Бог Боли (ЛП)

Я уставилась на маму так, словно меня ударили в грудь, а она держит нож.
— Ты сказала, что не допустишь этого.
— Анни...
— Забудь об этом. Я сама поговорю с папой, когда он вернется.
— Не надо, Анни. — Говорит мама мягким голосом. — Ты только разозлишь его и навредишь себе. Это к лучшему.
— К лучшему? Для кого? Тебя? Папы? Джереми? Но точно не для меня.
Разочарование бурлит в моих венах. Оно продолжает расти, пока не лопается по швам.
И самое ужасное, что я понятия не имею, как его успокоить.
Сделать так, чтобы стало лучше.
Я так разочарована в маме и злюсь на себя за то, что была такой доверчивой.
За то, что попала в ситуацию, из которой единственный выход — проигрыш.
Все двери закрываются перед моим носом, а Крейтон все еще не отвечает на мои сообщения.
Может, он скажет, что это и ради меня тоже?
Телефон Джереми вибрирует на столе, и когда он проверяет его, между его бровями появляется складка.
— Мы уезжаем. — Объявляет он, резко вставая.
— Но вы только что приехали. — Протестует мама.
— На острове чрезвычайная ситуация.
— Что за чрезвычайная ситуация? — спрашиваю я осипшим голосом.
— Плохого типа.
Он мчится в направлении дома, а я бегу трусцой, чтобы не отстать от него.
— Что случилось?
— Николая похитили, и похититель требует меня.
  
Глава 26
 
Крейтон 
— А ты уверен, что этот план сработает?
Тело Илая остается совершенно неподвижным, пока он наклоняет голову на в сторону, выжидая время.
Мы уже час прячемся за кустами в углу заднего входа в клуб Язычников, и до сих пор нет никаких признаков «добычи», на которую, по словам моего брата, мы сегодня охотимся.
— Терпение, братишка. Мы должны позволить добыче выйти по собственной воле.
— Почему мы не можем просто найти ее?
Он бросает на меня косой взгляд, полный садизма.
— Ну и где тут веселье?
Мы оба одеты в джинсы и толстовки и, вероятно, выглядим как серийные придурки с развратными наклонностями. В какой-то степени это правда.
Не помогает и то, что уже поздно, около двух часов ночи, и улицы практически пусты.
С тех пор, как я увидел сообщение, которое прислала мне Анника, то самое, в котором она сообщала о своем возвращении в Штаты, мне неспокойно. Эти черные тени застилали мое зрение, и я не мог усидеть на месте.
Первая мысль, которая пришла мне в голову, была о том, что ее отец не позволит ей вернуться сюда. Она всегда гордилась тем, как убедила его позволить ей учиться в КЭУ, но факт остается фактом: он был против этой идеи.
Учитывая ее мафиозное прошлое, она склонна потерять любую свободу, которой наслаждалась последние пару месяцев. Особенно если Джереми имеет право голоса.
Которого у него не было бы, если бы она позволила мне разобраться с ним раньше.
Поскольку этот вариант теперь не обсуждался, и мне нечего было сказать, чтобы не показаться мелочным, я пометил разговор как «Не читать», пока не придумаю лучший ответ.
И это привело нас к тому, что теперь я находился с Илаем, поддерживая его в ночных начинаниях. Это все равно лучше, чем ворочаться в постели, быть поцарапанным Тигром ради или развлекаться пьяными бреднями Реми, которые обычно включают в себя раскрытие любых секретов, на которые он наткнулся.
— Вот он. — Губы Илая растягиваются в ухмылке, когда он дергает головой в направлении буйного мужчины, выскользнувшего через черный ход.
— Ты уверен, что это он? Он мог выйти покурить.
— Во-первых, он мог покурить внутри участка. Во-вторых, он берет сигарету, но не зажигает ее, чтобы не привлекать внимания. Третье, и самое главное, он идет по стратегическим линиям, которые, я уверен, являются слепыми зонами камер. Угадай, кто идет на такие меры, чтобы покинуть территорию, которую он должен охранять?
— Тот, кому есть что скрывать.
— Бинго. — Он берет меня за плечо. — Помнишь, как мы выпускали этих червей и тараканов в сад, чтобы посмотреть, как они извиваются и пытаются убежать, только чтобы мы могли их поймать? Пора повторить это.
 
