Контракт на молчание (СИ)

В больницу Эперхарта доставили вовремя, дали противоядие, но не настолько быстро, чтобы обойтись без последствий. В понедельник утром проблемный пациент умаялся лежать, устроил бунт и сбежал домой, выписав личного врача для круглосуточного наблюдения и выделив тому комнату в своем доме. Не учел одного: что врач этот перестрахуется и запретит ему покидать дом на ближайшие две недели. Эперхарт ожидаемо разозлился, задергал звонками Боуи с Эннис, затем директоров и, наконец, вспомнил о любимых менеджерах. А так как мы с Сибил “любимые самые” по понятным причинам, начал с одной из двух. Не знаю с которой, ведь она, скорее всего, провела у его постели выходные, а я уж так, документы подвезти, Кайеду позвонить…
Я закусываю губу, отгоняя неуместные мысли. Последнее, во что мне осталось вляпаться, — в ревность к Сибил. Ужасно уже то, как дрожат руки при мысли, что Эперхарт мог умереть. И что я могла это предотвратить, всего лишь согласившись подвезти его… Согласилась бы я? Даже самой интересно. Последние два месяца я с удивлением обнаруживаю, что совсем себя не знаю.
Оказывается, я страстная, влюбчивая, совершенно невнимательная особа, слабо приспособленная к жизни без крепкого плеча за спиной. Маминого. Или Клинта. Короче, позорище. Надо срочно исправляться.
В ворота «фазенды» я въезжаю лихо, игнорируя парковки на разных уровнях, направляюсь прямиком к дому, хоть в лабиринте зелени сориентироваться и непросто. Помню, как кралась среди тропических листьев Сибил, и понимаю, что если сейчас кто-то наблюдает за мной через камеры, то он молится, чтобы решительная гостья не снесла любовно взращенные насаждения. Наконец я нахально паркую свою видавшую жизнь и многие ремонты старушку по соседству с блестящей красоткой Эперхарта. Спешу так, что чуть не забываю на сиденье документы.
— Добрый день, мисс Хадсон, — немного раздраженно говорит встречающий меня мужчина. Его, видно, моя манера вождения впечатлила.
— Добрый, мистер…
— Винтерс. Пойдемте.
Не самый дружелюбный тип, но мне его расшаркивания без надобности. Появляться я здесь больше не собираюсь. Просто проверю, как Эперхарт, передам документы, позвоню Кайеду и вернусь в «Айслекс». Ничего не изменилось, разве что в худшую сторону. Теперь-то я поняла, как на самом деле опасен для меня Райан, и…
И я захлебываюсь облегчением, видя его сидящим на диване с ноутбуком на коленях, стаканом свежевыжатого сока в руке и одной лишь перебинтованной ниже колена ногой. Если бы не это, ни за что бы не поверила, что с ним что-то не так. Накрутить себя я мастер. Да неужто Эперхарт бы собрался звонить Кайеду, будучи при смерти? Эх, Валери, иногда включать голову бывает полезно. Попробуй на досуге.
— Мисс Хадсон приехала, — привлекает Винтерс к нам внимание.
Эперхарт, даже не отрываясь от ноутбука, отвечает:
— Что бы ты ни думал, я не ослеп. Минуту.
Сесть мне никто не предлагает. Дом у нашего CEO своеобразный. Сторонник категоричных решений явно в свое время пришел к выводу, что все лучшее уже придумали давно… и с легкой руки дал дизайнерам наказ собрать вместе только ту мебель, что вписывается в понятия квадрат и прямоугольник. В интерьере три цвета — серый, белый и оранжевый — в качестве цветовых акцентов. Внезапно мне на глаза попадается зеркало, и первое, что хочется сделать, — ткнуть пальцем в него и воскликнуть: «Оно круглое!».
— Чего стоим? — спрашивает Эперхарт, закрывая крышку ноутбука и с интересом оглядывает наши с Винтерсом вытянувшиеся по стойке смирно не впечатленные друг другом фигуры. — Хадсон, садитесь. В ногах, как видите, — кивает на свою покалеченную конечность, — правды нет. Винтерс, у тебя какие-то вопросы к мисс Хадсон?
— Нет, Райан.
И уходит, а я едва не наклоняюсь к Эперхарту, чтобы спросить, кто этот человек и что за странные у них отношения. Вроде бы Винтерс ему подчиняется, но для прислуги какой-то он уж больно наглый.
— Нет бы печенья купили больному, — ворчит Эперхарт, пока я передаю ему папку от Боуи.
Уверена, что привези я печенье, босс бы точно умер от хохота, но иррационально чувствую себя виноватой: мне даже в голову не пришло ничего подобного.
 
