Страсти Челси Кейн
Челси не понимала, как на шестой неделе беременности с постоянными приступами тошноты ее все еще мог интересовать мужчина. Она говорила себе, что ее интерес к Джадду ненормальный и нездоровый. Она убеждала себя в нелепости своего поведения, вспоминая, с какой целью приехала в Норвич Нотч. Тем не менее всякий раз, встречая Джадда, она чувствовала, как кровь бросается ей в лицо.
Она пыталась не обращать на него внимания, но не могла устоять, и даже сейчас она чувствовала спиной его пронизывающий взгляд. Никогда она не испытывала неловкости перед мужчинами, но рядом с ним просто терялась. Ей казалось, что он может читать ее самые сокровенные мысли, и она не знала, как преодолеть свое смущение.
– Когда поступят компьютеры? – наконец спросила она.
– Со дня на день.
– Хорошо. – Она заказала ему один компьютер для себя. – Мне он скоро понадобится. Я обычно пишу письма сама, но адреса и реквизиты фирмы набираю на компьютере.
Повернувшись, она указала на место под одним из окон в потолке:
– Здесь будет стоять мой чертежный стол. Его доставили сегодня утром. Как вы думаете, смогут ваши люди установить его? Я уезжаю в Манчестер, но уже послезавтра он мне будет нужен.
– Сделаем, – сказал он.
Челси могла проклинать свою зависимость от Джадда, но была благодарна ему за помощь. На нее навалилось столько всяких забот – заказы для "Плам Гранит", работа в "Харпер, Кейн и Ку", ремонт Болдербрука, не говоря уже о ежедневных занятиях аэробикой по утрам, – что Челси буквально валилась с ног в конце дня, но и по ночам ей не давали покоя мысли о Кевине, о будущем ребенке и о том, кто мог прислать Эбби серебряный ключик от музыкальной шкатулки. И, зная, что может рассчитывать на помощь Джадда Стриттера, она испытывала облегчение.
– У вас усталый вид, – заметил он.
На мгновение их глаза опять встретились, и она почувствовала, что его взгляд проникает в самые потаенные уголки ее души. Проглотив комок в горле, она сказала:
– Со мной все в порядке.
– Может быть, вы слишком много работаете? Она подумала о контракте.
– Вы принимаете желаемое за действительное, – сказала Челси, вытирая ладонью лоб. Жара и впрямь была невыносимая. Джадд был прав – здесь нужен вентилятор. – Не хочу вас разочаровывать, но у меня все о'кей. Просто в мансарде немного душно.
Он по-прежнему не отрываясь смотрел на нее.
– В сити везде кондиционеры. Вы, наверное, привыкли к ним?
– Вовсе нет. К тому же здесь прохладные ночи.
– Требуются большие деньги, чтобы установить кондиционеры в офисе.
– Никто и не говорит, что мы должны их устанавливать.
– Вы, возможно, и передумаете, поработав здесь недельку.
– Я могу взять кондиционер напрокат, – сказала она, задыхаясь.
Ее легкие переполнял раскаленный воздух, смешанный с пылью. Мечтая о глотке свежего воздуха, Челси подошла к винтовой лестнице и быстро спустилась на второй этаж. Рабочие красили стены, и повсюду стоял резкий запах краски.
Пройдя через комнату, в которой, как предполагалось, будет кабинет Ферн, Челси спустилась по главной лестнице и, выйдя на улицу, наконец смогла свободно вздохнуть. Дыша полной грудью, она не торопясь прошла вдоль дорожки к центральной площади и, дойдя до тротуара, прислонилась к столбику невысокой ограды.
Джадд шел за ней. Челси чувствовала его близость по трепету завитков на своей шее и покалыванию в позвоночнике. Она не нашла в себе смелости обернуться и посмотреть на него.
Челси указала рукой в сторону женщин в городском сквере. На всех были широкополые шляпы, а в руках они держали садовые лопатки. Стоя на коленях, они высаживали цветы из корзин.
– Что там происходит?
– Они из клуба садоводов, – сказал Джадд. – Готовятся к Четвертому июля.
Каждый год вместе с Кевином и Эбби она встречала Четвертое июля в Ньюпорте. Там всегда было так весело! Жаль, что Кевин не захотел сохранить традицию. Даже у Карла были свои планы на этот год.
