Трое в долине (СИ)

— Барашек, стой… не делай этого… даже не вздумай! — вдруг не на шутку встревожился маг, а в окне первого этажа заметались неясные тени, которые, судя по всему, кружили вокруг накрытого стола, словно голодный бьерн и его ускользающая добыча. — И не смей кидать в меня этот таз!
Бум! Бам! Дзанг!
— Ну вот, промазала, — с укором заметил Ник, когда вышеупомянутый таз загрохотал по деревянному полу. — И не стыдно тебе, а?
— ЛИННЕЛЬ! — в бешенстве взревела Ланка, и в доме стало настолько шумно, что я всерьез обеспокоилась за сохранность чужого имущества. Но потом до меня донесся увещевающий голос мага, прерываемый неистовым грохотом. Ему вторил яростный рев нашей маленькой подруги. Потом к грохоту присоединился непонятный лязг, после чего дверь на улицу распахнулась и оттуда, как ошпаренный, выскочил полуголый маг, вооруженный лопаткой для переворачивания блинов и с натянутой на голову большой железной кастрюлей.
На фоне белых подштанников, лохматых тапочек и наспех наброшенной на голый торс безрукавки надетая на уши кастрюля смотрелась просто роскошно. Но когда следом за магом на мороз выскочила взбешенная, такая же полуодетая Ланка и принялась размахивать тяжелым половником, я осознала, что маг не напрасно принял меры предосторожности. Даже так, в растоптанных сапогах на три размера больше и в длинной ночнушке, разъяренная ведьмачка представляла собой нешуточную опасность для дурной головы Линнеля. Да и тяжелый половник успел не раз громко лязгнуть по кастрюле, лишь чудом не вбив ее в парня по самые плечи.
Вырвавшись на простор, Ник поспешил разорвать дистанцию со взбесившейся Ланкой, но, к сожалению, сразу возле крыльца его ждал огромный сугроб, куда тот по неосторожности тут же и вляпался. Поскольку тапки не могли защитить его ноги от снега, то от неожиданности Линнель ойкнул, попытался отпрыгнуть в другую сторону, но споткнулся и свалился в соседний сугроб. Да так неудачно, что оттуда теперь торчали только его голые ноги.
Ланка при виде барахтающегося в снегу противника радостно заулюлюкала и, запрыгав вокруг мага, принялась с чувством охаживать его половником, время от времени оглашая улицу громким звоном. Кастрюля на голове Ника ощутимо промялась, а сам он придушенно взвыл и забарахтался еще активнее.
— Я тебе покажу, как ко мне по утрам подкатывать, пока никто не видит! — кричала Ланка, лупя его по всем доступным частям тела. — Будешь знать, как честных девушек лапать! Я тебе этот поцелуй ни за что в жизни не прощу!
Я мысленно охнула.
Ох, зря я оставила их одних. Надо было сразу их будить, не дожидаясь, пока они сами проснутся. Небось Линнель, как всегда, первым открыл глаза и по обыкновению захотел пошутить над притулившейся у него под боком девчонкой. А Ланка с утра шутки плохо понимает, вот и взбеленилась. Хотя… кастрюля ведь все еще цела. Да и у Линнеля нет ни одной сломанной кости. Так что силу подруга все же дозирует. Помнит про отсутствующие утяжелители. Бережет дурную голову нашего мага. А значит, злится не так уж сильно. Соответственно, все не так плохо, как я подумала, и спасать парня от неминуемой смерти, скорее всего, не придется.
— Стой! — пропыхтел посиневший от холода Ник, и из сугроба высунулась облепленная снегом рука, размахивая лопаткой, словно белым флагом. — Барашек, хватит… прекрати. Ну прости, что я тебя поцеловал. Не в себе был. Я просто с Ниэль тебя перепутал!
— Ах, перепутал?!
— Ну да. Спросонья все девушки похожи.
— Что-о?! — еще больше взбеленилась рыжая, а потом снова замахнулась. — Я тебе покажу похожих! Ты у меня вообще больше на девушек смотреть не можешь!
— Ниэль, спаси меня-а-а! Она же совсем ненормальная-а-а! — взвыл отчаявшийся вымолить прощение маг. Но прежде чем я успела напомнить, что Ланка давно бы его прибила, если б захотела, возле крыльца взвихрился небольшой смерч, а когда снежинки опали, на том месте возникла невесть откуда взявшаяся Злюка, из пасти которой торчал тонкий длинный шнурок.
— Пф! — сообщила она, выронив добычу на землю. Прямо перед носом у отпрянувшей ведьмачки.
