Контракт на молчание (СИ)

Я искренне под впечатлением от того, что Боуи с кем-то не ладит, но…
— Я не не сумел с ней поладить, я не пытался, — и отворачивается.
А я все еще под впечатлением, между прочим. Даже когда возвращаюсь в кабинет Эперхарта, мыслями витаю в приемной. Что должно быть такого в этой Эннис, что оттолкнуло Боуи? Я же каким-то образом умудрилась понравиться ему с первого дня знакомства… Однако я замечаю, как наш СЕО бестолково крутится на стуле в ожидании то ли звонка, то ли кофе, то ли еще чего-то и инстинктивно напрягаюсь снова.
— Как вам остров? — включается босс, стоит мне поставить на стол две чашки с крошечными дольками шоколада на блюдцах.
— Изумительное место, — отвечаю я искренне и, подумав, решаюсь спросить. — Одного не пойму: здесь отличный климат, имеется весьма развитая инфраструктура, но место не туристическое. Как так получилось?
Эперхарт хмыкает и разворачивает свое кресло к окну.
— Из-за вот этого красавца, — отвечает он, указывая подбородком вдаль.
Я удивленно моргаю, силясь понять, кого он назвал красавцем, но когда перевожу взгляд со своего без всяких сомнений симпатичного начальника на окно — не о себе же он, в самом деле! — ощутимо вздрагиваю. Он говорит про вулкан.
— Д-действующий? — спрашиваю я, вмиг осипнув.
— Хадсон, а вы побледнели, — подмечает Эперхарт. — Интересное разнообразие. — Я не удерживаюсь от убийственного ответного взгляда и спешно делаю глоток кофе. — В последний раз он извергался в пятидесятых. А остров недостаточно велик, чтобы в случае извержения инфраструктуру не снесло потоком магмы.
— Но «Айслекс»…
— Снесет точно так же, как и все остальное, — пожимает плечами Эперхарт. — Многие считают меня безумцем, но если наш друг проснется теперь, он меня уже не разорит.
— А люди?! — Мой голос взвивается на октаву.
— Спокойнее, мы круглый год следим за температурой вулкана. И у нас есть все средства для экстренной эвакуации людей, включая ежегодные репетиции. Я не жажду заиметь репутацию убийцы, — по-прежнему невозмутимо говорит босс.
— Конечно нет, сэр, — киваю я, поражаясь собственной глупости.
Минуту мы в молчании пьем кофе, после чего я решаюсь на еще один вопрос.
— Мистер Эперхарт, не могли бы вы удовлетворить мое любопытство?
Он усмехается, но смотрит на меня вполне себе благодушно.
— Именно этим я занимаюсь уже минут пятнадцать.
— Как вы узнали, кому следует звонить из списка? — Я стараюсь не придавать значения его шпильке. Видимо, это его манера общения.
— Никак, мисс Хадсон. Повезло. Просто с остальными даже пытаться бесполезно.
Тут я выдыхаю с облегчением, потому что, выходит, не облажалась, когда пыталась сопоставить все факты и вычислить, кто составил нам конкуренцию в глазах Кайеда.
— Итак, восемь тридцать, — неожиданно хлопает в ладоши Эперхарт, и тут оба его телефона взрываются звонками. Не от Кайеда, конечно.
Минут двадцать я сижу в собственном телефоне, бесцельно снимая почту и вообще не особо представляя, чем заняться, пока Эперхарт раздает распоряжения. Потом начинаю с вожделением посматривать на дверь. И тогда босс натурально грозит мне кулаком, не прерывая своего монолога. И он абсолютно прав, потому что еще через десять минут нам перезванивает Кайед с просьбой обсудить некоторые детали с его экспертами.
* * *
— Я хочу, чтобы вы отчетливо понимали, что происходит, — негромко и вкрадчиво начинает Эперхарт, едва повесив трубку, но даже не убрав с нее руки. — Сейчас Кайед будет выбирать между нами и «Имаджин Аксесорис», поймет, что это такой заговор, но все равно постарается дать контракт одному из нас до понедельника. Это означает, что мы с вами, а также юристами, научными работниками и вообще всеми, кто понадобится, останемся здесь, пока не подпишем бумаги. А мы их подпишем.
Он смотрит прямо мне в глаза, не мигая, и я невольно сглатываю ком в горле. Не понимаю, что именно от меня требуется, но облажаться никак нельзя.
— Эксперт вовсе не Кайед. Он едва ли так же хорош в английском, да и мне не по статусу с ним общаться. Говорить будете вы. Помнится, в резюме вы мечтали о синхронных переводах? Ими вы сейчас и займетесь.
 
