Элирм VII (СИ)

Я не дал ему этого сделать. Подоспев на подмогу, я выстрелил старику из обреза в лицо. Снес тому половину башки и болезненно сморщился, чувствуя жгучую практически нестерпимую боль в правой голени.
Однако это был не конец.
Спустя десяток секунд, мертвец снова встал на ноги, и на этот раз пришла очередь ужаснуться самому мне: «Эрдамон» преображался в Неприкаянного! Невероятно опасного и чрезвычайно живучего коллекционера проклятых душ, при взгляде на которого кричало буквально все мое естество! Ибо я слишком хорошо его помнил, а потому понимал, что борьба с подобным противником находится далеко за гранью наших возможностей. Нам ни за что не убить его! И не уйти!
  
— О боже… — прошептал я. — ФРОЙЛИН, БЕГИ!!!
Вскинув автомат, я разрядил Безликому в грудь весь магазин. Отсоединил его, защелкнул новый и продолжил стрелять, расширяя стремительно регенерирующую рану.
Когда патроны закончились, я вставил в дыру осколочную гранату и бросился наутек вслед за эльфом.
Вскоре прогремел взрыв, но, как я и опасался, Неприкаянного это не убило. Лишь ненадолго замедлило.
Где-то там, за спиной, он снова собирался воедино. С влажным хрустом сломанные и раздробленные кости вставали на место, а истекающие черной кровью куски мяса срастались обратно.
Дерьмо! Полное, твою мать, дерьмо…
* * *
Признаться честно, подобного страха я не испытывал уже очень давно. Ведь несмотря на ширму и подмену образов, я четко понимал одно: это не Эрдамон и не Безликий. Это Диедарнис! Сам хозяин «подземелья», что, вопреки установленным правилам, решил нас убить. Долго думал, наблюдал, посматривал на чаши весов и наконец вынес вердикт, разом похоронив все мои фантазии на тему того, что я зачем-то был ему нужен.
Не знаю, быть может, это было ответом за бомбардировку Доминиона? Или мегалодон изначально не планировал никого оставлять в живых? Думаю, это не важно. А важно то, что мы с остроухим засранцем отнюдь не планировали складывать лапки и подыхать.
И мы бежали. Спотыкались о горные неровности, падали, вставали, снова падали. Кубарем катились по склонам. Рассекали лица о ветви и поломанные сучья и, одновременно поскользнувшись на огромном куске наледи, чуть не свалились в ущелье с рекой.
Пожалуй, в тот самый момент смерть снова подобралась на расстояние вытянутой руки. Каждая секунда имела значение, и я искал любые способы продлить наше существование. Быстро ковылял вперед, невзирая на боль, и с ужасом содрогался, чувствуя, что наш противник уже совсем близко.
— Неприкаянные не любят воду… — прохрипел сбоку Белар.
— Что⁈ — не расслышал я.
— Воду! Это твари из самых темных глубин преисподней! Они не переносят воду!
— Проклятье! Ты разве не понял⁈ Это не Безликий! Это Диедарнис!
— Тогда он все равно нас убьет! А так хотя бы появится шанс! — проорал Фройлин и, не дожидаясь ответа, толкнул меня в пропасть. После чего сам прыгнул следом.
Я пролетел метров десять, прежде чем с силой ударился о поверхность. Ну а далее… грязная муть, пузыри воздуха, миллионы впивающихся в кожу иголок, гудящая мешанина звуков и проносящиеся над головой скальные карнизы.
Бурлящая стремнина приняла нас в свои ледяные объятья как родных. Резко подхватила, закружила и сразу же потащила дальше, со страшной скоростью унося вниз по течению.
От неожиданности и шока я был дезориентирован. Цеплялся, барахтался, обдирал ладони об острые камни. С размаху ударился о вставшее поперек течения бревно, соскользнул вниз, ободрал подбородок о сук и крепко приложился затылком о подводные камни, после чего мир затянулся тошнотворной тягучей каруселью.
На этом я окончательно потерял счет времени. Помнил лишь как нас уносило все дальше и дальше, мотало из стороны в сторону и пару раз подбрасывало в воздух бьющими друг в друга потоками. Затем случился баг. Мы пронеслись прямо сквозь завалившийся на бок небоскреб. Врезались в столы, в компьютеры, в гипсокартонные перегородки, пока не вылетели сквозь панорамное окно, из которого низвергался мощный ревущий водопад.
