Sin (СИ)

— Поверь, он той ориентации, — хмыкаю, вспоминая неожиданный поцелуй в щеку, и непринужденно улыбаюсь, глядя в прищуренные синие глаза Черелин.
— Да? Отлично! — хлопает она в ладоши и даже подскакивает на кресле. — Он той ориентации, — загибает пальцы девушка, а я закатываю глаза, — потрясающе выглядит, у вас много общих интересов… Да ты обязана согнать паутину, которой там заросла!
— Черри! — хохочу в голос, стараясь не испортить макияж, потому что в уголках глаз уже собираются слезы.
— Либо я пожалуюсь Сину…
— О Боже, чокнутая… — еле проговариваю, качая головой, и сдерживаю смех.
— Поверь, он будет не против помочь, — продолжает издевки Черелин.
— Ты ненормальная. Ладно, мне пора.
— Все-таки подумай над моим предложением или скоро мхом зарастешь, — кидает она напоследок.
Заканчиваю разговор, закрывая крышку лэптопа. Конечно, это все весело и смешно, но на душе «скребут кошки» и очень тоскливо, после слов Черелин и напоминания о Сине.
— Нет, Браун, никакой печали. Тебе ведь сегодня двадцать два, — подбадриваю себя и улыбаюсь отражению в зеркале.
***
Winspear Centre находится в самом «сердце» Даунтауна и выступать там — большая честь. Я вышла из такси и осмотрелась, замечая огромное столпотворение неформалов возле входа в здание. Сразу видно — поклонники рок музыки. На стенах висело несколько плакатов с названием группы и фото каждого участника. Мой взгляд задержался на мужественном лице Килла и его серых загадочных глазах. На голове «профессиональный беспорядок», губы изогнуты в обворожительной улыбке — он знает, как завладеть вниманием каждой девушки.
Зал постепенно заполнялся шумными фанатами, которые скандировали название группы. Над сценой установили несколько экранов и горели неоновые буквы «Fhantom». Я сжимала и разжимала пальцы, горя от предвкушения чего-то невероятного, и смотрела в ожидании на сцену, где вот-вот появятся участники.
Свет приглушили, отовсюду раздался восторженный свист и аплодисменты. Прожектор выхватил в центре густого дыма фронтмена группы — Киллера. Уши чуть не заложило от женского визга и писка, а на островок сцены стали выходить один за другим музыканты, приветствуя публику. Шоу началось…
Я не сдерживала восторженной улыбки, наблюдая за Киллом и слушая его магический голос. Каждая строчка, песня, пропитана смыслом, а в комплекте с его бархатным тембром — выходило что-то невообразимое. Я не переставала удивляться, как он с легкостью заманивал «в свои сети» харизмой и интригующим образом, улыбкой. Неужели он тогда был несчастлив, и это всего лишь «фальшивая маска» для фанатов? Я считала Килла уникальным человеком и музыкантом, безмерно талантливым, но не понимала, почему в нем погас «огонек». Можно ли его зажечь вновь?
Пару раз наши глаза пересекались, пока его взгляд блуждал по VIP-зоне, и я ловила широкую довольную улыбку Карлейла. Удивительно, что в таком скоплении людей, он находил именно меня — от этого в груди разливалось приятное тепло. По коже бегали знакомые мурашки, которые настораживали, а сердце ускоряло ритм, когда я вспоминала прикосновение его губ.
Полтора часа пролетели незаметно. Хотелось крикнуть «Еще!», потому что слушать его, смотреть — одно удовольствие. Но это был еще вовсе не конец…
— Сегодня день рождения у одного важного для меня человека, — произносит таинственно Килл, находя мои ошарашенные глаза.
Черт… Не может быть. Пальцы сжимают нервно черную шифоновую ткань платья, в ушах нарастает шум. Он улыбается одним уголком губ, наклоняет немного голову, а шоколадные влажные пряди спадают на лоб.
Фанаты одобрительно гудят, я же недоверчиво кошусь и мотаю медленно головой. «Не делай этого» — безмолвно прошу Килла, потому что понимаю: если сейчас он назовет мое имя, нашим «тайным отношениям» придет конец. Кто знает, что произойдет потом. Катастрофа? Апокалипсис? Эта новость точно попадет в интернет, на первые полосы таблоидов, и о ней будут говорить абсолютно все! Неужели он решится на такое?
 
— Поэтому я хочу, чтобы вы помогли мне. Давайте вместе со мной поздравим ее! — кричит он в микрофон и напевает: — С днем рождения тебя-я-я.
