Любимый предатель (СИ)

— Все в порядке. Это всего лишь царапина..
— Да нет же… Я видела… — говорю я, пытаясь перехватить его руку, но у меня не выходит.
— Тебе показалось, — спокойно отвечает он, оставляя легкий поцелуй у меня на лбу, а затем улыбается — Но мне очень приятно, что ты за меня волнуешься.
Его слова заставляют меня нахмуриться.
— Кто тут за тебя волнуется? — раздраженно фыркаю я, отворачиваясь, чтобы он не видел мои горящие щеки, — Просто не хочу, чтобы ты пугал Алису своим видом при следующей встрече.
Конечно это ложь, но упрямство не дает мне признаться в этом. Упрямство и страх того, к чему может привести это беспокойство за Андрея.
Но, вместо того, чтобы обидеться или разозлиться, этот засранец рассмеялся.
— Ты. И, если правда так переживаешь за меня, можешь обработать царапины. В машине есть аптечка.
Первым порывом было послать его и отказаться. Наверное так было бы правильно. Так и стоило поступить. Но я не смогла. Вместо этого, подавив раздражение, я вздохнула и согласилась.
Когда за нами закрывается дверь машины, дождь усиливается, превращаясь в ливень. Стучит по окнам, омывая их водой, и превращая внешний мир в одно размытое пятно.
Мы сидим напротив, я кладу аптечку себе на колени, и Андрей включает свет в салоне, а затем протягивает мне сухое полотенце.
— Лучше оставь для руки, — говорю я, но в ответ он только качает головой.
— У меня есть еще. Держи.
Смущенно поблагодарив, я промакиваю лицо, волосы и руки, а затем принимаюсь за дело.
Первым делом я осторожно промываю рану перекисью, стараясь не смотреть на Андрея, и осматриваю его руку.
Тут он не соврал рана действительно не такая страшная, как мне показалось с самого начала. И все-таки ее не помешает обработать.
Все это время я чувствую на себе внимательный, задумчивый взгляд, чувствую его запах, такой знакомый, с древесными нотками, и стараюсь убедить себя в том, что меня это ни капельки не волнует. Но это ложь.
Мы находимся в тишине, только звук нашего дыхания и его периодическое приглушенное шипение нарушают эту тишину.
Закончив с обработкой раны, я накладываю на нее повязку и закрываю аптечку.
— Ну вот и все. Завтра обязательно сходи к врачу. Я тянусь к дверце машины, собираясь уйти, но он хватает меня за руку и тянет на себя. Я вздрагиваю от неожиданности и в следующий миг нависаю над ним, упираясь ладонями в крепкий пресс под его промокшей рубашкой. Его глаза встречаются с моими, и мои губы оказываются в сантиметре от его губ. Его шумное, горячее дыхание касается моей кожи, и я понимаю, что сама почти не дышу..
— Что ты делаешь?.. — шепчу я.
Он будто не слышит, глядя на меня затуманенными глазами.
Я собираюсь сказать еще что-то, но он накрывает мои губы неожиданным страстным поцелуем.
На мгновение я застываю от неожиданности, а затем из моей груди вырывается приглушенный стон, и с жаром отвечаю на поцелуй. Во мне снова пробуждается желание, которое я так долго старалась подавить. Мои пальцы зарываются в его темные мягкие волосы, и я забываю обо всем, позволяя себе раствориться в моменте.
Я чувствую, как его мускулистые руки оказываются на моих бедрах, страстно прижимая меня к своему телу. Теплота его тела проникает сквозь мокрое платье, заставляя меня стонать.
Его губы на миг отрываются от меня и смыкаются на моей шее, заставляя мою кожу гореть. С каждой минутой его поцелуи становятся более требовательными, а прикосновения — более уверенными. И в этот момент мне становится ясно, что все, что происходит между нами, нельзя остановить. Но, что важнее, я не хочу это останавливать.
  
Глава 14
 
Дура! Какая же я дура! Как так получилось, что всего за несколько дней я угодила в его ловушку?
Зачем он это сделал? Зачем снова заставил подпустить к себе, довериться? Зачем бередить давно угасшие чувства?
Простонав, я падаю на подушку, лицом вниз. Такой беспомощной я себя не чувствовала уже давно. Как я могла позволить ему зайти так далеко?
 
