Мама тебя любит, а ты её бесишь! (сборник)

Егор изображает на лице страдание, подпускает в глаза слезу, шмыгает носом.
– Они тушками не перевозятся, – сообщает он мне секретную информацию. – Только живьём.
– Стенгазета! – Душа моя не знает пощады. – И три задачи по математике.
Звонок в дверь.
Саша, Сашенька, солнышко моё. Как же я его люблю! Он лучший. Он добрый. С ним всегда так хорошо! Почему я не его встретила двенадцать лет назад?
Саша стоит в дверях, смотрит чуть рассеянно, потому что из-за двери несётся:
– Мама! У меня не получается!
– Что у вас? – спрашивает тихо.
– А у нас в квартире газ!
– Мама!
– Я не вовремя?
– Что ты, солнышко! – Я тяну у Саши шарф, отбираю рюкзак. А то и правда убежит.
– Всё! Не могу!
Кричит громко. Не мог бы – молчал. А так – сил навалом.
– Сейчас я тебя накормлю, – шепчу Саше. – Подожди меня на кухне.
Саша всё понимает. Он улыбается. Он целует бесшумно. Он сейчас вымоет руки, пройдёт на кухню и, может быть, даже что-то там сделает.
Мгновение стою с глупой улыбкой. У какой планеты спутники со смешным названием? Уран? Или Юпитер? Джульетта… Хочу на спутник Джульетта.
Егор лежит на листе ватмана. Красиво так распростёрся. Целиком, конечно, не влез, но сейчас с него вполне можно писать человека по методу Остапа Бендера.
– Я не знаю, что тут рисовать, и задача не получается.
Главное сейчас – так поднять ребёнка, чтобы он не измял ватман, иначе придётся бежать за новым. И даже не бежать. А кто-то явно за этим ватманом полетит. Болидом.
В задаче ничего сложного, но приходится объяснять три раза. Егор кивает, сопит, делает следующую задачу, валяет ошибки.
– Чай остыл. Привет, Егор! Как поживаешь?
Егор смотрит на Сашу долгим взглядом. Ведёт бровью:
– Хорошо, спасибо!
У меня очень воспитанный мальчик.
– Мама! А я думал, что другой Саша придёт. Ну, тот… который…
И ещё рукой делает такой неопределённый жест.
Я покраснела? Или побледнела? Или у меня волосы на голове встали дыбом?
Сейчас стопроцентно убью.
– Танюш, пойдём?
Саша невозмутим. Он улыбается уголком рта, он весело смотрит на Егора. А тот опять супится.
– Так! Ну, ты тут понял?
Егор не подаёт признаков жизни. Сидит. Не шевелится.
Пока сын воевал с задачей, я успела накидать общий план сражения со стенгазетой. До ужина должен справиться. В конце концов, Наполеон победил при Ватерлоо! Почему Егор не может сделать одну стенгазету?
Мы ужинаем. Мы болтаем. Егор отвечает на все вопросы, которые задаёт ему Саша. Рассказывает о вулкане Кракатау.
Они даже вместе переправляют посуду в мойку.
– Ты всё сделал?
Егор смотрит на меня на мгновение дольше, чем смотрел бы обычно.
– Я на компьютере поиграю?
Конечно, он получает разрешение и выпадает из моего поля зрения на час. Как только за Егором закрывается дверь, Саша быстро поворачивается, и что там происходит в этот час, я уже не помню.
– Представляешь, у Урана наоткрывали спутников в каком-то там восемьдесят с чем-то году и всем дали имена из Шекспира – Дездемона, Офелия, Калибан, Просперо. И – Джульетта.
– А Ромео там есть?
– Кажется, нет.
– Какая же это Джульетта без Ромео?
– Мам! У меня живот болит.
Я перебираю в памяти – макароны, котлеты, чай, плюшка. Ещё что-то было. А! Огурец. От него?
– Так! А где стенгазета?
Рулон стоит около стола. Но я и от двери вижу, что на нём только мои пометки.
– Живот, – напомнил Егор.
– Он не может болеть два раза в день. У него лимит. Давай будет болеть что-нибудь другое.
Егор упрямо мотает головой. Ладно, живот так живот.
– Мой ноги и ложись. От живота дам тебе касторки.
И наклоняюсь над полкой с лекарствами. Где-то у меня тут что-то было…
– Не надо касторки! Я полежу!
Очень хочется убить. Но вдруг и правда что-то с животом? К врачу, что ли, сходить? Ладно, сегодня отдохнёт. Всё завтра… Или когда вернусь.
Я обнимаюсь с ватманом.
