Любимый предатель (СИ)

— Ты совсем с головой не дружишь? — прорычала я, — Кому вообще может понравится, если его насильно пристегивают к кровати и целуют без его согласия?!
Отстранившись, он хохотнул.
— О, ты бы удивилась... Но, если честно, Аня, что-то я не заметил особого сопротивления с твоей стороны. Признайся, в глубине души ты этого хотела.
Злость накрывает меня новой ослепляющей волной, и я прожигаю его ненавистным взглядом.
— Единственное, чего я от тебя хочу, Громов, так это того, чтобы ты оставил меня в покое и навсегда исчез из моей жизни.
— Мы оба знаем, что это невозможно, Аня. Из-за твоей маленькой лжи, — с горькой улыбкой добавляет он, — И, прежде чем ты начнешь вешать мне лапшу про то, что она — не моя дочь, знай, что я буду добиваться анализа на отцовство через суд. Может ты мне и изменяла, но, в отличие от тебя, гены не лгут.
Я промолчала, боясь, что голос выдаст меня дрожью, но Андрей и так видел, что он прав. Видел это по моим глазам.
— Мы можем решить все по плохому. Привлечь юристов. Поднять шумиху. Мне ничего не стоит засудить тебя за то, что ты скрывала ее от меня столько лет… Или сделать все тихо, по-хорошему.
Я знаю, что он прав. Именно поэтому я надеялась, что правда никогда не всплывет.
Сжав кулаки, я медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь сдержать слезы. Не хотела, чтобы он снова видел меня слабой и жалкой, как раньше. И все же мои глаза заблестели.
— Чего ты хочешь? — тихо спрашиваю я со смесью страха и усталости.
— Думаю ты и сама знаешь. Наша дочь. Я хочу стать частью ее жизни. Это меньшее, что ты можешь для меня сделать, учитывая то, сколько лет ее жизни я уже пропустил по твоей вине.
Я вспыхнула, собираясь возразить, но только крепче сжала челюсти, понимая, что от этого будет только хуже. У меня нет другого выхода. У меня недостаточно связей и средств, чтобы бороться с кем-то вроде него.
— Хорошо, — сдаюсь я, и он хмыкает.
— Я не ослышался?
Я с ненавистью смотрю на него и едва не рычу:
— Я не буду повторять дважды. Хочешь быть частью жизни Алисы — хорошо. Я дам тебе такую возможность. Но взамен у меня будет условие…
— И какое же? — Андрей насмешливо выгибает бровь, и я отвечаю:
— Вот это. Наручники. Массаж. Укусы и поцелуи. То, что ты сделал. Ты отпустишь меня, и это больше никогда не повторится.
Какое-то время он молчит, задумчиво глядя на меня. Я понятия не имею о том, о чем он думает, и, если честно, не хочу этого знать, а затем он хмыкает:
— Уверена, что не пожалеешь об этом, Аня? — хрипло спрашивает он, нависая надо мной, и я шумно сглатываю. Мое сердце стучит так громко, что я даже слышу его, и я с ненавистью выдыхаю:
— Единственное, о чем я жалею, так это о том, что правда вообще вскрылась.
Андрей снова хмыкает, и в последний раз прикусывает мою мочку уха, заставляя меня дрожать от злости и желания.
— Маленькая врушка, — шепчет он, обжигая мое ухо горячим дыханием, а затем раздается тихий щелчок, и Андрей освобождает мои руки от наручников.
Я вскакиваю с кровати, нервно одергивая одежду и поправляя волосы, и ищу взглядом туфли, одновременно с подозрением поглядывая на него.
К счастью, больше он не пытается ко мне приблизиться. Только стоит и смотрит на меня со своей раздражающей улыбкой.
Мои колени все еще дрожат от нервов и возбуждения. Натягивая туфли, я так тороплюсь, что несколько раз чуть не теряю равновесие, и только чудом не падаю, что неслабо его веселит, и одним богам известно, чего мне стоит не показать этому козлу средний палец.
А еще я чуть не забываю о причине своего прихода, и вспоминаю лишь благодаря тому, что в соседней комнате что-то с грохотом разбивается, заставляя Андрея мигом напрячься.
— Какого хрена? — спрашивает он, и на моих губах появляется издевательская улыбка. Я-то уже знаю с каким монстром ему предстоит жить, а вот он еще даже не догадывается.
— Это Степа. Мамин кот. Судя по звуку, опрокинул горшок с маминым фикусом. Удачи с уборкой! — фыркаю я, и, круто развернувшись на каблуках, выбегаю из квартиры, а потом и из подъезда.
 