Она вздохнула:
– У вас тут серьезное отношение к празднику.
– Да, с утра оладьи в церкви, потом торжественный обед в школе и традиционное мясо на углях в сквере, когда стемнеет.
Она могла поклясться, что услышала сарказм в его голосе.
– Вам не нравятся праздники? Его лицо было непроницаемым.
– Да нет, но вам будет скучно.
– Скучно? С такой программой?
В объявлениях, развешанных на каждом углу, Челси прочитала о готовящемся праздничном шествии, распродаже товаров, художественной выставке, баскетбольном матче и танцах.
– По-моему, будет очень весело. Он как-то странно посмотрел на нее:
– Вы что, серьезно собираетесь остаться здесь на праздник?
– Конечно. Почему бы и нет?
– Я думал, вы уедете.
– Нет.
– Неужели у вас нет места получше?
– Нет.
– А семья?
Челси как будто обожгло внутри.
– У меня ее нет с этого года.
– И друга с домом в Нантуките?
В этот раз в его словах, несомненно, был сарказм. Она покачала головой.
– И никаких блестящих вечеринок в сити?
Одно дело сарказм, но его презрения она уже точно не заслужила. Возмущенная, Челси посмотрела ему прямо в глаза:
– Никаких. Я не любительница блестящих вечеринок. Зачем вы хотите представить меня не такой, какая я есть?
Его глаза хранили прежнее выражение.
– Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю, и повидали гораздо больше любого из здешних обывателей.
– Повидала? – переспросила она. Его фраза показалась ей оскорбительной.
– Пожили во многих местах.
– Если вы имеете в виду путешествия, то да, и вы ошибаетесь, если думаете иначе.
С минуту он пристально смотрел на нее, потом отвернулся к скверу.
– Вы мне верите? – спросила она. Вопрос был очень важным для нее. – Я понимаю, что я здесь чужой человек. У меня свои привычки, но я не стремлюсь выставлять их перед всеми.
Глаза Джадда остановились на ее груди, затем медленно поднялись.
– Именно поэтому вы сегодня утром бежали вдоль старой дороги в узких шортах и майке, прикрывающей только грудь? – Сердце у нее подскочило. Когда он мог ее видеть?
– Это обычная спортивная одежда.
– Но не для Норвич Нотча. Ребята у нас не привыкли, чтобы женщины выставляли на обозрение свое тело.
– Я ничего не выставляла. Я занималась бегом.
– "У Крокера" сегодня утром все только вас и обсуждали. Не замечали, как грузовики притормаживают, когда проезжают мимо вас? Большинство ребят работает в каменоломне, и вы произвели на них неизгладимое впечатление.
Она не знала, что и сказать. Ей и в голову не могло прийти, что ее утренняя пробежка вызовет такой интерес. Она просто занималась бегом, только и всего. Она не понимала, почему Джадд разозлился.
– Я думал, вы занимаетесь аэробикой в церкви, – сказал он.
– Я не бросила занятий аэробикой, но я привыкла к пробежкам.
– Вы не могли бы надевать что-нибудь более консервативное?
– Это обычная спортивная одежда, – повторила она.
– Хорошо, но ее нельзя носить. Продолжайте в том же духе, и вы услышите не только детские голоса из стен Болдербрука посреди ночи. Половина мужского населения Норвич Нотча будет обивать порог вашего дома. – На его виске пульсировала жилка. – Может быть, вы этого и хотите?
Его слова прозвучали как пощечина.
– Я совсем не хотела вызвать такую реакцию, но у меня есть право заниматься бегом и право одеваться, как мне нравится.
Он пожал плечами:
– Тогда готовьтесь к последствиям.
Челси почувствовала, как в ней закипает злость. Ее обвиняли все вокруг – и Джадд, и весь город, и Кевин с Карлом. Она оттолкнулась от изгороди и посмотрела ему в глаза.
– Даже и не подумаю, – сказала она. – Может быть, Норвич Нотчу уже пора выходить из средневековья? Современные женщины занимаются бегом, и если на улице жарко, то они одеваются соответствующим образом. Они также водят «ягуары», управляют компаниями и, можете мне поверить, занимают должности даже в правительстве. Бог ты мой, о каких призраках прошлого вы говорите?