Мой сосед - медведь (СИ)

Раф на такого экземпляра похож не был, и это делало его ещё привлекательней. Наверное, такие мужчины остались лишь в службе национальной безопасности.
— А если я займусь приготовлением еды, ты не будешь против?
Я совсем растерялась.
— Ты собираешься готовить? — переспросила я тихо, выделяя каждое слово.
— Хотелось бы. А ещё я оставил тебе тут под чайником деньги, — и он кивнул на разделочный стол. — За все.
  
Я медленно моргнула, набирая воздуха в легкие, хотя не совсем ещё поняла, для чего.
— За что?
— Наташ, ты обо мне заботишься, кормишь, отбиваешь меня от медведей, хотя не должна этого делать. Поэтому я предлагаю тебе деньги. И помощь, пока ты отдыхаешь от сегодняшнего стресса.
— Раф, а я думаю, что сейчас твой адреналин себя исчерпает, и ты истечешь кровью, — возразила я.
— Ты меняешь тему.
— Делай, что хочешь, пока не нарушаешь уголовный кодекс, но готовить…
— Я перевязал рану, кровотечение мне не угрожает. Не в мох интересах сдохнуть тут в получасе от котлет…
— Ах, котлеты, — усмехнулась я нервно.
— Да, я нашел фарш. А ты покомандуй мной, пока я буду метаться по кухне в поисках всего нужного.
— Я ещё не согласилась, — хмуро констатировала я, недоверчиво поглядывая на его ногу. — Ты же еле ползал утром.
— Нашел у себя обезболивающее и кровоостанавливающее. Соглашайся, Наташа.
— Так не пойдет, — отрицательно помотала я головой. — Утром ты туманно намекал на что-то, но мы так и не выяснили все до конца. Теперь ты начал мне платить за постой, хотя я тебя не приглашала у себя жить, и ведешь себя так, буто мы оба уже все понимаем. Но я не понимаю ни черта! Я что, под домашним арестом? Или в заложниках? Или в долгу перед тобой? — Раф несколько раз открывал рот, чтобы ответить, но я не давала ему возможности: — Ах, да, про долг я помню — я расплачиваюсь за вчерашний инцидент с полицией. Выходит, что ты мне точно никаких денег не должен.
— Ты все сказала? — хмуро уточнил он.
— Пожалуй…
— Так вот, ты отсюда не съедешь и от меня не сбежишь, пока моя работа под прикрытием не закончится. Ты слишком много знаешь и видела. Я не могу допустить, чтобы любая информация обо мне просочилась, иначе вся многомесячная работа пойдет псу под хвост.
Я прикрыла глаза, откинулась на спинку дивана и сделала глоток чая.
— Я будто выиграла путевку в какое-то летнее реалити-шоу, — покачала головой. — «Вылечи соседа — получи нервный срыв».
— Нервный срыв пока что получил только медведь….
  
