"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

Как недавно все это было: дворец с коринфскими колоннами, «Антигона» в театре, она сама, Лаодика, несущая среди ликующей толпы корзину с плодами к алтарю Деметры… Потом лязг оружия, дым, вопли варваров. Она бежит вслед за братом к дворцовой конюшне, спотыкаясь о тела только что убитых и раненных им бактрийцев. Потом отчаянная скачка над берегом Кофена. Стрелы свистят мимо нее, ударяются о панцирь Стратона, и он, зло ругаясь, кричит: «Будь проклята эта страна!» Да есть ли у них вообще своя страна? Кто их ждет в Элладе? Теперь последний огонек эллинства горит здесь, при дворе этого доброго и умного царя, упражняющегося каждый день с диском и копьем и на память знающего «Гераклидов» Эврипида.
  
Кто-то еле слышно прошел по коридору. Наверняка служанка пробирается к воину или кухонному рабу.
О жившей рядом Михримах, бойкой, но строго воспитанной, Лаодика не могла подумать ничего плохого. Царевна дошла до похорон Ахилла, когда со стороны царских покоев донеслись громкие голоса, шум, топот. Она с детства была наслышана о заговорах и убийствах во дворцах и сначала не на шутку испугалась. Потом, преодолевая страх, встала, набросила гиматий, спрятав в его складках маленький кинжал, и осторожно выглянула в коридор. У двери расположенной рядом комнаты Михримах неподвижно лежал евнух Багой. Хитрый и корыстный, как и все евнухи, но добродушный… Царевна заглянула в комнату подруги, боясь увидеть тело, окровавленное или с темной полосой на горле. На постели — никого, и простыни нет. У постели лежала молоденькая служанка. Лаодика склонилась к ней. Мертва! (Второй служанке, как потом оказалось, спасло жизнь лишь то, что она тайком ушла на свидание со стражником.) Мертв был и Багой. У выхода из гарема лежал еще один евнух. Мимо двери кто-то шел, лязгая доспехами. Девушка прижалась к стене и вдруг явственно услышала: «Царь Стратон». Тогда она распахнула дверь и решительно пошла к комнатам царя, отстраняя рукой воинов. Из-за двери библиотеки она услышала голос брата:
— Дочь Фраата еще до рассвета будет принесена в жертву Шиве. Парфянских царей здесь больше не будет.
Лаодика замерла в ужасе. Потом рванула дверь, растолкала вооруженных мужчин и увидела Стратона — гордого, торжествующего, в золотом слоновом шлеме. У ног его лежали трупы царя и еще одного знатного парфянина.
— Стратон! Ты обезумел! Опомнись, во имя…
Она осеклась, встретив ледяной, безжалостный взгляд нового царя.
— С царем так не говорят, — холодно произнес он и следом прошипел вполголоса: — Дура! Именем твоей подружки с нас с тобой сдерут кожу.
Шиваракшит подошел к ней, взглянул в глаза и голосом всевластного бога проговорил:
— Ты сейчас уйдешь в свою комнату и не выйдешь, и не скажешь ни слова, пока не велю я.
Враз лишенная этим голосом собственной воли, царевна повернулась и пошла назад, ничего не замечая вокруг. Воины почтительно расступались перед царской сестрой.
* * *
А в это время во дворец проник еще один отряд. Вима и его люди воспользовались дверью с задней стороны дворца, через которую с улицы заносили припасы в кладовые. Ключ от двери за немалые деньги добыл им один из таксильских знакомых Сунры. Он же сообщил расположение комнат. Дверь вела в коридор, куда выходили запертые двери кладовых. Кухни, кладовые, комнаты рабов и стражи занимали первый, полуподвальный этаж. Господа жили на втором. Поднявшись туда по лестнице, дерзкие пришельцы оказались у входа в гарем. Толстый евнух с мечом сладко похрапывал и тем избавил себя от многих неприятностей.
Но вот и комната царевны. Вима открыл дверь. Никого! Царевич окинул взглядом коридор и только теперь заметил трупы двух евнухов. Ардагаст склонился к первому из них.
— Ни одной раны. Чары?
Хиранья замер, вытянув перед собой руки.
— Нет. Чар я не чувствую. Надейтесь на свои мечи, воины.
Он сощурил глаза и вдруг заметил темное пятно у основания шеи мертвеца.
