Качели времени. Папина дочка

В медблоке, в коридоре перед палатой, я увидела Оникса и близнецов. Нас проинформировали, что все найденыши, за исключением женщины, занимают одну большую палату. Таково было желание мужчины: он хотел всегда видеть своих детей и знать, что с ними все в порядке. Пока что ему пошли навстречу, а позже, когда он успокоится, всех расселят. Дама, которая, как пояснил любящий отец четырех детишек, приходилась ему матерью, напротив, была рада отдельным покоям.
– Впрочем, по ней сложно сказать, какие эмоции она испытывает. – делился со мной впечатлениями бодигард. – Очень закрытая женщина. Впрочем, после того, что им пришлось пережить, это неудивительно.
От него же я узнала, что дама ни с кем, кроме сына и внуков, не общается. А ее волю передают младшие дети – почему-то она охотнее контактировала с ними. Хотя чужая семья – потемки и не нам в них лезть.
– Идем? – спросила я у своих ребят, оказавшись в коридоре.
– Велено ждать. – отозвался Оникс. – Когда дама узнала, что будут гости, решила привести себя в порядок.
Я удивилась: мы же не какие-то официальные лица, да и визит наш носит отнюдь не деловой характер. Ради чего надо прихорашиваться? Однако если ей так спокойнее – пусть. Да и ждать пришлось недолго. Буквально через пять минут в коридор высунулись юноша и девушка. Достаточно высокие, хорошо сложенные и загорелые, словно только что с пляжа, они вытянулись в струнку по обе стороны от двери.
– Его величество король Гундагар, их высочества принц Лайонелл и принцесса Адира, и королева-мать Магда желают видеть своих спасителей. – хором сказали подростки.
Несмотря на то, что мы находились в больничном коридоре, а королевские глашатаи были облачены в больничные же рубашки, я еле удержалась от реверанса или хотя бы от книксена. А внуки уже явно хотели отвесить по поклону, но вовремя взяли себя в руки. Впрочем, склонность к изящным жестам обнаружилась только у близнецов. Оникс просто привстал с дивана и на его мордахе явно читался вопрос «Какие, нафиг, высочества, какая-такая мать?!» – и да, именно в такой форме.
Но мы все же деликатно промолчали и проследовали в палату. Глашатаи в сорочках пошли за нами и снова встали по обе стороны у двери, но теперь с другой стороны. А прямо перед нами стоял трон… А нет, просто стул, но накрытый простынею. На нем горделиво восседал мужчина и выглядел он не в пример лучше, чем в капсуле.
То ли разморозка благотворно повлияла на его внешность, то ли врачи приложили все усилия, но выглядел теперь Гундагар лет на тридцать пять, не больше. А еще, когда на его лице появилась улыбка, а глаза не были вытаращены во всю меру его возможностей, мужчина не показался мне страшным, как это было при первом взгляде на него.
У окна стояла королева-мать. В отношении нее этот титул не казался странным. Если сынок Магды выглядел обычно – простой мужик в ночной сорочке, то глянув на даму, мы сразу почувствовали, что по ее венам и правда течет голубая кровь. Образно выражаясь.
Седые волосы аккуратно зачесаны и убраны наверх, в строгую прическу. Выражение лица спокойное, нейтральное, глаза смотрят внимательно и безо всякого эмоционального окраса, а губы сложились в дежурную вежливую улыбку. Подбородок вздернут, спина абсолютно прямая, руки сложены в замок в районе солнечного сплетения.
В отличие от внуков и сына, королева-мать облачилась в длинное до пола платье, полностью закрытое, черное, строгое. Бодигард рассказал, что едва придя в себя, женщина потребовала принести ее одежду, наотрез отказавшись ходить в ночной сорочке – якобы этот наряд нейдет к ее положению. Спорить не стали, но поскольку гардероб дамы не сохранился, ей объяснили это и прислали платья на выбор. Из них она отобрала около десятка нарядов и меняет одежду по три раза на день, не считая ночного белья.
Но не вещи и осанка сделали эту женщину королевой. От нее исходит какая-то сила, уверенность, величие. Поэтому, когда мы попали в палату и взгляд Магды остановился на нас, уже не удержались от ритуальных телодвижений. Я присела в реверансе, а парни поклонились – даже Оникс. Королева-мать ответила нам легким кивком.
  