Не знаю, сколько продлились наши мучения. Пять минут, десять, пятнадцать. Но казалось, будто бы прошла целая вечность.
Наконец течение более-менее успокоилось, и я увидел Фройлина. Каким-то образом паладин оказался далеко впереди. Держался за осклизлое бревно у кромки берега и что-то орал:
— Руку! Возьми мою руку! Если разбросает — подохнем!
И я взял. Успел ухватиться в самый последний момент. После чего также вцепился в бревно и с невероятным усилием вывалился на берег. Лежал, пытался отдышаться, корчился от сотен порезов и сильных ушибов.
Прошла минута.
— Он прыгнул за нами… Неприкаянный прыгнул… — отхаркивая воду вперемешку с кровью, произнес эльф.
— Да и плевать…
Я чувствовал, что буквально все мое тело страшно окоченело. А руки тряслись так, что я был даже не в состоянии отстегнуть намокший рюкзак. Холодно. Убийственно холодно.
— Надо согреться. Иначе умрем, — с трудом поднявшись на ноги, я обвел взглядом округу — ничего. Ни деревьев, ни прочей растительности, сплошная каменистая степь. Лишь бетонная коробка полуразвалившегося дома без окон, крыши и дверей. — Туда.
* * *
— Проклятье… ну и чем мы тут будем согреваться? Ни лучины, ни дров, ни чего бы то ни было, что сможет гореть… Сплошной камень! — простонал эльф, тщательно осматривая каждый угол.
— У тебя были фальшфейеры.
— Что?
— Фальшфейеры! Сигнальные огни. Ты вытряхивал их на пол, когда избавлялся от стухших консервов.
— Точно! — обрадовавшись, паладин потянулся за спину, но мешка не нашел. Затем и вовсе крутанулся на месте. — Сука… дерьмо…
— Где мешок?
— А сам не видишь? Потерял! Смыло течением.
— Ясно.
Усевшись на пол, я прикрыл глаза и ненадолго ушел в себя.
«Думай, Влад, думай! Выход есть. Не может не быть. Надо только сообразить, как согреться и не умереть. Извлечь из патронов порох и поджечь зажигалкой? Нет, это идиотизм. Прогорит всего за мгновение, да и пальцы слишком сильно окоченели для мелкой моторики. Черт… Ну давай, Влад, соображай! Где же твоя смекалка!»
И она не подвела. Буквально в следующую секунду я понял, что делать, и перевел глаза на дрожащего Фройлина:
— Что предпочитаешь? Подохнуть от холода сейчас? Или от голода, но потом?
— Потом. Однозначно потом.
— Хорошо.
Кое-как отстегнув рюкзак, я бросил эльфу термоодеяло и начал раздеваться.
— Снимай с себя всю верхнюю одежду и садись рядом. Спиной к спине.
— Не понял. Ты что удумал?
— Скоро увидишь.
Послушавшись, Белар сделал все в точности так, как я и просил. Действительно сел рядом и передал мне конец термоодеяла, после чего я протянул ладонь и применил под нас руну «Ингуз».
— И зачем ты это сделал⁈ Тут ничего не растет!
— Это не важно, — ответил я. — Важно то, что после активации руна формирует магическую печать два на два и разогревает почву до тридцати — тридцати пяти градусов. Будет действовать пару часов. Немного, но достаточно, чтобы не околеть.
И я не ошибся. «Ингуз» действительно разогрела бетонный пол. Дрожь постепенно сошла на нет, а от ног и задницы выше по телу начало подниматься спасительное тепло. Оно же сушило одежду и одеяла, предусмотрительно разложенные широким полукольцом.
— А вы, «двадцать первые», умеете выживать, — произнес паладин минут через десять. — Прибить гончую «волшебным магазином». Лечить химические ожоги ингалятором. Согреваться руной «Ингуз».
— Ты еще не видел, как мы добывали воду из «ледяных шипов». В жаркой пустыне, — ответил я и, снова почувствовав острую боль, спросил: — Что с ногой?
— Все нормально.
— Дай посмотрю.
— Сказал же, нормально! — огрызнулся эльф и, чуть снизив тон, добавил: — «Отец» просто меня поцарапал. Сильно, но не глубоко.
— А выглядело так, словно он вырвал из тебя кусок мяса.
— Просто дай мне лечебный гель, и к утру нога заживет.