Роковая одержимость

 Я провела ночь в больнице, хотя нам не разрешат увидеться с Розой, пока ее состояние не стабилизируется. Из-за отсутствия сна и бессмысленной драмы я балансировала на грани. Избегая гостей, я собрала себе тарелку и заняла свободный стул за длинным обеденным столом.
 Мама попыталась присоединиться ко мне.
— Не садись туда. – Подошла бабушка и заставила маму уступить свое место. Она приехала, чтобы засвидетельствовать свое почтение, хотя у нее были и другие гнусные причины для визита. — Парис сядет рядом с Поппи.
— Фу. – Мама озвучила мои чувства по этому поводу, не потрудившись приукрасить свое мнение о Парисе.
 Как будто эти выходные были недостаточно дерьмовыми, Парис, друг нашей семьи, приехал вместе с моей бабушкой по материнской линии, также известной как Nani. Строгая по натуре, Зайна Миттал излучала класс и старые деньги. Она примирилась с тем, что мама вышла замуж за бывшего знаменитого диджея, потому что овдовевшей матери-одиночке было бы трудно вступить в повторный брак. Однако она никогда не допустила бы повторения подобного кощунства и назначила себя моей свахой, как только мне исполнилось восемнадцать. Превентивная мера, чтобы у меня не было возможности встретить не того мужчину.
— Разве я не говорила тебе перестать подставлять Поппи?
 Мама села напротив меня, и Зейн присоединился к ней через несколько секунд. Где была мама, там было и проклятие моего существования.
Nani пренебрежительно махнула рукой.
— Я ее не подставляю. Я даю ей возможность познакомиться с подходящим мужчиной.
 Мама покрутила головой, как будто искала кого-то.
— С каким подходящим мужчиной? Единственный, кого ты привела с собой, – это Парис. Я не знаю, как этот ужасный человек продолжает проникать внутрь, но сегодняшний вечер посвящен Розе. Убери этот мусор из моего дома.
 Я наблюдала за Зейном, пока они препирались, наклонившись к нему так, чтобы только он мог слышать мой шепот.
— Ты слышал маму. Убирайся.
 Зейн сузил глаза, а Nani возмущенно воскликнула:
— Прошу прощения, юная леди. Парис - просто находка. Любая была бы счастлива заполучить его.
— Парис ближе мне по возрасту, чем Поппи. Сколько ему, тридцать? Тридцать два?
— Тридцать - это новые двадцать.
— Так говорят только тридцатилетние, – парировала мама.
 Зейн ухмыльнулся, накручивая спагетти на вилку.
— Неплохо, принцесса.
Nani бросила на него неприязненный взгляд.
— По крайней мере, он лучший выбор, чем выходить замуж за кого-то с улицы.
— Я тоже рад Вас видеть, мама, – насмешливо протянул Зейн, прекрасно осознавая, как сильно родство с ним бесит бабушку.
Nani в ответ смерила его взглядом.
— Мой муж - знаменитый музыкант, построивший солидную империю упорным трудом, – защищалась мама, ее гнев нарастал. — Парис - титулованный болван, который не заслужил ни своей репутации, ни своего статуса.
 Бабушка хмыкнула.
— Это смешно. Что толку в статусе и репутации, если их можно заслужить? Они должны передаваться из поколения в поколение.
 Смех бурлил в моей груди, хотя именно Зейн первым разрядил им напряжение.
 Тем временем мамина голова грозила взорваться.
— Ч-чт… это так нелепо! Ты себя слышишь? – она глубоко вздохнула, решив, что это бессмысленный спор. — Знаешь что? Мне плевать на твои архаичные убеждения. Просто прекрати пытаться промыть мозги моей дочери. Поппи, не слушай бабушку. Она сегодня не приняла свои таблетки от безумия. – Мама покрутила указательным пальцем у виска.
Nani проигнорировала мамину колкость, твердо решив оставить последнее слово за собой.
— Однажды ты сказала мне перестать вмешиваться в твою жизнь. Может быть, тебе стоит последовать собственному совету и позволить Поппи самой решать, хочет ли она общаться с Парисом.
 На это мама поджала губы.
 Тем временем бабушка оправляла подол моего черного платья с длинными рукавами.
— Я бы хотела, чтобы ты носила более яркие платья, Поппи. Это такое мрачное.