– Может, мне уйти? – спрашивает Саша.
Мотаю головой. Ещё чего! Мне Саша достаётся пару раз в неделю, потому что он сам постоянно чем-то занят, и хоть сын его большой, он тоже требует внимания. А тут пришёл. И сразу уходить?
 
– Я быстро!
Не замечаю, когда Егор выключил свет.
Он спит, вывернув одеяло, поперёк кровати. Я привязываю ватман к его рюкзаку.
– А я совсем не умею рисовать, – вздыхает Саша.
Он честно всё это время отсидел рядом, давая ценные указания.
– Пойдём спать. Всё хорошо.
И мы пошли. А вернее, побежали. Давно очень Саши не было.
И вдруг:
– Мама! Мама! Ты где?
Саша просыпается раньше меня, касается плеча. Странное утро… никак не могу глаза открыть. Или ещё не утро?
– Мама!
– Сейчас!
Я всё роняю на своем пути. Я спотыкаюсь о тапочки и путаюсь в брошенной одежде.
– Что болит?
В комнате у Егора душно. Надо открыть окно.
– Мне холодно.
Тянет жалобно, на одной ноте.
– Сон плохой приснился?
Егор кивает и закапывается щекой в подушку.
Сны… дурацкий наворот дневных переживаний. Скандал на физкультуре, мой приезд, стенгазета.
Я поправляю наклонившийся рулон и вспоминаю, что надо ещё уточнить про доклад. Спутники. О какой планете делать будем? Может, о Земле? Тут всё просто – один спутник, но большой. Хорошо изученный. Океан Бурь и море Дождей, через залив Радуги можно попасть в море Изобилия и немного поболтаться в море Ясности. А в море Спокойствия – нет, мы туда не пойдём. Потому что какое уж тут спокойствие? А ещё там есть озеро Печали и озеро Осени. И залив Суровости.
О Луне есть что написать.
– Я пойду!
Чёрт! Уснула в кровати Егора. Надо мной стоит Саша. Сквозь шторы льётся утренний сумрак.
– Сколько времени?
– Половина восьмого. Мне на работу пора. Скоро увидимся!
– Мне через два дня… Ой…
Глупо как-то получилось. Сползаю с кровати, бреду в коридор. Саша улыбается. У него короткие волосы. Рука проскальзывает по голове, ухватиться не за что. И очень внимательные глаза. Серые. Сейчас вижу, что серые.
– Я помню про вампира.
– Сама возвращайся.
– Извини.
– Всё нормально.
Он вынимает руку из кармана куртки и что-то вкладывает мне в ладонь. Я успеваю удивиться, а дверь уже закрывается.
Шахматная фигура – чёрная пешка. Потёртая, побывавшая в боях.
– Привет!
Егор сияет. Его волосы стоят дыбом, сквозь них пробивается свет из комнаты. Круглое лицо с сонной складкой на щеке. Он делает шаг и вдруг обнимает меня:
– Спасибо за стенгазету!
Я немею. За последнюю пару лет Егор никогда сам не подходил, чтобы обнять меня. Всё больше я его мучила. С криками «Обнимашки!» начинала его тискать.
– Ага, – глупо киваю я. Моё желание наорать на него растворяется в мягком утре. – Пошли завтракать.
И мы завтракаем, за успех стенгазеты чокаемся чашками с чаем. Я завожу Егора в школу и мчусь на работу. Что-то там было с Луной. Озеро Вечности. Озеро Весны. Озеро Забвения. Забыла! Мне же нужны спутники! И договориться с сестрой, чтобы она пожила у нас, пока меня не будет. Три дня!
Вампир, чупакабра и…
– Отчёт!
Третье желание.
Сегодня шеф не в духе:
– Не забудьте подготовить мне отчёт. На следующий же день, как вернётесь. И доделайте вчерашнюю работу. Сегодня, надеюсь, вы на весь день?
Я тоже надеюсь. Не отвлекаюсь на моря и проливы, даже спутники Деймос и Фобос меня не занимают.
Почему у меня опять открыта страничка «Крем от загара»? Щёлкаю обратно – Расовая сегрегация, Роберт Хайнлайн, Премия «Прометей», Бредбери, «Марсианские хроники», Марс. Понятно, опять думаю о спутниках. Может, никуда не ехать? Егор будет только счастлив. А то ведь непременно что-нибудь выкинет – животом занеможет или откажется делать уроки. Он же упрямый.
– Татьяна Петровна! У вас всё хорошо?
– Да!
Я успеваю свернуть Википедию до того, как шеф склонится над моим столом. Шеф? А что он здесь делает?