Контракт на молчание (СИ)
На мое безумное счастье, остальную часть обеда Эперхарт четко и лаконично отвечает на вопросы. Я немного расслабляюсь и тут же попадаю в плен усталости. Ноги еле держат, и это буквально. Поднимаясь в кабинет за вещами, я чуть не плачу, чудом доезжаю в целости до дома. А уж там, не раздеваясь, падаю на кровать. Меня не хватает даже на более-менее связный разговор с Клинтом. Я засыпаю раньше, чем он выходит из душа, как была, в офисной одежде. Сквозь сон понимаю, что любимый меня раздевает, но открыть глаза все равно не могу.
Я вижу сны, в которых захлебываюсь и не могу догрести до берега.
Стоило мне разместиться в кресле самолета и радостно покоситься на пустующее место Гаррисона, куда я намеревалась сразу после взлета вытянуть ноги, как рядом объявляется подозрительно довольный Эперхарт. И, конечно, обламывает мне все планы. Да еще начинает с удовольствием меня разглядывать.
— В повседневной одежде и без следа косметики на лице вы выглядите моложе Боуи, — сообщает он с явной издевкой.
— Я и есть моложе Боуи, — мрачнею я. Мне говорят об этом уже второй раз, неужели я старо выгляжу?
Впрочем, и Эперхарт сегодня на себя не похож, что обманчиво успокаивает. После вчерашнего разговора я всерьез боялась с ним встречаться, но, когда у выхода на посадку обнаружила вместо безупречного до последнего шовчика босса просто симпатичного мужчину в мягком, уютном свитере, отчего-то растеряла боевой настрой. Вот и говорите, что бессмысленно наряжаться белым и пушистым.
Добирались до аэропорта мы по отдельности, чему я была несказанно рада. Эперхарт полетел на вертолете, а я — нет. Не подумайте, босс культурно предложил подбросить и меня, но я была вынуждена отказаться, потому что Клинт тоже собрался слетать домой. А я не из тех, кто отважится беспардонно попросить взять третьего пассажира. Мой жених решил устроить себе отпуск от отпуска. Ха. Остров, как он сказал, уже в печенках, и надо ловить момент. А еще дела у него какие-то в Сиэтле. В общем, в аэропорт мы выехали на машине рано утром, сменяя друг друга за рулем. Теперь я рассчитывала поспать в самолете, чему наличие свободного сиденья рядом обещало способствовать, но… Эперхарт.
— Мне известно, что брать вас на работу почти незаконно, — усмехается босс. — Тем не менее Боуи до сих пор остается единственным человеком из всех моих знакомых, у которого буквально в каждом пабе требуют паспорт.
— Нет, не требуют, — припоминаю я наши веселенькие вечера в компании ребят.
— Вы забыли, как мал остров. Боуи попросту выучили в лицо, — отмахивается босс.
Отвечать я не спешу, напротив, лихорадочно оглядываюсь на готовящихся ко взлету стюардесс. Если Эперхарт не уйдет до начала движения, то застрянет тут со мной минимум до набора высоты. А я не хочу сидеть с ним рядом! Особенно после вчерашнего. Но не вызывать же мне бортпроводника с просьбой вернуть пассажира в его законный бизнес-класс?
— Хадсон, вы что, опять пытаетесь от меня избавиться? Напомните, почему я вас еще не уволил? — мрачно спрашивает мой мучитель.
— Потому что Кайед достал вас сильнее меня, сэр, — отвечаю я чинно.
— Зато Кайед на расстоянии в полмира, а вы меня раздражаете постоянно.
Эперхарт прав, я не слишком дорожу своим местом в «Айслекс», тем более что эта работа угрожает моим отношениям с Клинтом. Но мы летим в командировку, пробудем больше четырех суток бок о бок с боссом. Не стоит портить отношения чистосердечными признаниями.
— Закапывайте топор войны, — велит Эперхарт, не дождавшись от меня никакой реакции. — Я не собираюсь вас цеплять больше обычного. Мне нужно, чтобы вы были в состоянии делать свою работу, а не носились от меня кругами по всему Дубаю.
