Роковая одержимость

 Вместо того, чтобы расслабить ее, я ворвался в нее, как зверь. Прошло полдня с тех пор, как мы занимались сексом. То немногое время, которое у ее тела оставалось на восстановление, было мгновенно откинуто.
— Черт, – прохрипела Поппи, тяжело дыша через рот.
 Я безжалостно вбивался в нее. Я стал безумцем с тех пор, как впервые попробовал ее вкус, и думал, что этот жар со временем утихнет.
 Все произошло с точностью до наоборот.
 Из телевизора донесся крик, за которым последовал звук бензопилы и треск ломающихся частей тела.
— Расскажи мне, что происходит в фильме.
 Мне было плевать, но это было идеальным отвлечением от боли в ее нежной киске.
— Вторую жертву расчленяют на операционном столе, – задыхаясь, произнесла она.
 Я сказал ей, чтобы она продолжала пересказывать жуткие подробности, пока я занят ею. Поппи застонала, озвучивая искаженную версию синопсиса. Она замолчала, когда я обхватил одной рукой ее попку, раздвинул ягодицы и мой палец коснулся ее сморщенной дырочки.
— Боже. – Ее рот приоткрылся, а глаза закатились к потолку.
— Черт, ты тугая.
 Я утратил контроль и снова и снова погружался в нее с такой силой, что едва мог удержать у стены. В этот момент казалось, что ничто не сможет остановить это безумие.
 В остекленевших глазах, смотревших на меня в ответ, застыло что-то между болью и удовольствием. Поппи впилась ногтями в мою спину, что лишь подстегнуло меня. Наконец, мой указательный палец проник внутрь ее попки, и я мягко надавил, пока он не вошел до конца.
— О, черт! – Ее тело неконтролируемо затряслось, ноги обвились вокруг моей талии. — Это так… приятно.
— Что происходит теперь? – подтолкнул я её.
— Теперь… он… ах… он трахает мертвое тело.
 Просунув руку между нами, я погладил ее чувствительный клитор. От этого ощущения ее суетливость стихла, сменившись новыми эротическими звуками.
— Черт, – вырвалось у Поппи.
 Мокрая киска сдавливала меня все сильнее, пока я безжалостно тер ее клитор. Тихий крик сорвался с ее приоткрытых губ, набирая громкость, и тогда это произошло. Поппи развалилась на части. От этого зрелища я ускорил темп, чтобы прийти к финишу вместе с ней. Мои бедра бились об нее, когда я безжалостно вколачивался, прижимая ее к стене, пока она продолжала кончать.
— Блядь, детка. – Из моего горла вырвался дикий стон. В глазах потемнело, сердце колотилось так, словно могло взорваться. Сделав последний толчок, я выплеснул в нее поток спермы.
 Почти сразу я опустил нас на пол, перевернув Поппи на спину.
— Пусти меня, – запротестовала она, когда я не отстранился.
— Нет, – коротко ответил я.
— Ты ведь знаешь, что необходимость лежать на спине, чтобы забеременеть, - всего лишь миф.
— Технически это не было опровергнуто.
— И также не было доказано, – возразила она.
 Я пожал плечами.
— Я приму все, что повысит мои шансы.
 Поппи закатила глаза, но подчинилась.
 Я слегка приподнялся, чтобы посмотреть на место нашего соединения. Одно это зрелище могло заставить меня кончить во второй раз.
— Я скучал по этому.
— Прошло шесть часов, – недоверчиво произнесла она.
 Я рассмеялся, бросив взгляд в сторону. Наручники свисали с журнального столика. Я забыл о них.
 В последние дни я не надевал на нас наручники, если только какая-нибудь чрезвычайная ситуация, требующая моего внимания, не отрывала меня от дома. Поппи все еще могла решить сбежать, но я позволял ей свободно передвигаться по квартире.
 Поппи смягчилась по отношению ко мне, я это чувствовал.
 На днях я намеренно оставил разделочный нож, чтобы оценить, на каком этапе в наших отношениях она находится. Хотя Поппи стащила нож, когда думала, что я не смотрю, она не напала на меня с ним.
 В конце концов, я понял, что Поппи делала это по привычке. В своей прежней квартире она также спала с перочинным ножом в тумбочке. Это было для защиты. Она не хотела полагаться на то, что я спасу ее, если кто-то вломится в наш дом. Поппи и не подозревала, что я никогда бы не пошел на такой риск, когда дело касалось ее. Хоть я и следил за камерами внутри нашего дома, но снаружи дежурили охранники, которые могли добраться до нее в считанные секунды.
