ее возмездия, оцарапал себе всю шкуру об эту малину?
— Прошлым летом набрел, — нашелся я.
— Забудь про лес, Раф. Медведь же! Ты очень легкомысленно относишься к серьёзным угрозам, — заметила она. — Профдеформация?
— Не знаю…
Мы замолчали и на какое-то время погрузились в сюжет сериала. Я думал о словах Наташи. Вернее, пытался. Нет, старался изо всех сил. Потому что она была слишком близко. И чересчур далеко. Может, уже утянуть ее к себе под бок и приказать лежать рядом? Нет, люди так не делают. А мне до безумия хотелось прижать ее к себе… Нет, добиться права прижимать ее к себе, расположить, сделать так, чтобы она доверилась…