"Фантастика 2025-116". Компиляция. Книги 1-27 (СИ)

— Ни по каким девчонкам я сегодня не бегал. Перед нами два всадника с собакой ехали, ты что, их пропустил?
— Никаких всадников тут не было!
Из-за стены явственно донеслись крики, шум.
— Гераклий, открой, во имя Зевса! Это некроманты, они вас заворожили. А в городе сейчас демоны!
— Ах, демоны! — Гераклий потянул носом. — Вином от вас не пахнет. Значит, нюхали зелье из конопли, которым сарматы демонов вызывают. Ничего, до утра головы на свежем воздухе-то проветрятся.
  
Окошко со стуком захлопнулось. Рес с досады двинул в ворота ногой.
— В рудники попадешь, в каменоломни, сын блудницы!
Инисмей усмехнулся и показал аркан:
— Они его на дорогу бросили: ловите, мол, пешие конных. А я подобрал.
Мальчики побежали вдоль стены. Между воротами и ближайшей башней сармат захлестнул арканом зубец, и трое перебрались через стену раньше, чем стражники успели подбежать. Поднимать тревогу и гоняться за царевичем по ночным улицам Гераклий, впрочем, не стал. А мальчики уже бежали со всех ног — туда, где ночную тьму рассеивал огонь пожаров, откуда тянуло гарью, а крики людей заглушали ревущие, нечеловеческие возгласы: «Именем Яхве, бога иудеев!»
По улицам Пантикапея словно пронесся ураган или, скорее, прошла орда. Всюду — сорванные двери и калитки, проломленные стены, горящие дома. На мостовой валялись трупы — с переломанными костями, размозженными головами, вывороченными внутренностями. Здесь горожанин бессильно потрясал кулаками над телом кого-то из близких. Там простоволосая девушка в изодранной, окровавленной одежде истошно кричала, рвалась куда-то, а пожилая женщина, видимо мать, с трудом ее удерживала. Немолодой гончар причитал над перебитыми амфорами и кувшинами и разрушенным горном. Враз поседевшая женщина дико выла, прижимая к груди тельце ребенка. А какие-то молодцы уже вылезали с полными мешками явно не из своих домов.
Ардагасту вспомнился набег орды языгов на село, возле которого они с Вышатой жили в лесу. Такие же горящие дома и изуродованные трупы. Волхв тогда обморочил степняков, и они не смогли найти спрятавшихся в лесу людей. А потом языгов разбила дружина Сауаспа и не один день пировала за счет благодарных венедов…
А впереди все громче звучало: «Именем бога иудеев, бога Авраама, Исаака и Иакова!» Ардагаст не читал книги Иисуса Навина и не мог сравнить кочевых израильтян с их потомками, которые сейчас, дрожа от ужаса в своих домах, молили Яхве пощадить Пантикапей, как Ниневию во дни пророка Ионы.
Наконец трое оказались у высокой ограды, из-за которой раздавался противный, ехидный голос Мовшаэля:
— Не бойся, мальчик, сейчас мы тебя, во имя Адонаи, бога иудеев…
Дальнейшее звучало столь мерзко и жутко, что Ардагаст подумал: такое только демоны и могут делать с людьми. Он еще не знал, что люди над себе подобными творят ради удовольствия еще и не то.
Инисмей, взяв в зубы акинак, первый перелез через ограду. За ним последовали Рес с Ардагастом. Посреди двора лежал, уткнувшись от страха лицом в землю, кудрявый мальчик лет двенадцати, а над ним, гадко ухмыляясь, стояли все трое демонов. Робость на миг охватила троих царевичей. Одно дело хвастать друг перед другом готовностью сразиться с демонами, и совсем другое — увидеть перед собой глыбы литых мышц, когтистые лапы и клыкастую пасть. Да еще когда позади стена и бежать некуда. Но за каждым из троих незримо стояло племя — десятки поколений отважных предков. И не одно племя: у Рескупорида в жилах текла кровь эллинов и фракийцев, у Ардагаста — венедов и росов, у Инисмея — аланов и усуней.