— Папа каждый раз прерывал наш план, помнишь?
Его ухмылка расширяется в чистом подражании тому, как, по моему предположению, выглядит Люцифер на своем троне в аду.
— К счастью для нас, папы здесь нет.
Бесполезно напоминать ему, что папа в конце концов узнает обо всем. Но даже я готов отказаться от этой возможности, если это означает, что я стану ближе к своей цели.
Мы следуем за охранником, держась на безопасном расстоянии, пока он не покидает территорию.
Его руки в карманах, а шаги размеренные, неторопливые, с небрежным ритмом. Он привык к этой улице, несмотря на то, что она скрыта.
Учитывая, что он не коренной житель острова, как и все студенты и охранники, это может быть только выученным поведением, которое он приобрел со временем.
— Он отправился на встречу с кем-то. — Озвучивает мои мысли Илай, а затем усмехается. — Хочешь угадать, с кем?
Конечно, охранник доходит до уединенного места на пляже. Мы прячемся за углом здания, пока он полностью осматривает территорию, прежде чем открыть дверь дорогой и очень знакомой черной Tesla.
Мы ожидали увидеть громкий McLaren, к которому Лэндон относится не как к машине, а как к любовнице. Он совершенно не любит электромобили, поэтому никогда не пересядет на Tesla.
— Брэндон...? — произношу я, когда охранник исчезает внутри.
— Машина Брэндона. — Говорит мне Илай, приподняв бровь. — На ней Лэндон мог бы легко прокатиться. Само собой разумеется, что он не стал бы использовать свою собственную для этой миссии. Он, вероятно, уже пользовался машинами Реми и твоей.
Теперь, когда я думаю об этом, Лэндон действительно брал мою машину, чтобы покататься. Он мог легко забрать любой из наших ключей, чтобы провести эту операцию.
Мы ждем несколько минут, наблюдая за черной машиной с тонированными стеклами. Затем, наконец, охранник выходит и начинает уходить от нас.
Tesla набирает обороты, чего Брэн никогда бы не сделал, а затем набирает скорость по улице.
— Мы поймаем этого охранника. — Говорю я.
— Именно так я и думал, братишка.
Мы не спеша следуем за мужчиной по всем поворотам, которые он делает.
Когда он доходит до уединенного переулка, мы с Илаем переглядываемся, а потом расходимся в разные стороны.
Я стою перед охранником, руки в карманах, с намерением преградить ему путь.
Он останавливается, сужает свои злобные глаза, а затем лезет в куртку.
Прежде чем он успевает вытащить спрятанное оружие, Илай ударяет его сзади камнем.
Охранник падает на колени на грязную землю, открывая маниакальную улыбку на лице моего брата.
— Импровизация. — Мой брат подбрасывает камень в воздух и ловит его. — Не могу сказать, что мне это не нравится.
Мужчине на вид около тридцати лет, у него маленькие глаза, тонкие губы и белокурые волосы, подстриженные по-военному. Он шлепает рукой по затылку, где из небольшой раны хлещет кровь. Я бы не назвал ее смертельной, но на нее определенно нужно наложить швы.
— Какого хрена...? — он смотрит между нами двумя. — Кто вы, блядь, такие?
— Судя по русскому акценту, ты часть мафии. Есть. — Размышляет Илай, похоже, получая от этого слишком большое удовольствие. — Я также могу предположить, что ты на стороне Джереми, а не Николая. Или, точнее, ты двойной агент, который перешел на сторону Джереми?
Глаза охранника наливаются кровью, сужаются, что означает, что мы уже близко. Он начинает вставать, но я отталкиваю его ногой и держу ногу на его груди.
Он отпускает затылок и извивается, совсем как те червяки, когда мы были детьми. Но на этот раз ему удается достать пистолет, и он вскакивает. Я бью его по руке, и он падает на землю.
Илай отбивает пистолет, хватает мужчину за руки и заводит их ему за спину, а затем снова ставит его на колени.