Sin (СИ)

Сделала глубокий вдох-выдох, повторяя так несколько раз и пытаясь привести дыхание в норму. Присела в кресло и опустила голову, прикрывая глаза. Я не понимала опрометчивого поступка Килла и не могла разобраться со своими неоднозначными чувствами. Я не представляла, что ждало нас дальше, ведь как раньше уже не будет. Конечно, нет…
Почему они так долго?
Что можно решать?
Я нервно постукивала ногой и гипнотизировала дверь взглядом. Наконец, она открылась, и на пороге появился Килл. Вскинула резко глаза и посмотрела на его мрачное лицо, которое сразу же преобразилось.
— С днем рождения, Джи, — сказал он, улыбнувшись.
— Да, спасибо, — промямлила в ответ и вцепилась вспотевшими ладонями в обивку дивана.
— Кажется, тебе не понравился подарок, — произнес разочарованно Килл, пристально рассматривая меня. Он прошел в номер, открыл бар, достал бутылку и два фужера.
«Я не была готова к такому».
— Я… — запнулась и опустила глаза в пол, — я не ожидала.
— Конечно, это ведь сюрприз, Джи, — хмыкнул парень и подошел ближе, протягивая джин-тоник, но я отрицательно покачала головой. — Тебе надо расслабиться, — с нажимом повторил он.
— Да, но…
«Я не могу. Я сейчас разлечусь на сотни молекул и атомов».
— Объясни, пожалуйста.
Килл вздохнул и сел напротив. Как он может быть таким спокойным, если под окнами до сих пор ждут фанаты и, скорее всего, уже папарацци? Почему он молчит и ничего не говорит? Ведь это касалось не только его, но и меня! Нас! Он создал эту шумиху!
— Я хотел всего лишь сделать приятное, но ты этому не слишком рада, — тихо, но четко сказал парень, глядя на стакан с прозрачной жидкостью, на дне которого таяли кубики льда.
— Я рада…
— Я не слепой, — перебил Килл и выпил содержимое, отставляя на стол со стуком пустую емкость.
— Так бы отреагировала любая девушка, — я нахмурилась и взглянула на помрачневшего парня. Неужели он не понимал, что я испугана?
— Мы общаемся примерно год, так?
— Да…
— И ты уже длительное время убегаешь от прошлого.
Я удивленно моргнула и встретилась с грифельными глазами, которые внимательно изучали меня.
— Убегаю?
— А как это назвать? Ты не задумывалась о своем будущем? Или решила провести остаток жизни, выступая в непонятных барах с группой отца?
Я прерывисто вздохнула, опуская устало плечи — Килл видел меня насквозь.
— Не пора ли остановиться и задать вопрос, чего хочешь ты?
«Не дави на меня…».
— Сначала ты следовала за чужой мечтой, которая тебе не принадлежит, затем убегала от боли, которую принес человек.
— Ты не понимаешь… — тихо бормочу, цепенея от не прошенных воспоминаний.
— О нет, Джи, понимаю.
— Нет!
Резко вскакиваю, хватаю сумочку и достаю сигареты. Почему я чувствую облегчение, убивая себя ядом?
— Дай, — настойчиво говорит Килл, отбирая из трясущихся рук зажигалку. Легкие наполняет отравляющий дым, и я постепенно успокаиваюсь. Почему я такая слабая и глупая?
— Хватит обманывать себя, — продолжает парень, когда я тушу сигарету и беру в руки стакан, который он наполняет джин-тоником. — Ты молодая, красивая, талантливая девушка. У тебя может быть не менее яркое светлое будущее, чем у Эванса.
— Пожалуйста…
— Черт, Джи! — повышает голос Килл, где слышатся нотки раздражения и гнева, а я вжимаюсь испуганно в кресло. Он впервые вышел из себя и разозлился. — Прошло три года. Три! Не три дня, месяца, а три гребаных года.
Он встает и запускает пальцы в волосы, «разрушая» идеальный беспорядок, над которым трудился стилист.
— Неужели у тебя никогда не возникало желания доказать ему… — Киллер делает паузу и поворачивается, — нет, доказать в первую очередь себе, что ты чего-то стоишь, и у тебя тоже есть конкретная цель в жизни?
Сглатываю и сжимаю стакан пальцами, глядя на прозрачные кубики льда.
— Я хотела быть с ним, только и всего… — выдавливаю с болью из себя ненавистную правду и выливаю внутрь алкоголь, который приятно течет по грудной клетке.