16
 
— Ты будто за него переживаешь больше всех, — укоризненно заметила я и спохватилась: — Слушай, надо же предупредить округу, что тут завелся медведь….
— То есть, я ответил на твои вопросы, и можно уже готовить?
— Раф, ты же агент национальной безопасности, а думаешь только о котлетах. А как же люди? Если медведь тут никого не сожрал, пойдет рыскать дальше.
— Медведь — не людоед, Наташа. Сейчас лето, и нет нужды кого-то жрать в принципе…
— А что он делал тут? — запуталась я.
— Я же говорил, что муж твой — дебил, а ты — божественно готовишь? Так вот даже медведь это понял. Мы с ним сцепились за последнюю котлету, с которой я вышел на крыльцо.
— При том, что я просила не двигаться и лежать на диване до моего возвращения! — ввернула я.
— Ты меня совсем не слушаешь, — поморщился он. — Слова искреннего восхищения у тебя пролетают мимо ушей.
— Ты восхищаешься только тем, как я готовлю, Раф! — вырвалось у меня. — А меня это лишь бесит! Я не хочу больше поражать кого-то своими котлетами! С меня хватит, понял?
Повисла недолгая пауза.
— Я же не могу тебе сразу сказать, что ты — очень красивая, умная и привлекательная женщина, проводить время с которой для меня — как глоток чистого воздуха после той грязи, из которой я выполз.
— Почему? — сипло вопросила я и прокашлялась.
— Потому что люди так не делают, как мне кажется… Это может тебя испугать. Решишь, что мне что-то от тебя нужно. В смысле, большее, чем просто котлеты.
— Я так не решу.
— Уверена?
— Абсолютно. А то это твое «шикарно готовишь»… Хочется снова взяться за сковородку.
— Не надо, — выставил он руку. — Я все понял. Никаких комплиментов твоей хозяйственности.
— Вот, да. Так будет лучше. Теперь можешь готовить. И никаких рецептов я тебе говорить не буду, потому что я у тебя в плену, вообще-то.
— Справедливо. Так тебе печеньки подать?
— Подай.
Раф пожал плечами и отвернулся, а я тяжело сглотнула и сгорбилась, пока он не видит. С печеньками наблюдать за хлопотами спецназа на кухне стало немного проще. От пережитого я точила одну за другой, а от непривычного действа перед глазами они не имели никакого шанса утолить мой голод. Нет, все же Раф был очень хорош…
— А ты женат? — вырвалось у меня прежде, чем я хорошенько подумала. — Ну, в смысле, это, наверное, тяжело — знать, что тебя кто-то где-то ждет, а ты даже не можешь позвонить…
— Нет.
— Не тяжело?
— Не женат.
— Ну да, я бы тебя не отпустила, — пролепетала я под его внимательным взглядом. — В смысле, никто бы тебя не отпустил на такую работу, поэтому все логично…
Тут в гостиную вышла Мушка и уселась у стола.
— Мушка, — позвала я, — ты как, девочка моя?
Кошка жалобно мяукнула, покосилась недоверчиво на Рафа и направилась ко мне, тревожно помуркивая.
— Повезло, что медведь ее не порвал….
— Не порвал бы, — отозвался Раф, сосредоточенно глядя в мобильный. — Наташ, а где у тебя лук?
— В шкафу под раковиной. Я начинаю думать, что ты с медведем успел хорошо познакомиться, пока он тебя загонял в лесополосу, — проворчала я.
— Кошка у тебя умная, на медведя не кидалась, — отозвался он, выуживая сетку с луком из шкафа.
— А если он все же вернется?.. — И я тяжело сглотнула.
— Ну, может, и вернется, конечно… — пожал плечами он, придирчиво выбирая лук.
— Мда, это лето я буду вспоминать долго, — пробурчала я себе под нос.
  
17
 
Мышка удрученно притихла с чаем и печеньками, а я завладел кухней. После оборота нога почти зажила, но повязку под штанами я действительно соорудил. Не забывать бы только прихрамывать. А ещё жрать хотелось зверски.
Когда в кармане штанов зажужжала мобилка, я и ухом не повел. Ждал, конечно, этого звонка, но было не до него. Все, что мне сейчас скажут, я знал и так. Что операция моя завершилась успешно, что поставщиков оружия взяли с поличным, и что банда Кондратьева распалась, а ее остатки разбежались как тараканы по периферии. Единственный вопрос, который для меня оставался открытым — где сам Кондратьев? И только поэтому я должен сидеть здесь тихо и не отсвечивать. Типа, как вчера в хирургии…
В штанах снова зажужжало.
— Тебе звонят, что ли? — поинтересовалась Мышка.
— Да, — нехотя признал я. — Сейчас вернусь.
Я сполоснул руки, вытер и, аккуратно развесив полотенце, направился на крыльцо. Захотелось курить. Но не идти же в свою лачугу за сигаретами. Да ещё и ладони взмокли и дыхание сбилось от воспоминаний. Как же хотелось снова посмотреть в морду Кондрата, сдавить пальцы на его горле и медленно выдрать ему трахею через глотку.… Сколько пришлось насмотреться мне на подобное за эти семь месяцев и промолчать, делая вид, что ничего не вижу? Мне все это будет сниться не один десяток лет. Если я проживу столько, конечно. По ощущениям, я поломался внутри в нескольких местах, пытаясь не дать волю эмоциям все это время. Наверное, это и вымотало. Поэтому и рана не заживала…
— Стерегов, — глухо сообщил я в трубку.
На том конце послышался вздох Громова.
  
— Привет, Раф.
— Привет, Гарик. Рад тебя слышать.
— И я.
Кажется, выволочка будет не такой бурной, как я ожидал. Хотя, может, до него ещё не дошла информация о моей поездке в хирургию?
— Кондратьева не нашли.
Я прикрыл глаза и тяжело оперся рукой на перила, свесив голову. Вот и приплыли… Нет, это не стало сюрпризом, но надежда умирает последней. Я знал, что так будет.