Волны памяти (СИ)
— Ты прекрасна… Только поэтому они так на тебя смотрели.
Он берет моё лицо в свои ладони, некоторое время пристально смотрит в глаза. Нежно, глубоко… А потом медленно начинает сокращать расстояние между нашими губами…
— Игорь Эдуардович, все, кого вы звали, будут здесь с минуты на минуту, — выпаливает Кирилл, влетая в кабинет. — Извините, я не думал, что… Я не постучал, — он порывается уйти, но Игорь его останавливает.
— Ничего, Кир, всё хорошо, — он разочарованно вздыхает, глядя на меня, но мы вынуждены прекратить объятия.
Следующий час я знакомлюсь с «людьми» моего мужа.
Свиридов Максим Петрович — это финансовый директор компании — мужчина лет сорока — сорока пяти, довольно халёной наружности. Он вошёл в кабинет стуча каблуками идеально начищенных кожаных туфель коричневого цвета и в костюме, который сидел на нём как влитой. Галстук, завязанный каким-то причудливым узлом, платок в нагрудном кармашке пиджака в форме крыла бабочки, и даже укладка волос — всё говорило о том, что передо мной либо нарцисс, зацикленный на своей внешности, либо представитель нетрадиционных меньшинств. И что из этого для меня хуже, я с ходу определить так и не смогла.
Свиридов принёс с собой целую папку разных документов, которую Игорь не стал даже открывать, а отложил на край стола, и, экономя время, начал расспрашивать о каких-то операциях, счетах, получателях и тому подобном, о чем я не имела ни малейшего представления. Так как я ничего не понимала из их разговора, то у меня было время и возможность понаблюдать и поближе рассмотреть второго вошедшего в кабинет мужчину.
Петрович, он же Василий Петрович Шеин, — руководитель отдела безопасности компании и лично моего мужа, как её генерального директора. Это мужчина лет шестидесяти. На первый взгляд — обычный дед, каких много на вахтах общежитий, пропускных пунктах в торговые центры и тому подобных «ответственных» постах. Довольно щуплого телосложения, с очень морщинистым лицом и невыразительными блеклыми глазами. Он держался отстраненно, мне показалось, что вообще не слушал, о чём говорили Игорь с финансистом. Мне в голову пришла мысль, что мой муж, наверное, ошибся, выбрав человека с таким аморфным темпераментом на такую должность. Про таких людей говорят «ни рыба ни мясо», разве сможет он обеспечить безопасность кому бы то ни было?
— Что думаешь об этом, Петрович, — вдруг обратился к нему Игорь, закончив слушать доклад Свиридова.
Я усмехнулась и стала следить за тем, как старик будет делать вид, что не считал ворон за окном, а слышал разговор. Но в следующую секунду ему удалось меня не просто удивить, а прямо-таки повергнуть в настоящий шок.
— Я не думаю, Игорь, — уверенно назвал Петрович своего начальника по имени, — я знаю: твои три ляма ушли на счёт тайской подставной фирмы. Перечисление было сделано с одного из компьютеров компании. Делал это спец. Но самое интересное другое. Мои ребята смогли раскопать, куда выводились деньги из этой фирмы, — Петрович делает паузу, во время которой его никто не смеет перебить или поторопить, — к поддельному поставщику якобы строительных материалов.
— И там глухо? — не выдерживает Игорь. — Данные засекречены? — обреченно то ли спрашивает, то ли констатирует.
— Конечно, засекречены. Но я всё равно узнал, кто стоит за этим поставщиком…
Петрович замолкает, а его глаза, обычно потухшие, вдруг вспыхивают настоящим огнём.
— ФСБ помогли? — вклинивается Кирилл, а Петрович кивает.
— Ну, не томи, — рявкает Игорь, нервно одергивая пиджак. — Говори уже, кто эта сволочь? Я знаю его?
— Её, — уточняет Петрович, и в кабинете воцаряется тишина. — Это Петропавловских Елена Максимовна.
Глава 19
— Петрович, хреново ты шутишь в последнее время, — злобно рычит мой муж, как только немая сцена, во время которой все четыре пары глаз были приклеены ко мне, постепенно оживает.