Прикрываю рот рукой, не веря глазам и ушам, что это на самом деле. Карлейл Бэйл сумасшедший. Его лейбл хотя бы знает о выходке? Это ведь грандиозный скандал!
Килл продолжает петь, глядя на меня, и хитро улыбается, будто совершил что-то запретное. Внутри все переворачивается вверх тормашками. Люди в VIP-зоне уже странно косятся в мою сторону. Поднимаюсь на ноги, так как не могу усидеть на месте. Весь зал поет вместе с Киллом «С днем рождения тебя!», как одно целое. Я смотрю в его глаза, и верчу пальцем у виска, говоря одними губами: «Ты — дурак».
— С днем рождения, Джинет, — заканчивает он, и вокруг взрываются овации.
В глаза ударяет луч яркого света. От неожиданности на секунду зажмуриваюсь. Нет, нет, нет… Теперь еще все видят виновницу торжества — чудесно.
— Джи, я знаю, что мой подарок не очень оригинальный, но это песня сегодня звучит только для тебя, — произносит Килл и поворачивается к остальным участникам группы, кивая. Затем снова поднимает голову, встречаясь со мной взглядом.
Не могу описать всю гамму эмоций, бушующую внутри, потому что эти ощущения странные: удивление, радость, страх, восторг — они слились воедино. Меня разрывает на части. Играет знакомая мелодия, а Килл спускается со сцены. Хочу заорать: «Ты совсем рехнулся?!», глядя как он уверено идет между рядами. С ним сразу же вырастает несколько охранников. Все выглядит как в голливудском кино: один прожектор направлен на меня, побледневшую от шока, второй — на Килла, орущие фанаты вокруг, готовые его разорвать, и песня, которую он исполняет для меня.
— Я не настолько силён, чтобы не приближаться к тебе. Не могу убежать от тебя, потому что просто прибегаю обратно. Как мотылёк я стремлюсь к твоему пламени. Произносишь моё имя, но это звучит иначе. Ты смотришь мне в глаза, и я лишаюсь гордости. Моя душа подчиняется, а моё сердце падает ниц перед тобой. (слова из песни «Not Strong Enough» группы Apocalypticа)
Вокруг происходит какой-то ужас, неистовство. Даже не замечаю сходящих с ума поклонников, будто отключая звук. Только его мягкий голос и слова имеют какое-то значение сейчас. Я не могу оторвать от него взгляда, пока Килл поднимается на второй этаж и оказывается уже в VIP-зоне.
— Когда ты далеко, это убивает меня. Я хочу и уйти, и остаться. Я в полном замешательстве, так трудно выбрать между удовольствием и болью. Я знаю, что это неправильно и правильно одновременно. Даже если я попытаюсь выиграть в этом противоборстве, моё сердце одержит верх над разумом. К тому же я недостаточно силён, чтобы держаться от тебя на расстоянии.
Если бы не охранники-шкафы, от Килла ничего не осталось. Как он вообще додумался до такого? Зачем рисковать? Неужели… он действительно настолько влюблен в меня, и ему неважно, что будет потом?
— Я не настолько силён, чтобы не приближаться к тебе. Что мне делать? Я бы умер без тебя… В твоём присутствии моё сердце не знает стыда. Я не виноват, потому что ты ставишь моё сердце на колени, — нас разделяют всего лишь какие-то незначительные метры.
Уже не представляю, что он припас еще. Прижимаю руки к груди, чувствуя бешеное сердцебиение, и смотрю в искрящиеся глаза цвета стали.
— Даже если я попытаюсь выиграть в этом противоборстве, моё сердце одержит верх над разумом. К тому же я недостаточно силён, чтобы держаться от тебя на расстоянии.
Последние строчки, ревущая внизу толпа, словно взбунтовавшийся океан, кривая мальчишеская улыбка Килла, вспышки камер — и я в центре этого безумства, словно главная героиня кино. Килл уже в шаге от меня. Когда он наклоняется, и мы чуть не соприкасаемся носами, я затаиваю дыхание. Одну руку он кладет мне на талию, вторую запускает в волосы, а горячие губы накрывают мои — вмиг все звуки растворяются. Хватаюсь за Килла, потому что ноги отказываются держать вертикально. Я забываю о том, что на концерте, внизу орут фанатки, а наш поцелуй снимают на сотни телефонов. Нет, сейчас важно другое: он, я и странные чувства, которые взрываются миллионами фейерверков внутри.