То, что я краснею за сегодня лишь впервые, наверное, стоило бы записать в список маленьких личных побед. И тут, совершенно неожиданно, Эперхарт берет дружелюбный тон и поясняет:
— На прошлой неделе я летал в Гонконг и обратно, я хочу кого-нибудь убить от мысли, что мне придется высидеть еще семнадцать часов до Эмиратов и назад. Тем более что мой личный максимум на борту — два часа сна, пять часов работы и два девяностоминутных фильма. Затем я начинаю стремительно звереть. А у вас рабочее время с девяти до шести, будете развлекать меня болтовней.
От перспективы светски поболтать с Эперхартом часов эдак пять-шесть у меня дергается глаз. К счастью, однократно.
— Ну же, Хадсон, у вас отличная возможность выведать у первоисточника новую порцию сплетен и разболтать их своим носатым друзьям.
— Я не очень люблю сплетни, — признаюсь я честно.
— Странно. А дружите с одной из двух компашек, которые разносят любую новость как сороки на хвосте, — фыркает Эперхарт.
— Это потому, что они захомутали меня, не разобравшись, — отвечаю, ловя веселую ухмылку Эперхарта.
Беседа склеилась неожиданно и совершенно странным образом. Никакого чопорного диалога у нас не вышло. Оказалось, что благодаря бесконечным подначиваниям и совершенно нелогичным — на мой взгляд — выводам, вести разговор с Эперхартом можно бесконечно, даже ничего о себе не сообщая. Если мы и делились чем-то личным, то вскользь, перескакивая с офисной политики и персонажей на странноватую философию, доходя до границы, за которой начинается спор, затем осторожно отступая назад и углубляясь уже в другую тему.
Непосредственно об Эпехарте я узнала не так много, но было интересно. Он весьма лаконично рассказал о том, как ему пришло в голову перетащить стремительно расширяющийся офис на персональный остров. Выяснилось, что наш CEO вырос в Калифорнии и ненавидел холод в любом его проявлении, поэтому, когда речь пошла о расширении штата «Айслекс» и его площадей, вопрос встал ребром. Земля в Калифорнии слишком дорогая, а конкуренция с Силиконовой долиной начала утомлять даже любящего повоевать в дело и не в дело Эперхарта. Другие штаты босс даже не рассматривал за их неразвитостью. Тогда-то он и обратил свой взгляд на океан. На облюбованном острове уже была неплохая инфраструктура, но из-за вулкана уровень жизни был, мягко говоря, низковат. Никто не хотел вкладываться в заведомо убыточное место. Нынче Эперхарт сам удивлялся своей былой решимости, но все равно ни разу не жалел о том, что основал свое маленькое царство, в котором устроился со всеми удобствами. Так Эперхарт приобрел репутацию не просто жесткого и мстительного дельца, но еще и безумца. Многие конкуренты после такого крутили пальцем у виска и предпочитали убраться восвояси, махнув рукой. Как, например, Сержио.
И все бы ничего, но… изолированная островная жизнь подходила далеко не всем сотрудникам, и приходилось зачастую обновлять штат, а также придумывать способы не дать людям заскучать. Каждый из сотрудников минимум раз в год выезжал на научную конференцию пообщаться с народом и проникнуться величием «Айслекс», сравнив их с конкурентами. Далее отпуск. Несмотря на почти безупречный климат, отпуск у сотрудников был в полтора раза длиннее принятого — дабы всласть отдыхали от однообразия тропических будней. О средней заработной плате по предприятию я уже говорила на своем примере: я была впечатлена ставкой еще на этапе получения предложения о работе. Кроме того, памятное празднование пятнадцатилетия компании было скорее правилом, чем исключением, потому что без таких междусобойчиков народ бы быстро приуныл. А рождественский праздник традиционно устраивался на суше. Но это далеко не все. По собственному признанию Эперхарта, ничто не работало лучше, чем круглогодичный тотализатор под названием Эннис против Боуи. Редко кто в управленческих верхах, близких к начальственным, не поучаствовал в этом вооруженном конфликте, еще меньше тех, кто не следил за ним с откровенным интересом. Темпераментные помощники Эперхарта обеспечивали зрелищами весь «Айслекс», не прилагая к этому никаких усилий, кроме попыток изжить конкурента и его группу поддержки.
Посмеиваясь, босс сказал, что скоро в офисе будет жарко, потому что после перевода нас с Элейн в менеджеры требуется снова набирать штат личных помощников в количестве минимум двух “недолюдей” — так и сказал, ибо пользы от таких зеленых нас чуть. Разумеется, Боуи с Эннис с ног собьются в попытке захомутать «молодняк».