 
Ланка при этом так озадачилась, поэтому ее очередной удар прошел мимо. Ник тут же шустро отполз в сторону и поспешил вскочить, пока его не забили до смерти. Тогда как я удивленно воззрилась на добычу Злюки и чуть не подпрыгнула, когда «шнурок» внезапно шевельнулся и раззявил немаленькую пасть, огласив заснеженный двор негодующим шипением.
— Эт-то что… з-змея? — дрогнувшим голосом спросила ведьмачка, до побелевших костяшек сжав изрядно погнувшийся половник.
Ник шмыгнул носом.
— Похоже на болотную гадюку.
— Ш-ш-ш! — подтвердила змеюка.
Ланка громко икнула.
— М-мама…
Я даже моргнуть не успела, как наша грозная воительница вдруг высоко подпрыгнула. Одновременно с этим несчастный половник улетел в одну сторону, меховые сапоги — в другую. Тогда как сама Ланка невесть каким образом вдруг оказалась у Ника на руках и, вцепившись ему в шею, со всей мочи завизжала:
— Аа-а-а! Змея! Спаси меня от нее!
Линнель от неожиданности как стоял, так и сел в сугроб вместе с истошно вопящей ведьмачкой. Но, к его чести, надо признать, он почти сразу опомнился (а может, и холодный снежок этому поспособствовал), довольно живенько вскочил и, прижав к груди неистово голосящую рыжую, со всех ног помчался к крыльцу.
— Щас! Щас, я тебя спасу! Только умоляю, в ухо не кричи, иначе я оглохну!
Последние слова он почти проорал в попытке перекрыть Ланкин визг. Да еще и встряхнул ее, чтобы пришла в себя.
Та, как ни странно, послушалась — умолкла. И лишь следила расширенными со страху глазами за извивающейся на снегу змеюкой, которая не то что напасть — на таком морозе даже ползать толком не могла.
Когда за ними захлопнулась дверь, я перевела шокированный взор на спокойно сидящую возле сугроба кошку.
— Похоже, она нашла самый действенный способ примирить ваших друзей, — со смешком заявил мастер Миррт, который тоже стал свидетелем этой сцены. — И надо сказать, он сработал, хотя, насколько я вижу, это не гадюка, а самая обычная веретенница. Они неядовитые.
— Спасибо, Ник! — донесся из дома приглушенный, откровенно дрожащий Ланкин голос, подтверждая слова мрона. — Ты мне просто жизнь спас!
— Да пустяки, — с напускной небрежностью отозвался Линнель. — Постой тут, я сейчас совсем ее прогоню, и больше никто не тебя не покусится. Обещаю!
В доме снова скрипнула дверь, после чего на улицу просунулась хитрая физиономия мага, на которой при виде вяло шевелящейся змеи и сидящей рядом химеры нарисовалась озорная улыбка. Потом он ткнул в совершенно безобидное создание пальцем, выразительно взглянул на Злюку и, умоляюще сложив ладони перед собой, одними губами прошептал:
— Убери ее отсюда, пожалуйста!
Химера, хитро сощурившись, цапнула несчастную змеюку зубами и снова исчезла. А когда вернулась, то никакой змеюки с ней уже не было, после чего Ник радостно оскалился и исчез, а из дома снова донесся его голос:
— Ланк, все! Кусачая гадина ликвидирована, поэтому можешь спать спокойно!
— Да-а? — шмыгнула носом невидимая ведьмачка. — А если она вернется?
— Не вернется. Злюка ее съела.
— Какое счастье! Где моя одежда?
— Где и положено — наверху, — сообщил маг и со вздохом добавил: — Кто ж на мороз в одном белье выскакивает? Да еще и босиком… эх ты, упрямый мой барашек. На, возьми мою безрукавку, и пойдем наверх. Я тебе ноги разотру, чтобы поскорее оттаяли.
Я перехватила довольный взгляд Злюки и тихонько прыснула.
Вот ведь хитрюга. Сидит, понимаешь, лыбится. Надо думать, в следующий раз она Ланке что-нибудь пострашнее принесет, лишь бы та перестала делать глупости.
— У вас очень интересные друзья, эрта, — со смешком заключил мастер Миррт, когда все стихло. — Нити сердца им, судя по всему, видеть не дано, но они друг к другу явно неравнодушны.
Я против воли улыбнулась, а потом спохватилась.
— Ой, а вы не хотите зайти, мастер Миррт? В доме намного теплее, да и разговаривать там сподручнее.