Бог Боли (ЛП)

Она поджимает губы и качает головой. Она может быть пацифисткой, но я точно нет, и я ни при каких гребаных обстоятельствах не позволю ему забрать ее у меня.
— И какое тебе дело до того, что я делаю со своей сестрой?
— Она уже не ребенок. Ей восемнадцать, и она может и должна иметь свободу и принимать любые решения, которые касаются ее жизни.
— Вот что я тебе скажу, Кинг. Я дам тебе свободу действий, поскольку ты спас жизнь мне и моей сестре во время пожара. Иди и найди себе другую девушку, потому что она вне зоны доступа.
— Спасибо за любезность, но я вынужден отказаться.
Он улыбается, но это жестокая улыбка, в которой нет ничего доброжелательного.
— Ты думаешь, я позволю тебе быть с моей сестрой?
— У тебя не будет права голоса. Она уже моя. Во всех смыслах этого слова.
— Ты гребаный... — Он бросается на меня с поднятым кулаком, и я делаю то же самое, готовый повалить ублюдка на землю.
— Стоп! — Анника прыгает между нами, ее маленькая рука дрожит, несмотря на ее прямую осанку. — Прекратите, пожалуйста.
— Считай, что тебе повезло. — Джереми хватает ее за руку и направляется к выходу.
— Ты не заберешь ее у меня. — Я направляюсь к ним, намереваясь пролить кровь сегодня вечером.
Анника смотрит в ответ, судорожно качает головой и говорит:
— Пожалуйста. Доверься мне.
Мои ноги подкашиваются, несмотря на все, что происходит внутри меня.
Она сыграла грязно и попросила меня довериться ей, так что я не могу просто ударить ее брата и переманить ее на свою сторону.
Как бы мне ни было неприятно отпускать ее, я выбираю довериться ей.
Потому что, в отличие от ее брата, я считаю, что она взрослый человек со своими собственными решениями и выбором.
Тем не менее, я беру свой телефон и набираю ей сообщение.
Крейтон: У тебя всего один день, чтобы заставить его передумать, или мы сделаем все по-моему.
* * *
Я не могу заснуть.
Такого в моей жизни еще не было.
С самого детства сон был единственным занятием, в которое я мог с легкостью погрузиться. Но не сегодня.
Я смотрю на свой телефон достаточно долго, чтобы просверлить в нем дырки. Анника не ответила, и мне не стоит беспокоить ее, если она занята разговором со своим ублюдочным братом.
Или она спит.
Несколько уведомлений из группового чата появляются в верхней части экрана, и, поскольку мне скучно, я нажимаю на них.
Ремингтон: Если кто-нибудь из вас, сучки, попытается сорвать мою оргию, клянусь титулом моей светлости, я приду за вашими яйцами.
Лэндон: Я присоединюсь.
Ремингтон: Ни хрена подобного. Ты просто перехватишь все внимание.
Лэндон: Не скупись, Реми. Братья лучше шлюх, помнишь?
Ремингтон: Иди и найди свою собственную оргию. Я не собираюсь вмешиваться в твое веселье. Кроме того, это особенное событие, так как сегодня мы празднуем мою победу.
Лэндон: Брэн постоянно выигрывает. Ты видишь, чтобы он выставлял свой член для всеобщего обозрения. Разве не так, @Брэндон Кинг?
Ремингтон: Или это то, что ты думаешь?
*смеющийся вслух смайлтк*
*подмигивающий смайлтк*
*игривый смайлик*
Лэндон: Подробности?
Ремингтон: Скажем так, Брэн удивил мою светлость, а для того, чтобы сделать это, нужно постараться.
Брэндон: Заткнись, Реми.
Ремингтон: Да, сэр. Я пошел. Если я каким-то образом умру в муках удовольствия, напишите на моем надгробии «Он умер, делая то, что любил больше всего» и передайте моим родителям, бабушке и дедушке, что я их люблю. И моему отпрыску тоже. Тебе лучше скучать по мне @Крейтон Кинг.
Илай: Почти уверен, что он не будет. На самом деле, он будет рад избавиться от твоей надоедливой прилипчивости.
Ремингтон: Заткнись, ты бесчувственный, антагонистичный, сумасшедший псих.
