Sin (СИ)

Быстро записываю ноты и партии, чтобы не упустить этот особенный ни на что не похожий момент, напевая себе тихо под нос. Даже не замечаю, как губы расплываются в довольной улыбке от странного ощущения… эйфории? Беру стоящий неподалеку Гибсон и провожу любовно по гладкой поверхности. Акустическая или электро — только эта марка гитаростроения. Изготовленная полностью из красной ели и махогани, довольно старая, но ее кристально чистый звук, глубина басов делают свое дело — она идеальна. Парни не разделяют моей страсти к гитарам. Для меня же это больше, чем инструмент, больше, чем неодушевленный предмет. Мы друг друга слышим: она — мой внутренний голос, а я — прекрасную музыку.
— Чем занимаешься?
Пальцы соскальзывают со струн, а глаза находят девушку, опирающуюся о дверную коробку. Она с любопытством смотрит на разбросанные листки и делает несколько неуверенных шагов, будто спрашивая, можно войти или нет. Убираю в сторону Гибсон и оглядываю беспорядок, который устроил.
— Ты пишешь… музыку? — удивленно протягивает Джи, бегая глазами по исписанным табулатурам. — Прости, если помешала, — быстро добавляет она.
— Да… типа того, пишу, — прочищаю горло и хватаю банку с пивом, делая несколько жадных глотков. — Все нормально, ты не помешала.
— Серьезно? Это ведь круто. Почему тогда группа играет только каверы, если ты композитор?
Девушка устраивается рядом и берет листки, но через минуту откладывает и смущенно улыбается:
— Как ты в этом разбираешься? Конечно, я знаю, что такое скрипичный ключ и ноты, но…
— Композитор? Ты преувеличила, — хмыкаю и пробегаю глазами по ее оголенным ногам и открытой полоске кожи между шортами и майкой. Знакомое напряжение распространяется по телу, словно я не тренировался два часа назад. Черт, это уже бесит.
— Мэтью Купер, менеджер «RCA Records», посоветовал начать со своего репертуара, — поясняю, раскачивая в пальцах жестяную полупустую банку вперед-назад. — Раньше мы играли только каверы, но теперь, чтобы двигаться дальше, нужно больше — своя музыка. Понимаешь?
Джи кивает.
— Конечно.
— Мы не сдвинемся с мертвой точки, если будем только кавер-группой, — отвожу глаза и касаюсь пальцами Гибсона. — Этого мало, нам не нужен ярлык.
— Ладно, — протягивает девушка и морщит нос. — Почему же вы сразу не начали с написания своего репертуара?
— Как бы тупо сейчас это не прозвучало, — ухмыляюсь и поднимаю бровь, делая паузу, — но никто из нас не умеет писать песни.
Джи удивленно распахивает глаза, опуская их сразу же на груду табулатур.
— Я пишу только музыку, но полноценные песни — нет. Тексты — не мое. Парни тоже могут помочь только с перестройкой звука, не более.
— А Джанис? — неуверенно бормочет Джи, но видя мой красноречивый взгляд, пожимает плечами и наклоняет голову: — Понятно. Значит, надо написать песню?
— Ты умеешь? — с любопытством оглядываю ее задумчивое лицо.
— Нет, я даже стихи писать не умею, а ты говоришь о песне, — смеется тихо девушка, становясь сразу же серьезной. — Сыграешь то, что написал? Не знаю, как это работает, но попробовать можно?
— Нужно, — беру гитару и делаю пару аккордов. Джи смотрит, не моргая, в одну точку и постукивает пальцами по коленке. Играю, глядя на ее светлые распущенные волосы, сжатые губы, немного вздернутый носик…
— Бабочки на твоем теле появляются каждую ночь, врезаются под кожу. Черная краска растекается, они взлетают и умирают. Крылья сгорают и рассыпаются в пепел. Черный огонь танцует, перья кружатся. Бабочки дохнут на алтаре — это реквием по мечте.
Не свожу заинтересованного взгляда с ее лица, слушая глубокий голос, который разливается медленно по комнате и окрашивает все в разные оттенки. Черт… Как у нее это выходит? Но необъяснимое явление развеивается с последними звуками. Джи смущенно тупит взор на ковровое покрытие.
— Получился сумбур и непонятный набор слов.
— Нет. Здесь есть скрытый смысл, — я стараюсь разобрать, что она хотела сказать парой строк. — Споешь еще раз?
