Мора (СИ)

Ворота открылись без скрипа перед нами. Сзади стояли досадливо кривящиеся сорхитцы, не решаясь извиниться. Мы стояли на краю, ожидая платформы — причала и весело переговаривались.
— А он визжал? — спросила я Нангарана. Тот громогласно засмеялся и страстно зацеловал меня. Я обхватила его шею и отдалась потрясающим ощущениям. А что? Буду я ещё оправдываться перед какими-то придурками?
— Нет, — всё ещё смеясь, рассказывал он, — Он сначала стал угрожать, мол, он к Богам воззвание сделает, и те меня на месте испепелят. Ну я потряс его немного, чтобы не зазнавался, потом смотрю — на руке у гада браслетик занятный! Как ни пытался его снять, никак и никак! Тогда я тьму из руки перекинул, и сцапал его!
— Да где же Мунон? — вопрошал нервно даархит, не глядя на нас. Он был зверски обижен на нас за позор его обожаемой Доиты. Даже факт её подлости ему был безразличен.
Тамона тоже был в настроении: он с удовольствием делал для меня снежные мини — метели, салюты. Я дурачилась и ловила снег, осыпая им воронов. Те ловили меня и жадно целовали в щёки, губы, кто куда дотянеться. Марак отвернулся и делал вид, что он не с нами, как и даархит, снова щеголяя своим алым гребнем на спине. Внезапно Тамона не выдержал и сам поцеловал меня. Жадно, горячо, безумно. В полной тишине я с нервным смешком отошла к Эми и сделала вид, что так и должно быть.
— Платформа! — объявил Марак.
Мы ступили на настил, тот дрогнул и стал опускаться. В последний раз все посмотрели на Ледяной Чертог, на судорожно рыдающих мать Мунона и Доиту, на злые, обещающие месть и смерть взгляды Танона и Донона. Чтобы позлить их ещё раз, я обняла за могучие торсы обоих воронов, попросила Эми и Ланнара присесть у моих ног и подобострастно смотреть на меня. Оба прекрасно сыграли свою роль — я насладилась бешенством буквально от всего населения крепости.
— Моя команда не слишком довольна, что им приходиться плыть так скоро, но они подчиняются мне пока что… — сказал Мунон. Мы снова собрались в столовой. Многое изменилось за эти три дня, мы в том числе. Я приникла к мужу, поставив рядом стул, он ласково гладил мои волосы и смотрел, не отрываясь в мои глаза, — Я не знаю, что будет после моего ухода. Возможно отец откажеться от меня и отдаст родовой секрет Донону. Да и бог с ним! Главное — ты со мной…
— Мы справимся! — уверил нас Эмиасс, — Амулеты у нас есть, мы ведь не успели их разделить с сорхитами. Мора срезонирует с Нангараном и Даораном столько, что хватит на зарядку всех наших артефактов. Даже сиамари! — Мунон немного поморщился от этих слов, но принял необходимость этого шага, — Тамонцы смогут противопоставить свой снег песчаным бурям, которые наверняка поднимут Генералы. Саашту будут сильным заградотрядом и не пустят к нам нежить сзади. Оворн… Оворн?
— А? — очнулся от своих мыслей маг. Его глаза были тёмными и тревожными, — Да, всё правильно…
И снова затих. Вороны вели себя хорошо: не задирали демонов, не пытались оспорить право мужа на меня. Донну сидели как мыши, стараясь ни словом, ни жестом не вызвать наш гнев — они были под сильным впечатлением от моих способностей и преданных мне воронов с их жестокими играми.
— Итак, на Даархит! — поднял бокал с убойным пойлом некромантов, которое оказалось в большом количестве у воронов в сумках, Мунон. Без особой радости, но с заметным облегчением бокалы подняли все. Даархит с размаху влил в себя весь бокал и только слегка поморщился. Я прямо извертелась вся, ожидая, когда его накроет. Наше пойло готовится из магоцвета, грибной пыли, желчи синих, жутко ядовитых гадюк, измельчённых клыков гидр.
Тамона пригубил вино и тут же отставил, бросившись запивать чем попадётся. Я смеялась и не могла остановиться — такими же неженками оказались все донну. А вот вороны, опалив меня угольно-чёрными глазами до самой сути, опрокинули по полному бокалу в рот за раз. Потом эти сволочи крылатые долго и со смаком облизывались, заставив меня заёрзать на сидении. Мунон печально крутил в руках фужер, молчал и грустил. Я вытащила пойло из его рук и отставила, сказав, что он не обязан травиться этим. Упрямство не было ему свойственно, так что он изрядно удивил меня тем, что тут же снова схватил бокал и отпил половину. Половину! Он открыл рот и пытался вдохнуть, слёзы навернулись на глаза.