Лэндон: Это правда. Крей не может заботиться о тебе, как бы ты ни старался. Каково это — быть неважным?
Крейтон: Ты очень важен для меня, Реми.
Наступает долгая пауза, люди печатают одновременно. Затем все ответы приходят одновременно.
 
Ремингтон: Сделал скриншот, помещу его в рамку и повешу в своей комнате. Ты не сможешь забрать свои слова обратно, отпрыск.
Лэндон: Кто ты и что ты сделал с нашим молчаливым Крейтоном?
Брэндон: Это правда ты, Крей?
Илай: Чрезвычайное положение. Должно быть, его похитили.
Ремингтон: Вы, ребята, просто завидуете. Идите и умрите.
Затем он посылает серию злобных смеющихся GIF.
Я отбрасываю телефон в сторону, использую руку как подушку и пялюсь в потолок.
Темный шарик прыгает мне на грудь, и я вздыхаю, когда Тигр украшает мою футболку своей шерстью.
Этот кот — еще одно напоминание об Аннике. О ее милой улыбке и детском голосе, который она использует, когда разговаривает с ним.
— Слушай сюда, маленький засранец. — Я держу его так, чтобы он смотрел на меня. — Никогда больше не залезай к ней на плечо или голову, или я вышвырну тебя на улицу.
Он просто смотрит на меня своими серыми глазами, как это делают снобистские коты, и пытается меня поцарапать.
Господи.
Не могу поверить, что я одновременно разговариваю с котом и завидую ему.
Моя дверь хлопает о стену, когда мой брат входит внутрь с невозмутимостью утомленного воина.
Тигр вскакивает, затем выбегает, вероятно, чтобы найти Брэндона. Он его любимец после Анники.
Илай останавливается возле моей кровати, смотрит на меня критическим взглядом и скрещивает руки.
— Тебя не похитили. Подожди, ты не потерял свой телефон... — он прерывается, хмуря брови, когда видит его на приставном столике.
Вместо того чтобы уйти и оставить меня одного, Илай садится на край матраса и проводит пальцами по моему подбородку.
— Что происходит, братишка? Тебя кто-то беспокоит? Кого я должен искалечить на куски, а потом выбросить их останки в море?
— Забудь об этом.
— Чушь. Если это влияет на тебя до такой степени, что ты не только переписываешься, но и защищаешь Реми вместо того, чтобы утонуть во сне, я должен знать об этом.
Я выпустил длинный вдох. Илай ничем не отличается от собаки с костью, и он абсолютно точно не оставит меня в покое, пока не получит то, что хочет.
И в данный момент, возможно, я могу использовать его «мудрость» чтобы найти решение.
— Джереми застал меня с Анникой в продуктовом магазине, и она вернулась с ним.
Движения Илая останавливаются под моим подбородком, но он не убирает руку.
— И? Ты избил его до полусмерти?
— Я хотел. Я и сейчас хочу, но Анника вмешалась.
— Понятно.
Мои глаза встречаются с его приглушенными глазами, и это напоминает мне о тех временах, когда у нас были неприятности — из-за его анархистских планов — и он пытался сделать все возможное, чтобы выйти невредимым.
Не обвиняя никого из нас.
Отец обычно раскусывал его планы и наказывал его. Но Илай не возражал, пока меня не обвиняли в его действиях.
Мир может считать его ненормальным, но он стал для меня примером для подражания с тех пор, как я понял, что это значит.
Я сажусь на кровати, а он прислоняется к изголовью рядом со мной, вытянув ноги на матрасе.
— Как я могу вернуть ее, не разозлив ее брата?
— Почему бы тебе не преподать ему урок или два? Может быть, несколько?
— Потому что она любит его. Она была готова умереть с ним, и хотя я готов избить его до полусмерти за то, что он посмел встать между нами, я знаю, что потеряю ее, если сделаю это.
— Посмотри на моего маленького Крея, совсем взрослый и улавливает чувства других. — Он кладет руку под моей челюстью.
Я отдергиваю их, сверкая глазами.
— Ты собираешься помочь или отвалить?
— Ладно, ладно. К твоему сведению, сейчас я чувствую себя использованным из-за своих гениальных нейронов, но я отвлекаюсь. — Он наклоняет голову в мою сторону. — Что случилось после того, как она пошла с ним?