Проданная невеста. Наследник корпорации (СИ)

Выражение лица стало таким, словно во рту было что-то горькое, на челюстях выступили желваки. Руслан правду жалел меня. Жалел, что я помешалась.
Он вынул пробирку из моих пальцев, ватной палочкой потер во рту, и вложил обратно.
— Возьми, если нужно.
Я сжала пробирку.
Пора идти, но я сидела. Колени были слабыми и ватными, я просто не смогла встать. Первое время после гибели ребенка я не могла на Руслана даже смотреть. Впадала в истерику, орала, и пряталась от него.
Его брат за него зализал мои раны.
Он вернул меня к жизни, а не тот, кто должен был!
Я не смогла за это простить.
Это ты виноват. Ты, ты и только ты. Во всем, что с нами случилось, в нашей боли, и в том, что у нас одинаковая горечь в душе и боль в глазах. В том, что ты сам себя переиграл, потерял все, не сумел сохранить ребенка и заставил меня пережить это.
Теперь его ждет тюрьма.
Но сейчас Руслана было жаль.
— Что с тобой будет? — спросила я.
— Я не знаю, Лили. У твоего отца были влиятельные друзья. Возможно, меня отправят в столицу. Возможно, попытаются убить в камере. Тебе не все ли равно?.. — лицо ничего не выражало, словно ему все равно, жить, умереть или сидеть в тюрьме, в любом случае это не мое дело. — Позаботьтесь о моем приемном сыне, хорошо?
— Мы можем найти адвоката, — предложила я.
Не знаю, зачем.
— На свободе мне нечего делать, — ответил Руслан, и я все поняла: ему действительно все равно.
Его вид, спокойный, но безразличный, словно говорил: ты выходишь за другого, так иди к нему.
И он прав.
— Я сообщу, что покажет тест, — пробормотала я, и встала.
В этой комнате было слишком много воспоминаний и концентрированной боли, убитые глаза Руслана. А за ее пределами меня ждали надежда, и Зверь.
— Не нужно, — голос догнал меня в дверях. — Тест покажет, что ребенок был нашим. Позаботься о себе.
Я вышла из комнаты, как из преисподней.
— Ну как, милая? — Зверь шагнул ко мне, ловя в руки.
Я молча протянула пробирку.
— Идем, — игнорируя начальника полиции, он увлек меня по коридору.
В окнах частной лаборатории горел свет несмотря на позднюю ночь. Меня отвели внутрь, дали полотенце вытереться, а затем усадили на стул. У меня тоже возьмут образец для сравнения, чтобы исключить возможную ошибку.
— Откройте рот, — попросила медсестра.
Царапающее ощущение на внутренней стороне щеки сделало то, что не смогла встреча с Русланом — привело меня в чувство. Я вправду делаю это, ищу своего ребенка. С пробой медсестра отошла от меня, а я осталась сидеть.
— Лили, — позвал меня Зверь. — Нам лучше вернуться домой.
— Анализ сделают здесь?
— Да.
— Долго? Может быть, подождем?
Я не хотела уходить, словно так надежнее.
— Для нас сделают срочно, но это минимум до утра. Тебе нужно поспать. Не бойся, я оставлю наших людей, ничего не подменят и не украдут…
Он прочел мои страхи. Хотя у убитой горем матери они все на поверхности… Я подошла вплотную, кому действительно нужно поспать — это Зверю. Грязный от могильной земли, с покрасневшими глазами, он выглядел утомленным.
— Спасибо, — прошептала я, ладонями обхватывая лицо и целуя в губы.
— Рано благодарить, милая, — хрипло ответил он.
Мы возвращались уставшие и притихшие. В салоне сонно гудела дорога, глянцевая от выпавшего дождя в свете фар. Я впервые заметила, как красива дорога в «Авалон»: загородный осенний лес, небо в косматых, почти черных облаках, кругом ни души. От усталости и нервов клонило в сон.
И когда я проснусь, скорее всего, меня будут ждать результаты теста.
Только оказавшись под душем в «Авалоне», я поняла, как чудовищно вымоталась, и продрогла. Мысли крутились вокруг могилы с белым ангелом и встречи с Русланом. Не получалось забыть его убитые глаза. И твердость в голосе — «Это наш сын».
Да, моя уверенность строится на зыбком фундаменте.
Возможно, Руслан прав: мне нужен врач.