 
— Вот, запей скорее! — совала я ему их шипучку. Он благодарно сжал мою руку и запил пожар во рту. Одного стакана оказалось мало, и он выхлебал целую бутылку, после чего его заметно повело. Он стал жаловаться на родичей, что так подло поступили со мной. Ему было стыдно за их поступок, а уж от Доиты он даже не ожидал такого! Обмануть всех, притвориться самой невинностью, а в итоге вот так гнусно отомстить.
— Отведите его в каюту, Повелительница! — сказал Тамона, — И побудьте с ним… Похоже, сегодня юный элементаль повзрослел сразу на пару веков.
Я так и сделала. И отвела, и легла рядом, ждала, когда он выговориться и уснёт.
— Не вернусь, — говорил Муни, — Пусть Донон им за сына будет… Ты рада? — невпопад спросил он. Я ласково кивнула и теснее прижалась к нему, — А я — да! Да… рад… я женат на самой роскошной женщине! Я так мечтал о тебе… Ты позвала меня тогда, помнишь? Аморат никого не пускал, его тьма жалила, угрожала! А ты смотрела на меня, смотрела… Мы… ты… сына мне?
— И сына, и дочь, только успокойся! — пообещала я смело. Мы может живём последние дни, так что могу обещать детей хоть всем своим мужчинам сразу. Мой сорхит затих, уткнувшись в мой бюст. Я уже думала, что он уснул, собралась выскользнуть из кровати и найти Оворна, а то он что-то подозрительно себя ведёт, как тут Мунон с силой и даже изрядной жестокостью сжал мои руки и не пустил.
— Не уходи… — не уйду. Так и не выпустил меня! Тьма раздела нас, телепортировав вещи на стулья. Я думала о сорхитах, о их подлости. И о этих браслетах, блокирующих тьму. Этот Донон мог подобраться так близко, если бы поплыл с нами. И убить нас по очереди… Так что всё к лучшему.
Утро мы встретили невероятным, сводящим с ума оргазмом. Кто-то хочет самоутвердиться за мой счёт? Мунон успел уже побывать у сердца корабля и откорректировать курс, который немного отклонился от цели из-за его вчерашнего состояния. А я нежилась в постели.
— У нас пара часов, а потом мы должны сойти с корабля на Скалистый берег. Это единственное место, где песок отступает — остальные места просто опасны! — рассказывал Мунон всем в столовой, — Ташасскар проведёт нас по пустыне. Только он может определить, где изменился цвет песка, указывая на песчанных терков или мат*хи.
— Терки, — впервые за все эти месяцы я увидела улыбку даархита. Она превратила мрачное, страшное существо в загадочного, экзотически-красивого принца-змея, того, кем я заинтересовалась на Совете. Моргнула и отвела взгляд. Он скоро снова станет придурком, так что… — Похожи на быков, но укрыты медного цвета пластинами, на морде огромные бивни, четыре штуки. Ими они стараются поддеть противника и пустить ему кишки. Единственное слабое место — глаза. Мозг рядом, так что попасть нужно точно в яблоко!
— А мат*хи? — спросил Тамона. Даархит потянулся всем телом, ехидно улыбнулся. Я опять ощутила странное внутри… Он — идиот! Упрямый, бешеный!
— Увидите! Долго объяснять — проще показать, — он кивнул Мунону и вышел из столовой.
— Нервничает, — оправдал друга сорхит, — Не смотря на наши с ним разногласия, он всё же единственный, кто сможет выжить в Пустыне, так что прошу вас слушать его и не протестовать, даже если его слова покажутся вам оскорбительными!
Вороны хмыкнули громко, тамонцы холодно, согласно кивнули, саашту сидели с квадратными физиономиями, не выражающими ничего, а мои демоны получали внутренние инструкции от Эми. Тот им сказал смотреть в оба и не подпускать гада ко мне близко. Все поблагодарили команду за завтрак и вышли — собираться.
— Мы можем поговорить с вами, лэя Морайя до высадки? — внезапно подал голос Даоран. Ему было трудно ломать себя и просить моей помощи, тем более, что рядом со мной сидел мой супруг.