— Если бы, Игорюша, я шутил, то ты бы сейчас смеялся, — хрипло говорит безопасник и, скрестив руки на груди, откидывается в кресле. Он теперь становится центром всеобщего внимания, и сам прекрасно это понимает, поэтому не спешит вывалить всю имеющуюся у него информацию.
— Игорь Эдуардович, — подаёт голос Кирилл, — может, кто-то нарочно создал фейковую учётку с именем Вашей супруги, а на само деле, там какой-нибудь Вася Пупкин.
— Исключено, — безапелляционно отрезает Петрович. — Петропавловских Елена Максимовна является учредителем фирмы-поставщика, она зарегистрирована по всем правилам, и в договоре с тайской фирмой стоит её подпись.
— Но как такое может быть? — Игорь давно уже не сидит на своём месте, а ходит по кабинету, нервно потирая лоб. — Лена последние две недели всегда была в Москве, как она могла поставить ту подпись?
— Договор был подписан не две недели назад, а ровно в тот день, когда Елена Максимовна, — моё имя и отчество были произнесены с особой язвительностью, — потеряли память. Очень удачно, надо сказать.
Старик ухмыляется, а мне больше всего интересна реакция мужа. Если он начнёт меня обвинять, это будет окончательной точкой невозврата. Мы не сможем быть вместе.
— Совсем не удачно, — вдруг подаёт голос, молчавший всё это время Свиридов. — Компания из-за потери этих денег может обанкротиться, — внимание с меня переключается на финансового директора, который берет со стола Игоря папку, которую сам же принёс и начинает что-то искать в ней. — Вот, смотрите, — он показывает всем какой-то документ, — это наши обязательства по госзаказу. Если мы не выполним работу в срок, станем банкротами. Можно, конечно, взять деньги с частных проектов, но тогда нас потопят заказчики.
— А кредит? — вставляет предложение Кирилл.
— Очень смешно, — грустно хмыкает Свиридов и не считает нужным пояснить.
— У нас нет оснований для кредита, нам его никто не даст, — отвечает за финдиректора Игорь, раздумывая над собственными словами. — Может, поскрести по сусекам? Распродать некоторые активы?
— Три ляма не наскребёте, это я Вам со всей ответственностью заявляю, — отрезает Свиридов. — Даже если продать всех Ваших «дочек», наберется максимум миллиона полтора. Этого всё равно не хватит, чтобы реализовать госзаказ.
— И что ты предлагаешь?! — не сдержав несколько матерных слов, взрывается мой муж.
— Искать три ляма, ушедшие на деревню тайскому дедушке, — рявкает Петрович и встаёт со своего места, начиная двигаться в мою сторону.
— Петрович, ты что задумал? — преграждает ему путь Игорь, заслоняя меня собой. — Лена ничего не помнит!
— Так пусть вспоминает! — рычит старик, зло сплёвывая в сторону и стреляя в меня страшным взглядом. — Эта артистка всех может обвести вокруг пальца, с неё станется!
— Это не тот случай, — продолжает защищать меня муж, — врачи подтвердили диагноз. Да и сам подумай, если бы она захотела исчезнуть с деньгами, то почему не сделала этого раньше? Зачем й так рисковать и жить со мной в одном доме?
— Да она ведь и собиралась сегодня улизнуть! — спорит Петрович. — Хорошо, что ты приставил к ней Валеру, а то сейчас бы уже грела свою задницу на собственной яхте в бухте собственного острова!
— Ничего, что я вообще-то здесь!!! Хватит говорить обо мне в третьем лице! — не выдерживаю я. — Да, у меня амнезия, что было до неё, я не помню. Я не знаю, что могу сделать, чтобы спасти компанию, но готова сделать всё, от меня зависящее.
— Шеф, может, попробовать гипнозом её, — говорит Кирилл, кивая на меня. Потом спохватывается, понимая, что Игорь недоволен его словами и исправляется: — Или давайте Елену Максимовну к бабке отвезём! У матери моей подруга есть, по картам и отпечатку слюны будущее предсказывает.
— Кирилл, заткнись, — обрывает его Петрович. — Хрень это всё. Надо в суд подавать.
— Петрович, какой суд!? Ты с ума сбрендил? — Игорь тоже повышает голос.
— Это ты, мальчик мой, сбрендил! — парирует безопасник. — Эта змея опять тебе мозги задурила, а ты и ведёшься, как телёнок!