— В этом и проблема. Ты потеряла себя, Джи, — Килл присаживается передо мной на корточки и кладет руки по обеим сторонам от бедер. — Поэтому я хочу помочь тебе.
 
— Ты все заранее запланировал?
Он хитро щурится и кивает:
— В каком-то смысле, да. Нормальная заварушка, м? Как считаешь?
— Ты создал на свою задницу большие проблемы, — расслабленно смеюсь и уже не чувствую того беспокойства, которое терзало.
— Не переживай о моей заднице, она уже привыкла, — сверкает дымчатыми глазами Килл, а из груди вырывается хриплый смех, глядя как в сером омуте пляшут чертики.
Он поднимается и обходит кресло, становясь позади. Убирает пряди моих волос и ласково касается пальцами плеч, отчего я вздрагиваю.
— Ты очень напряжена.
«Конечно, потому что ты вызываешь во мне непонятные ощущения… И завтра мой телефон будут обрывать звонками. Наш поцелуй увидят миллионы. И еще потому… что меня давно так никто не касался…».
Килл осторожно спускает бретели платья по рукам и умело массирует напряженные мышцы. От удовольствия хочется растечься по креслу и застонать.
— Завтра я улетаю в Лос-Анджелес, — доносится, будто издалека его мягкий голос.
— Завтра? — неразборчиво мычу в ответ.
— Да, — он массирует большими пальцами затылок, а я закусываю губу. — И хочу, чтобы ты полетела со мной.
Удивленно открываю рот и распахиваю глаза, фокусируя зрение на складках черного платья.
— Ты должна вновь блистать на сцене и счастливо улыбаться, как в тот раз, когда я впервые увидел твое выступление.
Ладони Килла невесомо гладят мои руки, словно он проводит перышком, и кожа сразу становится «гусиной».
— Поэтому не убегай и останься со мной, Джи, — шепчет он на ухо, гипнотизируя своим бархатным тембром.
Облизываю пересохшие от волнения и переживания губы, медленно умирая от возбуждающих прикосновений, которые он дарит мне и пробуждает ото сна.
— Согласна?
Я не знаю…
Я боюсь…
— Да, — еле слышно выдыхаю, уже не соображая, потому что мозг отключается, а Килл целует в плечо и шепчет:
— Правильный ответ.
***
Син
Меня будит какой-то раздражительный шум. Даже сквозь сон хочу убить того, кто не дает нормально отдохнуть и отоспаться, после концерта. Прижимаю подушку к голове, но это гиблое дело, потому что крик стоит конкретный на весь номер. Откидываю одеяло и сажусь на кровати, прислушиваясь. Конечно, этот шум называется Оззи — кто бы сомневался. Выругиваюсь и сонно бормочу:
— Какого черта он тут забыл.
— Малышка Джи, что происходит? — орет он, как потерпевший, а я хмурюсь. Джи?
— Бля, скажи, что это фуфло или монтаж, и с тем уродом целовалась не ты, — ведет разговор на повышенных тонах друг, а мои брови сдвигаются к переносице. О чем он вообще?
Встаю и натягиваю первые попавшиеся штаны, выходя в гостиную, и застаю посреди комнаты Оззи. Он поворачивается, замечая меня, и закрывает смартфон рукой.
— Это пи*дец, дружище, — шипит друг, округляя «в ужасе» глаза.
— Что? — не врубаюсь, о чем тот говорит.
Оз шикает и косится на телефон. Затем берет пульт и включает телевизор.
— В Лос-Анджелесе? Ты это серьезно? — он снова выпучивает глаза, как ополоумевший, и поясняет: — Тот мудак запудрил ей мозги, она сошла с ума, чувак. Ее надо срочно спасать.
— Слушай, ты уже достал, — быстро шагаю и вырываю телефон, недовольно глядя на экран.
— Оззи? — произносит до боли знакомый голос. Прищуриваюсь, рассматривая ее фото, выдыхаю и отдаю смартфон другу, который странно пялится на меня.
— Эй, малышка Джи, я тебе позже перезвоню, ладно?
Прохожу на кухню и включаю кофеварку. Беру «Lucky Strike» и закуриваю, возвращаясь в гостиную.
— Ты объяснишь, почему тусуешься в моем номере рано утром и орешь?
— Лучше посмотри, — кивает Оз на экран плазмы. — Тебе это «понравится».