– Ну что вы! – встал со стула ее сын. Голос у него мягкий, низкий, рокочущий. – Это мы должны вам кланяться.
– Гундагар! – негромко произнесла Магда.
А вот у нее, напротив, высокий и резкий голос, стремительный, как птица в полете. Сын, когда мать окликнула его, тут же опустился обратно на стул. Я даже прочитала на его лице что-то вроде того, что мать права и негоже целому королю вскакивать перед простолюдинами. Интересно, они и правда считают себя царскими особами?
Мы оглянулись на подростков, замерших по обе стороны от двери. Ну это явно не дети Гундагара, не королевичи, скорее лакеи. Но и дети, сидевшие у ног своего отца, не слишком были похожи на принца с принцессой – обычные улыбчивые ребята, игривые, словно котята. Кстати, насколько я помню, их имена означают львенка и львицу. Но до больших кошек им еще ой как далеко.
  
Глава одиннадцатая. Королевская благодарность
 
Королева-мать и сам Гундагар смотрели на нас спокойно, как и их глашатаи. А вот в глазах детишек явно читался испуг вперемешку с любопытством. Хотя, наверное, удивляться тут нечему. Может, мы вообще первые посторонние люди, которых они увидели в своей жизни. Оникс говорил, что судя по раскопкам, людей в последнее время на планете было немного. К тому же мы еще инопланетяне. Возможно, детки даже не знали, что есть другие цивилизации, кроме их вымершего народа.
– Позвольте вам представить мою мать, вдовствующую королеву, Магду. – церемонно начал мужчина. – Я – король этой планеты, Гундагар. Это мои наследники, отрада королевства, принц Лайонелл и принцесса Адира. Наконец, пажи их высочеств – Лиам и Астория.
Девушка и парень у дверей поклонились. Мы недоуменно переглянулись, повторили книксен и поклоны. Да, кажется, семейка и правда считает себя венценосными особами. Вероятно, так и было раньше. Но теперь-то их прежние статусы никакого значения не имеют! Надеюсь, психологи сумеют мягко донести до них эту мысль. Но нам пока придется играть по их правилам, чтобы не спровоцировать у замороженных стресс.
– Очень приятно, конечно. – вдруг нарушил затянувшуюся тишину Оникс. – Но как к вам обращаться-то по-человечески? Ваши высочества-величества или как?
Я в этот момент смотрела на королеву-мать – она невольно притягивает взгляд. И увидела, как та едва заметно приподняла левую бровь и тут же вернула ее на место. Так, наверное, выглядит королевское удивление. Принц с принцессой хихикнули, а Гундагар улыбнулся.
– Ко мне и к королеве-матери вы можете просто обращаться по имени. Мы понимаем, что прошло немало времени и, вероятно, у вас отсутствует монархическая форма правления, так как с придворным протоколом вы явно незнакомы. Так что давайте будем по-простому. Видите, маменька, ваш священный церемониал, на который вы молились, как на бога, теперь оказался упразднен.
В ответ на последнюю реплику сына, королева-мать молча отвернулась к окну. Это явно была реплика из какого-то спора, который отпрыск и его матушка начали еще до заморозки. Мы не стали просить пояснить сию фразу – не наше это дело. Тем более каждый из нас развлекался в меру своих возможностей. Близнецы наблюдали за происходящим, открыв рты. Оникс всем лицом транслировал, что ему эта эпохальная встреча напоминает дурдом. А я силилась вспомнить, откуда знаю имена древних тиаровцев. Я явно слышу их не в первый раз!
– Что же касается принца и принцессы. – продолжил бархатным голосом Гундагар. – То к ним вы можете обращаться через меня и через их пажей.
Из подтекста нам стало понятно, что самостоятельная беседа с королевскими отпрысками не поощряется. Адира с Лайонеллом тоже верно истолковали слова папаши и, кажется, даже расстроились. Интересно, почему разговоры с ними под запретом?
– Заметано! – кивнул Оникс, но исправился, наткнувшись на недоуменные взгляды размороженных. – То есть, понятно… Это сленг такой. То есть, жаргон, ну как бы другой язык.