— Получается, мне придется переводить для вас арабскую речь? — удивляюсь я.
— Отчего нет? Сообщите, что вы на громкой связи, что у вас тут собственные эксперты, которые будут консультировать. И идите сюда. Лучше, чтобы он не слышал, что я говорю!
Мне приходится обойти стол и найти в письме номер телефона некоего доктора Саджана.
— Готовы? — кривя губы в улыбке, спрашивает Эперхарт. — Это обязано быть интересным.
Щелчок — и я слышу арабское приветствие и спешно:
— Доктор Саджан, ас-саляму алейкум, вас беспокоит Валери Хадсон, «Айслекс»…
На Эперхарта я стараюсь не смотреть, вкратце обрисовываю ситуацию, хотя Кайед уже наверняка ввел всех своих сотрудников в курс дела. А дальше начинаются вопросы, требования каких-то расчетов и точностей, которые я, не спрашивая разрешения Эперхарта, записываю на одном из листков, прихваченных с его стола. Спустя пятнадцать минут подробных объяснений того, что они хотят получить, я начинаю понимать, что происходит: Кайед сравнивает наши возможности с «Имаджин Аксесорис». Они собираются прогнать нас через вычислительный ад за оставшиеся двое суток. Мне не нужно оборачиваться к Эперхарту, я и без того понимаю, что он ужасно зол. У Кайеда было два месяца на то, чтобы заставить «Айслекс» посчитать все и чуточку больше, но он тянул. Я ошиблась: это не менталитет, это что-то личное. Возможно, даже определенная стратегия, как подозревал Боуи.
Стоит мне положить трубку, как Эперхарт хватается за свой телефон и набирает научный центр. Но оттуда новости неутешительные: с легкой руки Сибил почти все переброшены на Гонконг, эксперимент в чистой комнате [помещение, в котором искусственным образом достигается минимальная концентрация пыли воздухе], где с телефонами, мягко говоря, сложновато.
— Но не обязательно же привлекать главных, — предлагаю я, едва злющий босс кладет трубку. — Давайте позвоним Челси.
— Чтобы он по неопытности налажал в расчетах?! И кто такой этот Челси?
— Доктор Челси, он как раз турбулентщик. Проводил мне экскурсию по научному центру. Давайте он рассчитает параметры, а потом я съезжу на лазер и передам эти расчеты его руководителю, раз вы ему не доверяете. Так будет быстрее и меньше отвлечет от Гонконга.
— Черт с вами, звоните, — соглашается Эперхарт, подумав не дольше нескольких секунд.
Я набираю Челси на своем телефоне и включаю громкую связь.
— Валери, — неприкрыто удивляется он в трубку.
Эперхарт издевательски артикулирует мое имя и закатывает глаза. Я краснею как помидор.
— Да. Добрый день. Челси, у меня будет к вам просьба в рамках эмиратского контракта. Есть параметры турбулентности, с какой погрешностью…
— Все не так, — перебивает меня босс. — Челси, это Эперхарт. В данный момент активнейшим образом ведутся переговоры по Эмиратам. Задание первостепенной важности. В рамках работ требуется компенсировать аберрации до седьмого порядка: какими средствами это сделать, есть ли у нас они, а если нет — где проблема и какова стоимость приобретения подходящего оборудования. Если справитесь с заданием за час, будете включены в группу людей, ответственных за “Эмираты”. Контракт на два миллиона долларов. Думаю, мне не нужно пояснять, что это значит.
— Будет сделано, сэр, — говорит Челси и тут же отключается, явно спеша приступить.
Я кладу трубку, все больше удивляясь этому дню и моему невозможному боссу. Мне еще учиться и учиться искусству ведения переговоров.
 
— К черту вашу вежливость, когда важен результат, Хадсон, — рычит на меня Эперхарт, стоит нажать отбой. — У вас час на то, чтобы найти в научном центре человека, который передаст Гаррисону, что нужно взять трубку.
Идея приходит мне в голову довольно быстро, но с реализацией есть проблемы. Элейн, на которую я надеялась (ведь она нынче «на Гонконге»), осталась рулить в административном здании, а потому у меня одна надежда, и она вовсе не внушает оптимизм: Сибил. Если кто и не расстается с телефоном, то это менеджер проекта.