— Как вы себя чувствуете?
— Арестованным. Скоро начну рыть туннель на свободу с помощью чайной ложки. А сейчас посидите тихо. Сперва я хочу побыстрее разобраться с макулатурой.
Даже не пытаюсь сдержать улыбку. Как же я испугалась! Не таращиться на него не выходит. Так непривычно видеть босса в рубашке поло и шортах. Он просматривает документы и явно делает вид, что не замечает моего взгляда. Но он ведь не может не замечать. А я не могу не смотреть. Только сегодня. Сегодня можно.
Дожидаться, пока Эперхарт закончит, приходится неожиданно долго. На улице успевает стемнеть, и я пишу Клинту очередное опостылевшее смс о том, что опять задерживаюсь на неопределенное время. Гляжу на окно переписки и вздыхаю.
Я: Опять задерживаюсь, не жди.
Клинт: Ок. Люблю тебя.
Я: Сегодня снова придется поработать.
Клинт: Хорошо. Возьму на тебя пасту.
Я: Только не с морепродуктами.
Клинт: Ладно, люблю тебя.
Я: И я.
Клинт: Купил попкорн, посмотрим сегодня фильм?
Я: Буду поздно. Извини.
Клинт: Ты с друзьями?
Я: Да.
Клинт: Передавай привет. Я люблю тебя.
Я: Я тоже.
И, наконец, сегодняшнее.
Я: У нас ЧП. Задерживаюсь.
Кстати, предпоследние сообщения про ребят — ложь, потому что за три прошедшие недели я встречалась с ними всего раз и поняла, что пока этого делать не стоит. Я нынче не очень толковый собеседник. Дважды уже отказывалась, прикрывалась необходимостью побыть с Клинтом. И на второй раз уловила, как Элейн с Боуи переглянулись. Заподозрили, значит, что-то неладное. Расстроившись из-за этого, я после пошла не домой, а бесцельно бродить по улицам.
— Я закончил. Что по Кайеду?
Я подпрыгиваю от неожиданности. Откашлявшись, беру слово, но только успеваю приступить к сути, как слышу громкий хлопок двери и требовательное:
— Райан, ты где?
Сердце пропускает удар. Сибил. Явилась ловить с поличным. Если мне нужно было доказательство тому, что Эннис все знает, то вот оно.
Эперхарт не отвечает, но и не нужно: Сибил прекрасно ориентируется в доме и первым делом заглядывает в гостиную.
— У тебя что-то срочное? — спрашивает босс тоном, в котором не угадать ни единой эмоции.
— Н-нет.
— Тогда будь добра подождать наверху. Я освобожусь не скоро.
Виртуозная постановка на место, но Сибил, хоть и дернувшись, не спешит уйти. Она оглядывает меня, Эперхарта, затем изучает всю комнату. Документы, которые снова у меня на коленях, подвергаются особо критичному осмотру. Не сдержавшись, я насмешливо поднимаю папку и поворачиваю ее обратной стороной, демонстрируя, что ни под ней, ни с обратной стороны компромата не найти. Щеки Сибил зло вспыхивают. Ей ничего не остается, кроме как развернуться и уйти.
— Эннис знает, — резюмирую я тихо.
— На ее беду, — соглашается Эперхарт. — Знания — штука опасная, с ними надо осторожно. Умные люди их используют, чтобы не нажить себе проблем, а очень умные — чтобы доставить проблемы по другим адресам. Некоторые думают, что они очень умные, а на самом деле подставляются… Вот вы ведь наверняка догадались, что в «Айслексе» разрешено играть только друг против друга, но не против меня?
— Что, говорите, вы сделали с тварью, которая вас укусила?
Эперхарт широко улыбается, наклоняется через подлокотник дивана и шепчет:
— Вот и посмотрим, что я с ней сделаю.
Ночью меня будит неясный шорох. Некоторое время приходится осознавать, где я нахожусь. Кажется, что я все еще в Сиэтле, в моей квартирке. Но нет же, я два месяца назад отказалась от аренды и на целый год продала душу дьяволу, чтобы побыть в «раю» с Клинтом. Можно было бы сразу догадаться, что это не самое мудрое мое решение.
 
Я оглядываюсь по сторонам, ловлю в фокус часы. Два пятнадцать? Что происходит? Мы с Клинтом легли спать вместе, но сейчас он стоит около стола и что-то листает при тусклом свете ночника.