Искусство взрывать (СИ)

Кажется, я понял. На самом деле Курильщик учил кого-то другого, но благодаря сну тьмы я смог присоединиться к этому уроку. И опять услышал то странное слово — игиг. Что оно означает? Думаю, еще узнаю. Я посмотрел туда, куда указывал мой учитель.
Там, растянутая между деревьями, висела свинья. Она была еще жива и беспрестанно визжала — и как только я умудрялся игнорировать эти звуки раньше?
— Чего застыл? — голос Курильщика ударил по мне словно хлыст. — Твои родители заплатили за твое обучение, и я вобью тебе в голову знания, как правильно убивать. Хочешь ты того или нет. Бей.
Вместе с последним словом Курильщик очутился у меня за спиной — я даже не заметил, как быстро он это сделал. Изнутри, от того тела, в котором я был, пришло восхищение и одинокая мысль: вот каково быть настоящим игигом. А потом что-то острое коснулось моей шеи.
Можно ли умереть во сне? Не знаю. Но я хочу жить. И вот такие моменты — это еще одна причина, почему я больше не хочу ввязываться в неприятности. Если тьма рассчитывала меня вдохновить, то зря. Пусть эти учителя со своими специфическими подходами занимаются с кем-то другим.
— Не оборачивайся. Бей, — каждое слово Курильщика вонзалось мне в мозг.
— Нет.
Я снова спорил. До этого с тьмой, теперь с этим маньяком.
Вот только во сне мои слова, как оказалось, имели мало смысла. Я отказался, и в тот же миг тело, в котором я был, перехватило контроль. Медленно оно подошло к висящей туше, а потом попробовало пробить ее насквозь одним резким ударом. Я чувствовал, что это была попытка ударить в сердце, оборвать мучения несчастного животного.
Вместо нормального укола вышел какой-то кривой выпад, который лишь поцарапал живую мишень.
— Ты не учел сопротивление жил и крепость ребер, — поправил меня Курильщик. — Сильнее. Жестче.
Его слова словно задавали темп, которого нужно было придерживаться. Новый удар — на этот раз мое тело знало, чего ждать. Клинок пробил межреберную ткань, вонзился в сердце свиньи и оборвал ее мучения.
Странный урок, и на этом он не закончился. Дождь шел еще долго, и все это время мы кололи свинью, превращая остатки ее плоти в бессмысленную кровавую массу. Я не мог ничего сделать, только смотрел, вынужденный находиться в этом потустороннем плену. Лучше, чем смерть, но ненамного.
А потом над горизонтом начало подниматься солнце, дождь закончился, и я проснулся.
*** 
Тьма улыбалась про себя — по-другому она не могла уже долгих две сотни лет. Новый человек, пришедший в ее мир, был необычным. Он спорил! 
Он сказал «нет» ее слуге, он сказал «нет» ей самой. У него был стержень, понимание того, каким должен быть мир вокруг него. И он был готов за него держаться. Увы, такие люди рано или поздно ломаются… Этот еще не успел, и она даст ему шанс. А вот воспользуется ли он им, дальше будет зависеть только от него.
Сейчас 
Я снова был жив, я чувствовал это. Я чувствовал свое настоящее тело. Кажется, о чем-то подобном говорила тьма в самом начале.
Я поднял руку. У меня снова были пальцы, я снова мог ими шевелить. Сам! И не было никого чужого. Вот только новые конечности оказались гораздо меньше, чем я привык. Тут я заметил впереди выбоину в асфальте и лужу, к которой подскочил и замер, разглядывая отразившего в ней детеныша. Я стал ребенком, мальчишкой. Мне было лет десять, наверно, не больше. Крохотные руки и ноги, совсем как спички. Тощие.
Одежда потрепанная, но чувствовалось, что когда-то она стоила немало. Крепкая и при этом мягкая изнутри ткань совсем не стесняла движения. Вот только сейчас она была в пыли, а весь воротник еще и пропитался чем-то мокрым. После сна с Курильщиком я неожиданно легко узнал запах. Кровь и грязь.
Значит, перед тем как я занял это тело, оно лежало… Больше я ничего подумать не успел, когда неожиданно выяснилось, что я больше не один. В тихий переулок между двумя старыми четырехэтажными бараками зашли четверо подростков. Сначала я выдохнул от облегчения: дети — это не опасно. Но потом, стоило только присмотреться к чужакам получше, снова накатило волнение.
