Теневой Перевал (СИ)

— А если бы маркграф де Валье постоянно не медлил, разгром аталийцев был бы еще более сокрушительным, — добавил граф. — С двумя армиями под вашим мудрым командованием вся Аталия была бы сейчас под вашим контролем.
— Полагаете, ваш племянник в сговоре с де Гонди? — прищурился герцог. — Ведь маркиз де Гонди был постоянно подле него.
— Не исключаю такой возможности, — с готовностью ответил граф де Грамон. — Только в таком случае мне не совсем понятны его мотивы.
— О чем вы?
Внешне Генрих выглядел как всегда бесстрастным и непоколебимым, но внутри он ликовал. Наконец-то настало время мести!
— О том, что бастард моего брата недалеко ушел от своего отца, — ответил граф. — Страсть к интригам и дворцовым переворотам, видимо, передалась ему по наследству. Причем эта черта никогда не проявлялась в характерах других наших предков. Похоже, старая поговорка о гнилом зерне в колосе придумана не на ровном месте.
— Ваш племянник задумал свержение короля? — глаза Бофремона слегка расширились.
— У меня есть все основания так полагать, — твердо произнес граф де Грамон.
— Но позвольте… — похоже, слова графа поставили герцога в тупик. — Мне всегда думалось, что ваш племянник был одним из самых преданных сторонников его величества. И вот теперь вы утверждаете, что он намеревается свергнуть Карла с престола…
— Вероятно, я не совсем точно выразился, — торопливо произнес граф де Грамон. — Говоря о том, что бастард моего брата намерен свергнуть короля, я не имел в виду правителя Вестонии. Я говорил о короле Астландии Оттоне Втором. Злой умысел маркграфа де Валье налицо. Иначе, как объяснить тот факт, что он прячет в замке «Лисья нора» принцессу Софию-Верену, единственную выжившую дочь Конрада Пятого, выдавая ее за свою дальнюю родственницу по материнской линии?
В следующее мгновение Генрих наблюдал за метаморфозами на лице герцога де Бофремона.
Сначала его лицо оставалось неподвижным, словно он не сразу осознал услышанное. Глаза герцога сперва смотрели вперед, но постепенно начали расширяться, как будто разум только начинал улавливать смысл сказанного.
Медленно на его физиономии появилась тень тревоги — взгляд сместился, брови приподнялись, а мышцы лица напряглись. Его взгляд стал более острым, в нем сперва вспыхнуло осознание угрозы, но затем на герцога вдруг будто снизошло озарение. Его рот растянулся в довольной улыбке, и лик просветлел. Герцог де Бофремон от переполнявших его чувств даже хлопнул в ладоши, заставив графа де Грамона вздрогнуть от неожиданности.
— Мессир, вы уверены в том, что это дочь Конрада Пятого? — с надеждой в голосе спросил герцог, подавшись при этом вперед.
— Абсолютно, — кивнул граф де Грамон, пока не совсем понимая, что именно вызвало веселость герцога. Признаться, он ожидал от того немного другой реакции. — Так вышло, что я невольно стал свидетелем разговора принцессы Софии с графом де Ронди, который сразу же узнал ее. Ведь, по его словам, она как две капли воды похожа на свою бабку, королеву Софию. После этого девчонка уже более не отпиралась.
— Постойте, граф… — остановил его герцог. — Вы сказали, что стали свидетелем…
— Меня никто не видел, — понимающе ответил граф де Грамон.
— Это очень хорошо, — удовлетворенно произнес герцог и снова улыбнулся.
— Зная о том, что наш король является союзником короля Астландии, я считаю, что действия маркграфа де Валье ставят под удар этот крепкий союз.
— Надеюсь, вам хватило мудрости не сообщать об этом в канцелярию? — напрягся герцог де Бофремон. — Или искать встречи по этому вопросу с кем-то другим?
— Так как мои обращения и прошения на имя короля по иным моим делам по сей день остаются без ответа, я решил, что сообщения такого рода нашему королю должен доставить только самый приближенный к нему человек, — произнес граф де Грамон. — Иными словами — это вы, ваша светлость.
— Вы поступили в высшей мере предусмотрительно, граф! — довольным голосом произнес герцог.
