Sin (СИ)

Вспоминаю его ледяную ладонь на своей щеке и тянусь к тому месту: по телу проносится табун мурашек. Если бы я хоть немного разбиралась в парнях, стали бы его действия немного понятнее? Вряд ли. Син Эванс противоречивый, странный, одновременно холодный и… горячий. Зачем он так делает: отталкивает и в то же время заставляет сердце биться чаще, когда касается меня? Зачем? Как бы я хотела знать, что таится у него внутри. Разум посещает безумная мысль: «Возможно, я ему нравлюсь?». Это так смешно, губы кривятся от такой глупости в усмешке.
— Джи, ты там утонула? Сколько мы будем ждать? — тарабанит в дверь Оззи, а мое сердце ухает в пятки. Бросаю взгляд на свое отражение, блестящие глаза, розовые щеки, будто я под градусом, и поправляю волосы. Мне надо тоже научиться носить маски — теперь это потребуется.
Настройка аппаратуры и прогон песен проходит как ни в чем не бывало. Син дает разные указания, советы, ведет себя сдержанно, словно разговор в коридоре лишь моя выдумка. Он умеет скрывать эмоции.
Я сижу с чашкой теплого чая в руках, у парней — напитки покрепче. Они могут немного расслабиться, в отличие от меня. Разочарованно смотрю на ни в чем неповинный черный чай и хмурюсь. Фрей о чем-то разговаривает возле бара с Сином, поглядывая иногда в мою сторону. Парни бурно обсуждают, как сегодня наконец-то оторвутся на квартире Оззи.
— Пять дней воздержания — да я превращусь в монаха такими темпами, — ржет красноволосый. Оззи самый шумный в компании.
— Как сморозишь хрень, хоть бы сам подумал, что несешь, — Райт отхлебывает из банки и ухмыляется, откидывая со лба пепельно-русые пряди.
— Малышка Джи, прикрой ушки, сейчас большие дяди будут ругаться.
Ставлю со стуком чашку на стол и раздраженно кидаю:
— Я не малышка, ясно? И я не маленькая, Оз, мы одногодки.
Поднимаюсь с хмурым видом и направляюсь в сторону гримерки, слыша удивленные возгласы:
— Ого, кто-то психанул.
— Отвали от нее, она просто переживает, придурок.
Хлопаю яростно дверью и падаю в кресло, тяжело выдыхая. Как же пройти через это? Я просто сойду с ума… Слышу скрип и встречаюсь с сапфировыми глазами.
— Кому-то надо срочно снять напряжение, — произносит насмешливо Черелин. Девушка заходит в небольшое помещение, а я охаю, оглядывая ее. Брюнетка в ультра-обтягивающем латексном платье сливового цвета и ботфортах на высоком каблуке. Такая красивая… Челюсть падает на пол от восхищения.
— Из дома ты выходила воодушевленная, что случилось? — спрашивает она, облокачиваясь о небольшой столик.
— Ничего… переживаю, — нахожусь с ответом и опускаю глаза на черные полусапожки.
— Момент.
Черелин стучит каблуками и выходит, а я провожаю ее отрешенным взглядом. Через десять минут она возвращается и держит в руке два коктейля, протягивая один мне. Категорично мотаю головой и говорю, что спиртное запретили.
— Кто запретил? — хмурится непонимающе брюнетка.
— Син, — еле выдавливаю из себя, вновь вспоминая эпизод в коридоре.
— Это «горячий» коктейль, на связки никак не повлияет. Выпей и расслабься, станет намного лучше, — фыркает Черелин и всучивает высокую стопку.
Подозрительно смотрю на рюмку, не решаясь на рискованный шаг. Совесть качает головой и делает жест пальцем «но, но, но». Быстро выпиваю и жмурюсь. Грудь и горло прожигает, во рту стоит вишневый спиртовой привкус, но волнение отходит в сторону.
— Отлично! Другое дело, — довольно кивает Черри, как сытая кошка.
Через час за тонкими стенками гримерки с плохой звукоизоляцией уже слышится шум, громкая музыка, а в помещение заваливаются повеселевшие парни. Шем сразу же обвивает талию Черелин и притягивает к себе, оставляя на щеке смачный поцелуй. Девушка легонько бьет его под ребра и что-то шепчет на ухо. Син возится со своей гитарой, которой я постоянно любуюсь. Она и правда выглядит потрясающе, особенно красные языки пламени. Взгляд блуждает по его длинным пальцам с татуировками и перемещается на шею.
