Бог Боли (ЛП)

— Босс наденет мои яйца на палку, если я отпущу тебя одну.
— Пожалуйста, Ян, — я хватаю его за руку и хлопаю ресницами. —Я просто хочу немного почувствовать себя нормальной. Кроме того, папа дал мне больше свободы
— Только не когда дело касается этих чертовых английских детей, — говорит Ян, демонстрируя свое крайнее отвращение к тому, как они все вычеркнули меня из своей жизни.
Он знает, как я была рада, что у меня появились друзья, поэтому он злится из-за того, что я так легко их потеряла.
Я пытался сказать ему, что Крейтон — их семья и друг детства, и они не простят мне за то, что я выстрелили в него, но он сказал, что если бы они были настоящими друзьями, то хотя бы попытались понять меня.
—Все будет хорошо, — я улыбаюсь. — Кроме того, папе не обязательно знать, правда, мама?
— Верно, — мама ловит его за другую руку. — Отпусти ее, Ян. Она заслужила это.
— Из-за вас двоих меня однажды убьют, — ворчит он, но разрешает мне уйти без сопровождения, напомнив, чтобы я позвонила ему при первых же неудобствах.
И держать телефон поближе — ведь по нему меня могут отследить.
Правда, со мной не всегда есть охрана. Вначале папа был занозой в заднице, но вскоре он позволил мне свободу, которую обещал, и мне больше не пришлось за нее бороться.
По какой-то причине это ощущалось как безвкусная победа.
Какой смысл в свободе, если я не могу использовать ее, чтобы быть с тем, с кем хочу? После долгой дороги я обнаружила Сесили сидящей на одной из скамеек в парке, читая какую-то книгу по психологии и не обращая внимания на то, что ее серебряные волосы привлекают внимание.
На ней футболка с надписью «Подожди... ты меня видишь?»
В тот момент, когда моя тень падает на нее, она поднимает голову от книги и смотрит на меня.
— Привет, — пытаюсь я, но безуспешно, чтобы не подавиться словом.
— Привет, — говорит она медленно, осторожно.
В воздухе повисает неловкая тишина, затем я опускаюсь рядом с ней.
— Я не могу поверить, что ты приехала в Штаты одна.
— Да, я тоже, — она закрывает книгу, засовывает ее в рюкзак и поворачивается ко мне лицом. — Ты... ты в порядке?
Я кладу обе ладони на скамейку и смотрю на небо. Люди, движение и шум окружают нас, как жужжание пчел, но вскоре они исчезают. В отличие от моих желаний, время не останавливается, оно продолжает течь дальше и дальше по бесконечному кругу.
— Наверное.
— Ты не выглядишь хорошо, — голос Сесили смягчается.
— Нет?
— Не совсем. Ты какая-то бледная и похудела.
— Я сижу на диете для балета.
— Значит ли это, что ты переезжаешь сюда навсегда?
— На самом деле у меня нет выбора. В любом случае, это к лучшему.
— Анника, которую я знаю, не сдалась бы так легко только потому, что обстоятельства украли у нее выбор. Она бы боролась, чтобы вернуть его, а если бы это не сработало, она бы нашла другое решение, чтобы получить то, что она хочет.
Я испускаю долгий вздох.
— То, чего я хочу, невозможно.
— Кто сказал?
— Тот, кого я хочу, — прилив слез щиплет мои веки, но я отталкиваю их.
— Хватит обо мне. Расскажи мне о себе.
— Как обычно, — она говорит грустно, как человек, которому на самом деле грустно. Я думала, что она повторяет мой тон, но она действительно звучит немного сломленной.
— Послушай, Анни.
— Что?
— Мне жаль.
— Почему?
— Потому что отвернулась от тебя после того, что случилось. Я не должна была этого делать, и мне очень жаль.
— Вам, ребята, было больно из-за вашего друга детства. Все в порядке, я понимаю
— Это не нормально, — слезы собираются в ее глазах, когда она берет мои руки в свои.
— Мы были твоими единственными друзьями, но когда это имело наибольшее значение, мы подвели тебя. Мне так жаль, что тебе пришлось разбираться со всем этим в одиночку.
Я подавилась слезами и сжала ее пальцы в своих.
— Спасибо тебе, Сес. Ты даже не представляешь, как много значат для меня твои слова.
—ьЧто бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой.