— Это не чары. Это… еще хуже. Варма-калаи! Слушайте, воины: если кто-то нападет на вас без оружия — женщина, старик, брахман — рубите его прежде, чем он успеет коснуться вас. Оружие владеющих варма-калаи — их тело.
А из соседнего коридора уже доносились шум и крики: «Слава царю Штратане Шивадасе!» Вима с досадой стиснул золотую застежку пояса. Идти похищать невесту и вернуться ни с чем? Позор для кушана… И он решительно приказал:
— Все в комнату Лаодики! Ардагаст — на разведку. Ардагаст вышел в полный воинов коридор и как ни в чем не бывало спросил по-гречески одного из них:
— Где царевна Лаодика?
— Да вот она идет.
Прямо на Ардагаста шла девушка в тонком белом хитоне. Синий гиматий, в который она куталась, сполз с головы, обнажая распущенные светлые волосы. Синие глаза смотрели… нет, не сквозь него: в них появилось удивление, даже испуг. Но, не издав ни звука, она обошла юношу, будто какую-то колонну, вошла в двери гарема и направилась к своей комнате. Ардагаст шел следом. Встревоженные обитательницы гарема уже выглядывали из дверей. Только из-за суматохи никто из мужчин не задумался: зачем это вошел на женскую половину усатый варвар в кольчуге и шлеме?
Увидев свою комнату полной незваных гостей, царевна не убежала, даже не вскрикнула, только бессильно опустилась на скамеечку и привалилась спиной к стене. Она узнала их всех, штурмовавших тогда дворец, даже горца с боевым топором и фазаньим пером на тюрбане. Но, скованная колдовским голосом брахмана, не смогла бы сопротивляться даже убийцам. Незнакомый низенький скуластый брахман в сакских штанах, подпоясанных красным кушаком и, поверх него, витым священным поясом, подошел к ней, озабоченно произнес: «А это уже чары», и положил руки ей на виски.
От спокойного, дружелюбного взгляда узких темных глаз словно растаяли наложенные на ее волю оковы. Пальцы стиснули скрытый в складках гиматия кинжал. От удара в горло не защитит и кольчуга. Но… кто же из них убийца ее отца? (В вину Гелиодора она, конечно же, не верила.) Нанести второй удар она уже не успеет. К тому же в глубине души ей, молодой и полной сил, вовсе не хотелось умирать. И она только горько рассмеялась:
— Вы, варвары, пришли убить меня с братом? Опоздали: моего Стратона больше нет. Есть царь Шиваракшас — вот кто теперь правит Таксилой!
Вима простодушно улыбнулся:
— Не угадала. Я пришел не убивать тебя, а вернуть тебе царство. Ты будешь моей женой и царицей Каписы, Бактрии и всех стран, какие мы с отцом завоюем.
Еще миг — и она вонзила бы клинок в горло наглому варварскому князьку. А он спокойно продолжал:
— Или тебе больше нравится царь Деванага? Эврипида он не читал, зато любит ставить колдовские опыты над рабынями. А со своими женами и женами вельмож совершает такие обряды, что даже я, дикий скиф, не хотел бы их ни видеть, ни описывать.
Еще днем Лаодика не поверила бы такому, но теперь, когда она убедилась, что брат способен на все…
— Скажи, что с Фраатом и его дочерью? — спросила Ларишка. — Ее комната тоже пуста.
— Фраат убит. А Михримах… Вима, дорогой, тебе ведь не помешает еще одна царевна в твоем гареме? Ее хотят принести в жертву Шиве. Наверное, она в его храме в городе. Если ты поспешишь… Твой предок Герай, говорят, сражался с самим Шивой?
Час назад она не могла бы представить, что отдаст подругу в объятия варваров. Но лучше уж это, чем алтарь Ужасающего.
— Она не в городе, а в ашраме. Такие обряды они совершают только там, поближе к могильной нечисти, — сказал Хиранья.
Потомок Герая Кадфиза вовсе не жаждал еще одного подвига. Риска сегодня и так хватало. Выбраться бы из города, а там, у храма Джандиал, их уже ждут кони. Потом еще нужно доскакать до Инда, переправиться под носом у саков, ненавидящих кушан…
  
— Может быть, ты повезешь Лаодику в Капису, а я возьму половину воинов и проникну в ашрам? — предложил Ардагаст.
— Ты, сармат, видел, чтобы кушан уклонился от славного подвига? Лучше уж вези ее, а я…
— Нет уж, мы дружинники и не бросим своего вождя, — запротестовала Ларишка.