У меня до сих пор колотится сердце.
Оторвав лицо от подушки, я дрожащими пальцами касаюсь горящих губ, все еще чувствуя послевкусие от его поцелуя.
Это неправильно. Этого не должно было случится. Я не должна была подпускать его так близко. И тем не менее... Моя кожа все еще сохраняет его запах, от которого меня накрывают воспоминания о том, что было в машине.
Мне хочется сбежать от всего, забыть о том, что произошло. Весь ужас был в том, что глубоко внутри я ни капли не жалела о том, что случилось. Мне было хорошо с ним. Мне нравилось, как он касался меня, как смотрел на меня своими темными глазами, полными желания. Как кусал и посасывал мою кожу, покрывая ее поцелуями, будто в жизни не пробовал ничего вкуснее. Как я стонала и извивалась под ним, словно кошка, с каждым прикосновением и поцелуем подавалась вперед, желая большего.
Мне было мало. Господи, в какой-то момент я была готова сама наброситься на него, и я это сделала. Толкнула его так, чтобы он откинулся на сидении, и оседлала его.
Даже не знаю, что заставило нас опомниться, и добраться до дома родителей, прежде чем продолжить. Кажется Андрей не хотел, чтобы нас кто-то увидел, потому что в тот момент мне было абсолютно все равно. Я хотела почувствовать его в себе. Хотела забыть о том, как потеряла работу. Об унижении, которое испытала, когда поняла, что Виктор не примет моего отказа.
Чем бы закончился этот вечер, если бы не Андрей?
Сомневаюсь в том, что Виктор так просто отпустил бы меня. Не после того, как с угрозами притащил меня на этот вечер и потратился на платье.
Возможно он не стал насиловать меня, но вряд ли позволил бы остаться в компании после отказа. Такие, как он, не умеют принимать отказ. Да и им обычно не отказывают.
Может если бы я была другой… Корыстнее, наглее и безпринципнее, я бы использовала его нездоровую тягу ко мне себе на пользу. Я была бы точно такой же, как другие женщины Виктора, довольствуясь недолгим вниманием и дорогими подарками, но мне все это было не нужно. Никогда не было. Ни от него, ни от Андрея.
Я любила его еще задолго до того, как он стал успешным и богатым владельцем одной из самых крупных рекламных компаний. Тогда, когда он был просто Андреем.
И в тот миг, потеряв голову в машине, он ненадолго снова стал самим собой в моих глазах. Тем, кого я знала и любила всю свою жизнь. Тем, ради кого я когда-то была готова на все. Тот, память о ком заставила меня оставить Алису, и тот, чье отражение я каждый день видела в глазах дочери.
Едва ступив за порог, мы едва не снесли тумбу и все еще содержимое в коридоре, а еще, кажется, сбили несколько магнитов с холодильника, и один из них разбился, но я об этом даже подумать не успела, когда Андрей снова прижал меня к себе, захватывая мои губы в жаркий плен.
В какой-то момент со стены упала картина. Мое платье осталось там же, неподалеку от разбитой рамы, как и рубашка Андрея, и мы упали на кровать. Ту самую, к которой он меня в прошлый раз приковал.
Воспоминания об этом должны были вызвать у меня раздражение или злость, вот только их не было. Я не чувствовала ни того, ни другого. Только приятное волнение, смешанное с предвкушением.
Андрей будто прочел мои мысли. Я видела, как в его глазах зажегся опасный огонек, и уголок его рта поднялся в намеке на улыбку.
Глядя мне просто в глаза, он мягко, но решительно поднял мои руки над головой и прижал их к кровати.
— Ты ведь ждала этого, правда? — хрипло прошептал он мне на ухо, обжигая чувствительную кожу жарким дыханием.
Я почувствовала, как кровь приливает к моему лицу и ушам, а затем закипает во всем теле, концентрируясь где-то внизу живота, и закусила губу, чтобы не застонать, прежде чем он меня коснется.
— Не придумывай, — хрипло прошептала я в ответ, прикрывая глаза, когда он прикусил нежную кожу за ухом, и услышала его тихий, искренний смех. Он разошелся мурашками под моей кожей, и с моих губ сорвалось тихое, прерывистое дыхание.