— Значит ли это, что я могу иногда писать тебе?
— Конечно. В любое время.
 
Я ухмыляюсь и убираю руку, чтобы вытереть щеки.
— Как там дела в КЭУ?
— Все вернулись к нормальной жизни, я думаю. Глин постоянно похищается Киллом, как обычно. Брэн пропадает у нас все чаще и чаще. Лэн остаётся Лэном, постоянно замышляет какие-то неприятности. Илай пропал без вести. Реми продолжает донимать Крея, чтобы тот присоединился к его сатанинским начинаниям. А Ава несчастна, потому что у нее больше нет никого, кто бы слушал ее разговоры о моде. Она напилась прошлой ночью и сказала, что скучает по тебе.
— Я тоже по ней скучаю.
— Несмотря на шоу, которое она устроила в больнице?
— Да. Я знаю, что она не хотела этого. Ей было больно и обидно, и она имела на это полное право. Она всегда была близка с мамой Крейтона, и Илай что-то значит для нее, несмотря на ее попытки отрицать это. Так что ее буйная реакция имеет смысл, и я не виню ее за это. Скажи ей, что мне жаль.
— А тебе не кажется, что есть кто-то еще, перед кем ты должен извиниться? Например, перед тем, в кого на самом деле стреляла?
При одном только упоминании о нем у меня замирает сердце, и мне требуется несколько мгновений, чтобы взять себя в руки.
— И что это даст?
— Никогда не знаешь, пока не попробуешь
— Все кончено, Сес.
— Но...
— Я просто не буду тащить свою семью в грязь за это. Моя мама сильно переживает с тех пор, как все это началось, и у нее снова началась бессонница. Я не буду причиной рецидива ее психических расстройств. Я никогда себе этого не прощу
— Значит, ты просто пожертвуешь собой?
— Я просто сделаю то, что должна была сделать с самого начала. Выйду замуж за мафиози, сделаю своих родителей счастливыми, и все.
— А как же твоя жизнь?
— Ничего хорошего не произошло, когда я выбрала себя.
— Анни...
— Я едва держусь. Я делаю все, что в моих силах, понимаешь? Я пытаюсь убедить себя продолжать, несмотря на то, как сильно я хочу остановиться и позволить своей голове взять верх. Я очень, очень стараюсь, так что, пожалуйста, не дави на меня, Сес
— Хорошо, — она поглаживает мое плечо.
— Хорошо?
— Да, хорошо. Я не буду притворяться, что знаю, каково это — быть на твоем месте.
— Спасибо, — я делаю длинный вдох, но он не помогает развязать узлы внутри меня.
— Может, нам стоит перекусить?
Сесили соглашается и решает попробовать уличную еду. Мы едим хот-доги и много нездоровой газировки, а затем я отвожу ее в аэропорт.
Несмотря на мои попытки пригласить ее остаться, она хочет уехать и говорит, что это был импровизированный визит.
Она прилетела на частном самолете, и я провожаю ее до самого самолета.
— Разве у них нет машины, которая сопровождает один из этих самолетов? — спрашиваю я, пока мы идем к трапу. — Не то чтобы я возражаю против того, чтобы отвезти тебя.
— Я и не думала спрашивать. Первый раз летаю в одиночку, помнишь? — она принудительно улыбается, и я перестаю задавать вопросы
Возможно, она смущена или у нее страх перед полетами.
— Наверное, здесь нам нужно попрощаться, — я останавливаюсь у подножия лестницы.
— Нет, поднимайся со мной. У меня еще есть время до вылета, — она ухмыляется. — Мы можем выпить.
— Папе это не понравится, несмотря на мои попытки доказать мое русское происхождение.
— Да ладно, — она берет меня за локоть. — Я уверена, что он не узнает об одном напитке.
— Ты так говоришь, потому что не знаешь моего отца, — я позволяю ей вести меня вверх по лестнице. — Он может найти муху в Атлантическом океане, если приложит к этому усилия. Джер унаследовал эту черту, знаешь ли, и иногда я чувствую себя обделенной в крутом клубе Волковых
Сесили напряглась, и я остановился на середине лестницы.
— Что случилось?
— Ничего
— Ты стала грустной при упоминании моих отца и брата. Учитывая, что ты никогда не встречалась с папой, и все твои стратегические исчезновения происходят, когда рядом мой брат, я полагаю, это из-за Джера?