Всегда хотела узнать, почему он носит рубашки с рукавом и заставляет гадать, что же скрыто под одеждой. Я так пристально и откровенно пялюсь, даже не замечая, как наши взгляды переплетаются. Сейчас я благодарна Черелин за коктейль, который успокоил и притупил эмоции, потому что напоминала сгусток нервов. Сапфировые глаза сужаются, челюсть заметно напрягается: мы как будто соревнуемся, кто первый потерпит поражение, но алкоголь придает смелости.
 
Дверь в гримерку открывается, и в проем просовывается голова Фрея с длинными висящими патлами.
— Начало через десять минут. Вы первые.
— Хорошо, — отвечает равнодушно Эванс.
— Малышка Джи, ты чего залипла, — на плечо опускается ладонь Оззи.
Я опоминаюсь и выныриваю из синего омута. Уголок губ Сина ползет вверх, в глазах пляшет победный огонек, намекая на мое поражение. Он продолжает настраивать Гибсон [19], делая несколько аккордов. Встает и оглядывает каждого в гримерке, задерживая взгляд на мне.
— Сегодня мы должны показать, что «Потерянное поколение» зазвучало по-другому с приходом Джи. Поэтому вспоминаем наши репетиции и играем, как будто в последний раз. Джи, — он впивается в меня глазами, словно хочет передать какой-то невидимый посыл, — ты не одна, помнишь? Мы будем вместе на сцене, просто оторвись и слови кайф.
— И не забудь слова, — встревает Райт.
— И не налажай, — поддакивает красноволосый, и все громко ржут, расслабляясь.
— Ладно, достаточно соплей! Взорвем зал и зададим жару! — вскакивает Шем, постукивая палочками.
Наша компания вываливаемся из душного помещения в коридор. Парни ударяются кулаками и протягивают их мне. Вопросительно поднимаю глаза, с недоумением встречая горящие взгляды.
— Это такой ритуал, — поясняет Райт, и мы соприкасаемся кулаками. Повторяю это еще два раза и замираю, глядя на протянутую руку Сина.
— Сделай это, Джи, — произносит он неслышно одними губами, но я прекрасно понимаю и ударяюсь с ним кулаками.
Эванс разворачивается, первым появляясь на небольшом островке сцены. Уши заглушает визг фанаток, а сердце подскакивает и бьется в районе горла. С меня сходит сто потов, ладони взмокают. Кажется, я вот-вот свалюсь в обморок.
Я не смогу. Нет. Отступаю, но натыкаюсь на стоящую сзади Черелин. Брюнетка решительно подталкивает вперед и хватает за руку, заглядывая в глаза.
— Мы в тебя верим, Джи. Давай. У тебя получится.
— «Потерянное поколение» вернулось, скучали? — слышу уверенный голос Сина и начинаю задыхаться от волнения. — У нас есть сюрприз, — он выдерживает эффектную паузу, накаляя обстановку, — вы знаете про изменения в нашем составе. Не хватает лишь одного человека. Поддержите ее — Джи Браун.
В глазах мелькают разноцветные огоньки, чувство страха сковывает все тело. Черелин толкает упорно к сцене и что-то кричит, но ее заглушает рев поклонников. Я теряюсь в водовороте ощущений, заполняющих каждую клеточку.
Я же обещала и не могу их подвести. Я обещала.
Делаю глубокий вдох и выхожу из тени. Меня встречает шквал одобрительного свиста, на лице загорается улыбка. Хватаю стойку с микрофоном и, откашливаясь, выдыхаю:
— Всем привет. Я Джи Браун. Сегодня мне поручили важное задание — взорвать этот бар.
Слышу одобрительное «Да!» публики, и в меня будто вселяется совершенно другой человек. Чувства обостряются, как у вампиров в фильме: свет ярче, звук отчетливее. Парни за спиной посмеиваются, Шем издает барабанную дробь. Встречаюсь с сапфировыми глазами Сина, сверкающими ярче остальных. Он кивает, ударяет медиатором по струнам гитары, и с этой минуты начинается новый этап «Потерянного поколения».
Сет небольшой, так как у нас не хватало времени на подготовку, но все песни заводные, известные. Публика просто сходит с ума, как и я на сцене. Курточка летит в сторону, по спине струятся ручейки пота, волосы липнут к лицу и затылку, но сейчас мне совершенно плевать. Я вижу их живые глаза, чувствую энергию всем телом, кожа будто пропитывается ей, горит, воспламеняется. Теперь понятно, что имел в виду Син, когда говорил про балласт и выброс эмоций.