Только материнское сердце слишком настойчиво шепчет, чтобы я не сдавалась.
Страшно представить, что со мной будет, если это ошибка.
Второй раз оплакивать ребенка — врагу не пожелаешь.
 
Когда я вышла из душа, Зверь уже спал. Я присела рядом, ткнулась губами в плечо и на время застыла. Спасибо ему. Всем сердцем я чувствовала благодарность. Дышала его запахом с закрытыми глазами, и чувствовала себя, как дома.
Он мог не помогать, но все же сделал это.
Я уснуть не смогла, и вышла из спальни, чтобы не мешать Зверю. Он заслужил спокойный сон. На кухне взяла большую чашку успокаивающего чая, и направилась в подвал.
В медкабинете никого не было. Ясмина и Вика готовились к боям, зато на столе я увидела отчет о вскрытии, который читала подруга. Может, еще и с Ясминой его обсудила.
Выйдя, я уселась на матах за углом. Здесь была организована Викой курилка, а еще можно было спрятаться. Я включила телефон, чтобы прочесть новости.
Городские сайты уже заполнила информация о вскрытой могиле ребенка. Даже фото Зверя, копающего под плитой, было. В статьях — одни предположения, одно хуже другого. Ничего интересного.
Я поискала информацию о Девине.
На самом деле меня интересовал Руслан. Но я не знала, как найти то, что я хочу узнать. Он смирился, отказался от помощи и защиты, дал понять, что сам справится с ситуацией. Но какая-то заноза после нашей встречи осталась.
Новостей об убийстве Девина было полно.
Писали и о моем отце, и о Руслане. Строили версии и искали мотивы, но мне были неинтересны чужие домыслы. Я хотела знать, что его ждет. Нужно проконсультироваться с юристом. Узнать, на что Руслан может рассчитывать. Если захочет бороться, конечно.
Он выглядел так, словно ему все равно, что с ним сделают.
Я поняла, что меня так зацепило: Руслан абсолютно не проявил интереса к тому, что я рассказала. Его не воодушевил шанс, что наш сын может быть жив.
— Лиля?
Я подняла голову. Вика таращилась на меня.
— Уснуть не могу, — пояснила я. — Ты прочитала отчет?
— Сейчас принесу, — вздохнула она.
Мы уселись рядом, Вика закурила, листая бумаги. Лицо было сосредоточенным и серьезным.
— Лиль, не хочу тебя расстраивать… Но оснований полагать, что это другой ребенок, нет. Давай дождемся результатов теста.
— Уверена? — я не расстроилась, слишком рано сдаваться.
Отчет могли подделать. Скорее всего подделали.
— Я показала Ясмине, она согласна. Без подробностей, но то, что здесь написано, — она встряхнула отчетом, — соответствует твоей картине.
— Срок не совпадает.
— Срок очень примерная вещь, в конце концов, патологоанатом мог ошибиться с цифрой. Похороненный ребенок был глубоко недоношенным, и какое-то время находился на искусственной вентиляции легких.
Настя говорила, что ее ребенок родился уже мертвым.
Я кивнула. Не соглашаясь, просто показывая, что слышу.
Вика с сожалением пошелестела бумагами.
— Я не хочу давать тебе ложных надежд. Это лучше, чем верить в неосуществимое. Прости, Лиля.
— Все в порядке, — я с трудом сглотнула.
— Мне нужно идти на бой…
— Иди, — я уверенно взглянула на нее. — Правда, иди. Я не свалюсь в истерику. Только отчет отдай, хорошо?
Вика протянула бумаги, еще раз с сожалением улыбнулась и ушла.
Во второй раз переживать было легче.
К словам Вики я не особо прислушаюсь, пока не получу результаты теста. Отчет могли подделать. Уверена, они так бы и поступили. Если мой отец хотел избавиться от ненужной свидетельницы — матери своего ребенка, то делал это не просто так. Возможно, он пытался скрыть, что у него родился мертвый ребенок.
Я взглянула, кто делал отчет — это был не коронер Зверя. Я ввела фамилию в поисковик, чтобы понять, с кем имею дело.
На сайте городского департамента нашла фото. Немолодой мужчина в очках, больше похожий на политика, чем на врача. Важная фигура… Регалии я не дочитала, заметив, что фото перечеркнуто черной линией. Неделю назад мужчина погиб от инфаркта.