 
Да, этим подросткам тоже было немного, лет по четырнадцать, но я-то и того младше. А недобрые взгляды, словно впивающиеся в меня, не оставляли сомнений, что эта встреча неслучайна. Я огляделся по сторонам — может быть, кто-то вмешается? Но нет, глухие деревянные стены бараков, которые окружали переулок, где началась моя новая жизнь, как бы намекали, что никому здесь нет до меня дела.
Смирившись с тем, что неприятностей не избежать, я уже внимательнее осмотрел приближающуюся ко мне банду. Мелкие, но злые. Они кутались в огромные мешковатые куртки по колено, сшитые из множества лоскутов. Под ними почти не было видно тел. Разве что один из подростков выделялся накачанной фигурой, и у всех четверых были татуировки на правой части лица. Какие-то насекомые. Комар, гусеница, муравей… 
У качка, держащегося позади, лицо пока было скрыто в тени. Не разглядеть татуировку, но зато сразу понятно, кто в этой команде главный.
— А мы тебя искали, — один из стоящих напротив меня малолеток с татуировкой комара принялся разминать кулаки. — Давно хотели набить морду кому-нибудь из аристократов, но вот печаль. Даже за самыми бедными из вас стоит «Защита», — пацан зачем-то выделил это слово, а потом сплюнул. — К счастью, нам подсказали, где найти тебя... Не знаю, что натворил твой папаша, что вас всех вырезали. Но теперь без защиты титула и кнопки вызова игигов ты просто мясо, Пожарский. Или лучше теперь называть тебя Огнев по фамилии приютивших тебя родичей матери?
Я вздрогнул. В прошлом мире Огнев тоже было моей фамилией.
А потом я вздрогнул еще раз. Вспомнил слова тьмы о том, что мне потребуется помощь, чтобы выжить в этом мире. Она сказала об этом так серьезно, а потом засунула к Курильщику. Начинаю подозревать, что этот разговор со сверстниками может закончиться не только мордобоем. Если в этом мире отрабатывают удары мечом на живых свиньях, то на что способны такие вот банды? И плевать сколько им лет.
А малолетние бандиты начали приближаться. И в этот момент, когда крепыш вышел из тени, я смог разглядеть последнюю татуировку. Что-то похожее на черного жука с шестью лапами.
— Комар, Муравей, не дайте ему убежать, — главарь отдал первый приказ.
Значит, татуировки связаны с прозвищами — у меня в голове родился план, как попробовать выбраться из этой ситуации. И пока названная парочка не бросилась на меня, я нагло уставился на качка.
— А ты что, Жук-Навозник? — когда ты взрослый в душе, обидеть подростка на самом деле так просто. Даже если он бандит и, возможно, хочет тебя убить.
Главарь на мгновение опешил. Даже его подручные замерли, не спеша нападать на меня и ожидая его реакции.
— Это скарабей, — его щеки побагровели.
А я был вынужден согласиться. Действительно, на скарабея татуировка тоже походила. Но оскорбление могло заставить эту четверку завестись и совершить ошибку. Мне бы только проскочить мимо них…
И сработало — Комар бросился на меня. Он поспешил, а я был готов и пригнулся — в итоге парень просто пролетел надо мной и врезался в прыгнувшего с другой стороны чуть запоздавшего Муравья. Я не пострадал, а эти двое на время выпали из драки. Кажется, начало боя вышло за мной. Жаль только Скарабей продолжал стоять на месте, загораживая мне дорогу.
Но один — это не четыре, мои шансы на побег резко выросли. Я подобрался, готовясь обмануть качка и проскочить мимо него на противоходе, и тут меня чуть не вырубило. Что-то накатило, словно распирая череп изнутри, потом сделал свой ход желудок, пытаясь показать, что я ел на завтрак в этом мире…
Я едва не рухнул на асфальт от скрутившей тело судороги, а потом мое сознание провалилось куда-то вглубь нашего мира. Воздух распался на атомы, затем я упал еще ниже и парил в бесконечной паутине электронов и чего-то еще… Я постарался зацепиться за новый образ, но тут меня дернуло назад. Я снова стал человеком, однако видел теперь по-другому. Паутинки из видения исчезли, остались только самые яркие их узлы и скопления… Как звездное небо! Звезды! Обычный мир расцвел новыми сверкающими точками, которые были повсюду. На грязных фонарях, прикрученных к стенам бараков. В проводах, что словно змеи растеклись под улицами города, на первый взгляд так похожего на тот, из которого я сюда попал. И даже на людях.