 
 Тем не менее, я оставался начеку. Я все ждал, что она ударит меня ножом, и был в замешательстве, когда ничего не произошло. Отсюда мог следовать только один рациональный вывод.
 Поппи была влюблена в меня.
 Наш индекс любви был безумием, признаю. Однако то, что Поппи не убила меня ради своей свободы, было настолько смелым заявлением, насколько можно было ожидать.
 Так что теперь она пользуется автономией в нашем доме. Я не ограничивал ее доступ между комнатами и не прятал острые предметы. Мы по-прежнему спали, пристегнутые наручниками друг к другу, но это было уже по привычке.
 Мне не хотелось покидать наш пузырь. Здесь наши фамилии не имели значения, и не существовало наших семей, как и их ссор. Расследование против меня по делу об убийстве Рэяна Амбани было официально прекращено сегодня, сославшись на отсутствие зацепок. Вряд ли Амбани обрадовались такому поражению. По крайней мере, нас с Поппи эта драма не коснулась.
 Между нами все шло относительно хорошо, или настолько хорошо, насколько это возможно между похитителем и пленницей. Я знал, что это закончится, как только наша семья снова будет вовлечена.
— Что это за шум? – хрипло произнесла Поппи подо мной.
 Я взглянул на свой телефон, который безостановочно жужжал на журнальном столике.
 Я застонал.
— Мне нужно ответить.
 Вот вам и наш маленький пузырь. Моей команде было поручено проверять и перехватывать мои звонки в течение месяца, пропуская только самые важные. Это означало, что случилось что-то ужасное, требующее моего немедленного внимания.
 Через несколько минут мои подозрения подтвердились.
Глава 36
Поппи
— Это просто смешно, – проворчала я.
 Дэймон пристегнул меня наручниками к одному из столбиков кровати, потому что его высочеству необходимо было отлучиться.
— Мне жаль, детка.
 Самое удивительное, что в его голосе звучало искреннее сожаление.
— Если тебе так жаль, не приковывай меня к кровати.
 Он отмахнулся от моего комментария и пододвинул ко мне пульт.
— Не стесняйся досмотреть фильм без меня. Я настроил его трансляцию на телевизор в спальне. Я буду дома через час. – Затем он указал на электронный экран на моей тумбочке, напоминающий мини смарт ТВ. — Если тебе станет скучно, можешь поиграть с ним.
 Я кинула на устройство подозрительный взгляд.
— Что это?
— Это виртуальный помощник, над которым я работаю. Он пока находится в стадии бета-тестирования, но хорошо подходит для организации контактов, поиска рецептов, трансляции фильмов и тому подобного. Также с его помощью ты можешь позвонить людям из своего списка контактов.
— Это уже существует. Называется Алекса.
— Мой лучше. И называется он Отродье.
 Он выпятил грудь, заставив меня ухмыльнуться.
— Отродье, – я тут же призвала его злобное творение. Экран ожил. — Позвони в полицию и скажи, что Дэймон Максвелл держит меня в заложниках.
 Дэймон скривился.
— Хорошая попытка. Он запрограммирован только на звонки мне.
— Мечта похитителя, – сухо ответила я.
 Дэймон обнял меня за плечи и поцеловал в щеку. Невозможно было держаться отстраненно, когда он осыпал меня нежностью. Я бы предпочла сохранить свою угрюмость, потому что не хотела, чтобы он уходил.
 Оказалось, что Дэймон был прав с самого начала.
 Да, спасение моей компании вытеснило безумное поведение Дэймона. Но это было еще не все.
 Неважно, как мы пришли к этому, я не могла отрицать фактов. Для меня не было никого лучше Дэймона. Мы подходили друг другу по всем параметрам. Наши привычки. Наша работа. Наши увлечения. Наши амбиции.
 Он не раздражал меня и не требовал, чтобы я развлекала его бесконечной болтовней. Что еще больше поражало, так это растущее беспокойство в те короткие промежутки времени, когда мы были порознь. Например, когда вчера он вышел из квартиры, чтобы купить мое любимое мороженое, я не могла пережить разлуку, потому что слишком сильно по нему скучала. Я не хотела повторения этих эмоций.