— Поппи хорошо смотрится в черном, – угрюмо пробормотала мама.
 
 Бабушка осмотрела мои волосы, заплетенные в две низкие косички. Милан, мамин брат и любимый отпрыск Зайны Миттал, пресек попытку расплести их.
— Поппи. Где Поппи?
 Истеричный Милан ворвался в столовую со своим двухлетним сыном Нилом под мышкой.
 Бабушка засияла.
— Милан, у тебя получилось. Я не думала, что ты приедешь.
 Мой дядя прошел мимо Nani, целеустремленно направляясь ко мне.
— Я везде тебя искал.
— Привет, дядя.
 Я машинально протянула руки к Нилу. Была только одна причина, по которой он мог искать меня. Его жене, Далии, нездоровилось, и он был вынужден присматривать за Нилом в течении нескольких часов.
 Старшему сыну Милана было пятнадцать, и двухлетний Нил стал неожиданностью. Он полагал, что этап воспитания ребенка позади, и он может вернуться к двум своим самым большим увлечениям: дизайнерским брендам и самому себе. Мой дядя никогда не встречал отражающей поверхности, которая бы ему не нравилась. Сохранение самооценки вступало в противоречие с заботой о двухлетнем ребенке, а Нил суетился в бессистемном захвате одной руки, небрежно прижатый к бедру отца.
 Милан бесцеремонно пересадил Нила мне на колени.
— Забери. Этот ребенок перестает плакать, только когда ты его держишь.
 Я немного пошевелила ногами, и мой кузен, как по команде, перестал хныкать. Нил уставился на меня широко раскрытыми глазами, вцепившись в ленту черного чокера на моей шее и чуть не задушив меня при этом. Я слегка кашлянула и отцепила его пухлые пальцы от чокера.
— Я тоже рада тебя видеть, кузен.
— Я вымотан, – прохрипел Милан. — Я забочусь об этом ребенке с тех пор, как приехал сюда.
— Разве ты не только что вошел в дверь? – без иронии спросила мама.
 Заметив декоративное зеркало на стене, Милан забыл о том, что нужно возразить и пригладил челку пальцами. Затем он заметил кого-то более важного в другом конце комнаты и скрылся, полностью покинув Нила, даже не оглянувшись.
 Неоправданная неприязнь Милана к своему младшему укрепила мою связь с Нилом. Ненужные души искали друг друга. Видимо, это чувство было взаимным, поскольку мой кузен никогда не капризничал рядом со мной, и дядя использовал это в своих интересах. Может, я не выглядела дружелюбной, но дети тянулись ко мне. В свою очередь, должна признать, что их компания была приемлемой. Дети обладали всеми теми качествами, которые я хотела бы видеть у взрослых. Они были жестоко честны, слепы к дискриминации и сверхъестественно разбирались в людях.
 Нил схватил горсть спагетти с моей тарелки и швырнул ее в Зейна через стол. Как я уже сказала, дети сверхъестественно разбирались в людях.
— Что за... – мой отчим был готов испепелить Нила взглядом, но спохватился, услышав мелодичный мамин смех.
— Непослушный мальчик, – мама полусерьезно пожурила племянника, смеясь и вытирая салфеткой спагетти с лица Зейна. — Кто у нас непослушный мальчик? Правильно, ты.
— Не слушай их, Нил, – проворковала я ему на ухо. Подтолкнув свою тарелку ближе к нему, я молилась о повторении. Возможно, в этот раз мне удастся заснять всё на видео. Я достала телефон, подготавливаясь.
 Нил застеснялся камеры и отвернул лицо. Я нажала на значок сообщений, когда заметила избыток непрочитанных смс. Неизвестный номер прислал еще несколько сообщений с указанием моих преимуществ. Просканировав стол, я увидела, что мама и Nani снова о чем-то жарко спорят, и быстро напечатала ответ.
  Поппи: Впечатляющий список.  
 Его ответ последовал мгновенно.
  Неизвестный: А я уже начал думать, что тебе не понравился мой список. 
  Поппи: ?  
  Неизвестный: С твоей стороны уже несколько часов тихо.  
  Поппи: Отвлеклась на хаос.  
  Неизвестный: Хаос, связанный с Розой, я полагаю. Как она себя чувствует?