Прекрасный голос вновь проникает в самую глубь, касается осторожно души и зажигает невидимые искры. Неповторимые ощущения вызывают лишь больший всплеск удивительной энергии, запуская механизм в действие. Так просыпается вдохновение и желание создавать невероятные вещи. Все благодаря ее голосу.
 
— Мне нравится, — перевожу глаза на татуировки и скрываю улыбку, когда Джи замолкает. — Чтобы написать песню, часто используются жизненные ситуации, эмоции, люди. В основном это завуалировано под эпитетами и фразами. Не у всех есть мужество открыться, показать боль, грусть… смерть.
— Да, я понимаю…
— Самая запоминающая часть — припев, — я записываю придуманные слова на бумагу и задумчиво провожу карандашом по губам, — чтобы песня стала популярной, хитом, стояла на повторе день и ночь — надо написать взрывной припев. Спой припев любой песни, которую часто слушаешь.
Выжидающе поднимаю на нее глаза и прищуриваюсь.
— Разбуди меня изнутри. Разбуди меня изнутри. Назови меня по имени и выведи из темноты. Сделай так, чтобы моя кровь снова текла по жилам, прежде, чем я окончательно погибну. Спаси меня от «ничто», которым я стала. [22]
— Конечно, Эми Ли и «Верни меня к жизни», — поднимаю многозначительно брови, впечатлённый тем, что она отважилась спеть кусочек этой песни, вновь затрагивая в теле каждую клетку своим «разбуди меня изнутри». Нет, зачем искать какой-то скрытый подтекст? Это же только песня.
— Конечно, — фыркает Джи и, поддразнивая, добавляет: — Ты мог бы петь на бэке.
— Я не пою, — ухмыляюсь, не отрывая от ее бирюзовых глаз увлеченного взгляда.
— Ладно, — девушка странно смотрит на меня, прокручивая молча что-то в уме. — Мы теперь займемся написанием песен?
— Да, но продолжим репетиции с завтрашнего дня, — вижу, как меняется выражение на ее лице и хмурюсь. — Что-то не так?
Она откашливается и заправляет светлые пряди. Платиновый ей очень идет… Я не сказал вчера, какой она была неотразимой на сцене. Черт, я вел себя отстойно.
— Я не хочу отставать в школе. Сейчас выпускной класс и начало года.
Чувствую укол вины по отношению к ней из-за своего эгоистичного поведения. Джи одна из лучших учениц. Нельзя, чтобы ее оценки ухудшались. Пристально наблюдаю, как она взволновано кусает губы и облизывает их. Волна желания медленно ползет по телу, мышцы наливаются знакомой тяжестью. Беру под контроль разбушевавшиеся эмоции и втягиваю воздух через нос, тихо, но внятно проговаривая:
— Прекрати.
— Что? — глаза Джи удивленно взлетают, непонимающе глядя на меня.
— Ничего, — резко поднимаюсь и хватаю сигареты, открывая окно, — завтра мы отрепетируем без тебя.
— Син… я… не хочу быть обузой, — бормочет виновато девушка и тоже встает, заламывая руки за спиной.
— Ты не обуза и правильно расставила приоритеты, — вдыхаю никотин, успокаивая взбунтовавшийся вихрь чувств. Телефон издает сигнал входящего смс, открываю и ехидно улыбаюсь, показывая Джи.
— «Взяла школьную форму с собой. Увидимся завтра на занятиях. Веди себя хорошо и будь паинькой, не залезь Джи в…».
Часть сообщения девушка проглатывает. Щеки пылают от смущения, поэтому она быстро отворачивается, пряча лицо. Я не выдерживаю и подкалываю ее:
— Я ведь паинька? Хорошо себя веду?
— Прости, что помешала, — Джи машет рукой, не поворачиваясь. Исследую каждый оголенный участок ее молочной кожи, глаза замирают на хорошенькой заднице в черных шортиках.
— Джи, — голос предательски хрипит, а тяжелый взгляд перемещается на застывшую в дверях девушку и ее затылок. — Я не ошибся в тебе и не жалею о своем решении. Ты была восхитительной.
Она недоверчиво смотрит на меня в упор, приоткрывая удивленно рот, будто собирается что-то сказать, но опускает глаза и кивает.
— Спасибо, что поверил в меня, и парни тоже. Я постараюсь написать песню, или даже не одну.