— Могу ли я рассчитывать на то, что вы позволите мне присутствовать в момент вашего объявления королю о предательстве маркграфа де Валье? — спросил Генрих.
 
— Этого я не могу вам обещать, граф, — покачал головой герцог де Бофремон после недолгой паузы. — По причине того, что я не собираюсь ничего сообщать Карлу.
Ответ герцога в первое мгновение лишил Генриха дара речи. Неужели все планы уничтожить бастарда полетят псу под хвост? На миг граф де Грамон ощутил, как ледяные оковы страха сковывают его сердце. Ведь он уже давно распознал, что задумал ублюдок его старшего брата. Этот мерзавец планирует стать главой рода. Не трудно догадаться, что произойдет с самим Генрихом и его семьей. Дочерей он, скорее всего, не тронет, а вот сыновья…
При воспоминании о Габриэле граф осекся… Нет у него больше сыновей. Остался только Франсуа. И в смерти Габриэля граф винил Макса, который специально не спешил идти на соединение с армией герцогов.
— Я решил немного иначе воспользоваться этой ценной информацией, которой вы меня любезно снабдили, мой друг, — улыбка герцога де Бофремона напоминала сейчас оскал. — Я не буду сообщать Карлу о делишках вашего племянника. Потому что о них ему сообщат послы короля Астландии, который будет вне себя от бешенства, когда узнает, что правитель Вестонии ведет какую-то свою игру с участием единственной наследницы свергнутого Конрада Пятого. Как вы думаете, граф, кого в первую очередь поглотит политическая буря, которая очень скоро разразится?
Предгорье Теневого перевала.
Я стоял на вершине скалы и разглядывал раскинувшуюся внизу каменистую пустыню, которую устилал выпавший ночью снег. На горизонте тянулась темная линия лесов — граница моего маркграфства.
Должен заметить, что за время нашего отсутствия, предгорье, попавшее под прилив, нисколько не изменилось. И этот пейзаж не особо отличался от того, что мы видели с противоположной стороны Теневого перевала.
Там царила та же каменистая пустыня, которая тянулась вдаль на многие километры. К слову, та часть Тени здорово отличалась от той, где я был первый раз. Животный и растительный мир там был намного беднее, а следов поселений разумных и вовсе не наблюдалось. Хотя мы отдалились от горного хребта вглубь Тени почти на две недели пути.
Мы шли по следам Серых, которые вывели нас к широкой реке, тянувшейся куда-то на север. Лодок или плотов на берегу мы не нашли. Из чего выходило, что остроухих, скорее всего, доставили кораблем или лодками, которые потом уплыли восвояси.
Переночевав у реки, мы отправились назад к Теневому перевалу, где и провели несколько месяцев, исследуя храм и подземелья вокруг него, а также в перерывах охотясь на теневых зверей и химер. Все это время я терпеливо ждал появления Серых, но, увы, никто так и не явился. В конечном итоге, к всеобщей радости мне пришлось объявить, что мы возвращаемся домой.
Мои предположения насчет бурого круда оказались неверными. Он не собирался отторгать мою энергию. Наоборот, золотая мана начала очень медленно, но очень уверенно трансформировать место силы под себя. И чем больше времени проходило, тем лучше я стал ощущать сам бурый круд и это место в целом. Мне пока не было ясно, к чему это все приведет, но за несколько месяцев я здорово освоился в этих подземельях.
Остановившийся рядом со мной Сигурд отвлек меня от мыслей. Я оглядел своих спутников, которые от количества висевших на них торб были похожи, скорее, на маркитантов, чем на страйкеров. На их лицах, раскрасневшихся от утреннего морозца, играли веселые улыбки.
Лео и Эльза переглянулись. Ну, у этих щеки горят не только от холода. Похоже, дело идет к свадьбе.
Георг фон Линц, заметив мой взгляд, усмехнулся и тайком кивнул на влюбленную парочку. Я понимающе усмехнулся в ответ.
С собой мы несли все добытые круды, а также некоторые находки из храмовой сокровищницы: доспехи, оружие и образцы материалов. Отдельно в моей перевязи хранились золотые круды, которые я пока не пытался использовать, а также те маленькие фигурки животных.