Выкрикнув сарматский клич: «Мара!», мальчики устремились вперед. В ответ раздался яростный рев трех глоток. Ардагаст, вспомнив венедский обычай — сражаться без сорочки или с открытой грудью, рванул на груди рубаху, открыв засиявший вдруг ярким светом золотой оберег. И, странное дело, красный демон отскочил назад, прикрыв одной лапой львиную морду и словно забыв о черном мече в другой. Потом все же отбил направленный ему в сердце клинок росича, однако сражался после этого как-то вяло, только отражал удары и все время прикрывал лапой глаза. Но Ардагасту и без того трудно было биться коротким клинком против длинного, который к тому же держала могучая лапа. Да еще насмерть перепуганный кудрявый мальчишка не мог додуматься хотя бы встать и не валяться под ногами у бойцов, и приходилось следить, чтобы демон его не раздавил своими тяжелыми ногами с когтями на пальцах.
Сармату с эллином тоже приходилось нелегко. Акинак Инисмея лишь скользнул по ребрам черного демона, и тут же тяжелый кулак отбросил сына Фарзоя к стене. Следующий удар искрошил бы его ребра о стену, как кузнечный молот о наковальню, но царевич нырнул под руку Гершаэля и всадил ему акинак в лицо на колене, прямо в глазницу. Демон громогласно взвыл, нога его подломилась, и он упал на бок. Инисмей с быстротой барса вскочил демону на грудь и вонзил акинак ему в сердце по самую рукоять, Демон взревел оставшимися тремя глотками, дернулся и замер бессильной грудой только что грозных мышц. Его лапы успели лишь изорвать на царевиче плащ и кафтан. Руку Рескупорида с акинаком перехватил белый демон, и царевич выпустил кликок. Демон одной лапой подтащит царевича к себе, отпустив гадкую шутку. Но Рес изо всей силы ударил его кулаком в переносицу, и Мовшаэль разжал пальцы. Тогда мальчик принялся прыгать вокруг неповоротливого толстяка и бить его в самые уязвимые места, при этом уходя из-под ударов не хуже Ардагаста. И все же трудно было свалить такую глыбу мяса, а подобрать акинак, попавший под ноги демону, никак не удавалось.
Вдруг за широкой спиной Лейбаэля раздался шум, и львиная голова упала к ногам изумленного росича. Извергая фонтан крови, могучее красное тело рухнуло. Перед мальчиками стоял, сжимая окровавленный меч, человек с орлиным носом и седеющей курчавой бородой, в простом кафтане и широких складчатых шароварах. Мовшаэль, увидев, что остался один против четырех, враз переменился. Его бледное тело стало полупрозрачным, и очередной удар Реса пришелся словно в туман. Взмахнув нетопырьими крыльями, демон взлетел и вскоре растворился в ночной тьме.
— Я Мгер, князь Арцруни, армянин. А вы кто, мальчики? Пока что знаю одно: вы — единственные мужчины, кого я встретил в этом городе, клянусь Михром-Солнцем!
Князя армянин напоминал разве что поясом с золотыми бляхами да гордым и прямодушным взглядом.
Царевичи, приосанившись, назвали каждый свое имя, род и царство. Тут из дома вышел невзрачный лысый человечек, поднял с земли дрожащего кудрявого мальчика и рассыпался в благодарностях и похвалах мужеству достойных царских сыновей и не менее достойного князя.
— Так ты прятался, когда твоему сыну грозила смерть? — сурово оборвал его Мгер.
— Это всего лишь мой раб. Вы видите, у бедного писца нет денег даже на взрослого раба. И что я мог сделать против трех таких ужасных демонов? Только молиться Зевсу! И он прислал вас, о храбрейшие из героев…
Взгляд князя был таков, что писец поспешил, низко кланяясь, вместе с мальчиком исчезнуть в доме.
Ардагаст с гордым видом протянул руку к черному мечу Лейбаэля, но Мгер схватил росича за плечо:
— Не трогай! Такой меч — не для доброй руки. Его уничтожить не всякий маг сумеет. — Он снял ножны с трупа демона и вложил в них меч, обмотав рукоять платком. — Как ты сам хоть жив остался? Клинок у тебя, вижу, не зачарованный.
Тут Ардагаст вспомнил увиденный им на улице труп: разрубленная, обгоревшая дочерна голова, в руке — оплавленный обломок меча. Вот от чего его спас оберег Огнеслава! А острый глаз Мгера уже заметил золотой амулет.
  
— Пять грифоньих голов,… Послушай, откуда у тебя эта вещь? Я о ней знаю.
Ардагаст замялся. Об армянском князе Вышата ничего не говорил, И тогда мальчик произнес слова, доверенные ему волхвом:
— Да светит тебе Солнце, брат!
— Да светит Солнце всем людям! Оказывается, мы с тобой оба воины Солнца, — улыбнулся армянин, — Хорошо, словно земляка встретил!