Весь путь до метро мое сердце так стучит, словно вот-вот проломит грудную клетку. И даже там, запрыгнув в вагон, я никак не могу успокоиться.
Что это такое было? Какого черта он творил?! И какого черта я так реагировала на него?!
Почему он снова на меня смотрел так, как раньше? До дрожи в коленях и бабочек в животе? Проклятье! Там, в своей бывшей комнате, я чуть не потеряла голову!
Нет, больше я его к себе не подпущу. Никогда.
Только глупец дважды наступит на одни и те же грабли, а я, может и наивная, но не идиотка.
Это просто физиология. Проблема в том, что у меня давно никого не было, а этот придурок слишком хорошо знает меня и мое тело.
И все же я продолжаю злиться на саму себя.
Я снова позволила ему выиграть. Он получил то, чего хотел: мое добровольное согласие, и мое унижение.
От последней мысли на душе стало мерзко. Захотелось помыться, смыть с себя следы от его прикосновений. Стереть воспоминания о сегодняшнем дне.
Но я не могла забыть. Это въелось в мою память так же сильно, как и тот наш последний разговор перед разводом, в его офисе. Я помнила все, связанное с ним, даже не желая этого.
Стоило закрыть глаза, как я вновь видела, чувствовала его. И за это я ненавидела его еще больше.
Я почти доехала до своей остановки, как вдруг получила сообщение с незнакомого номера:
Это мой второй номер. Сохрани, чтобы не потерять.
И помни о нашей сделке. Я хочу встретиться с Алисой завтра вечером. Время и место обсудим завтра.
И даже не думай хитрить. Со мной твои игры не пройдут.
  
Глава 8
 
Глава 8
Андрей
Черт. Кажется я перестарался.
После ее ухода я еще почти час пытаюсь прийти в себя, с чем неплохо помогает справиться холодный душ. Но, стоит снова взглянуть на кровать, к изголовью которой все еще пристегнуты наручники, как меня снова накрывает.
Я добился своей цели. Выбил из нее согласие. Возбудил и подразнил, от чего сам получил немало наслаждения. Мне следовало бы радоваться, но с ее уходом я снова ощутил пустоту. Совсем как тогда, получив документы о разводе.
Проклятье! Неужели я зашел слишком далеко? Неужели, заигравшись, пробудил старые чувства к Ане?
Нет. Это невозможно. Только не после ее предательства.
Нет. Дело в другом. Я хочу мести. Хочу, чтобы она прошла через то же, через что и я. Но, не смотря на мои угрозы, я бы ни за что не стал впутывать в это нашего ребенка. Это слишком бесчеловечно даже для кого-то вроде меня.
Я не обманывался. Понимал, что, даже не смотря на свою коварную натуру Аня — хорошая мать. Видел это по ее глазам, полным страха потерять своего ребенка. А значит и Алиса скорее всего любит ее. Поэтому я не мог просто взять и забрать ее у Ани.
Но я мог отомстить ей иначе.
Не смотря на все ее взгляды, на все ее слова, она хотела меня так же сильно, как я ее. Она отвечала на все мои прикосновения так же, как и раньше, если не сильнее, чувственнее.
Если бы я не знал ее, то решил бы, что с нашего развода у нее никого не было, но это невозможно. Прошло слишком много времени. Даже я иногда искал утехи у других женщин. Не может быть, чтобы она…
Выругавшись, я отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи, и нервно зашагал по комнате, а затем зашел в соседнюю и выругался еще громче.
Насчет фикуса Аня не ошиблась. Бедное растение лишилось не только горшка, но и пары листьев, да и его стебель надломился во время падения. А пушистый гад сидел на шкафу, медленно обмахиваясь белым хвостом, и смотрел на меня, как на своего персонального раба.
Прищурившись, я пригрозил коту кулаком и принялся убирать это безобразие.
Другого горшка не нашлось, так что несчастный фикус вместе с остатками земли переехал в старое ведро. Убрав осколки и следы преступления пушистого засранца, я вспомнил о том, что Аня собиралась его покормить, и пошел на кухню в поисках кошачьего корма. Нашел какой-то сухой в шкафу, и снова ругнулся, потому что дверца шкафа заскрипела и повисла на одной петле.