Качели времени. Папина дочка

Я увидела чашу, сделанную, кажется, из серебра. Над ней возвышался излив из желтого металла, наверное, золота. Трудно сказать сейчас, что это, потому что металлы покрылись жутчайшими пятнами из-за окисления. А вокруг то тут, то там, сияли самоцветы.
– Да, тут сплошь драгоценные металлы и самоцветы. – подтвердил мои догадки археолог, когда я решила уточнить. – Вероятно, они тоже знали, что серебро имеет обеззараживающие свойства. Что до остального – думаю, у местных проснулось чувство горькой иронии. Все эти камни и золото, все, за что люди вели и ведут войны, оказалось таким пустяком в сравнении с глотком воды.
Вздохнув, я согласно качнула головой. Увы, часто мы начинаем ценить что-то поистине дорогое во всех смыслах лишь тогда, когда это теряем. Хотя, может, у местных все это и не было в цене? Вдруг для них драгоценные камни – это просто стекляшки? Впрочем, у меня есть более важные вопросы.
– А где скелеты, про которые ты рассказывал?
– Их уже убрали, не бойся. Они же представляют археологическую ценность!
– Вот все-таки права Лия, когда некрофилом тебя именует. Нет, чтобы предать несчастных почве, вы их теперь изучать будете со всех сторон.
– И не только мы, между прочим! А все эти обряды больше живым нужны. Усопшим миллионы лет назад уже было глубоко все равно, что станет с их костями. И не вспоминай Лию ближе к вечеру! Еще ее кладбищенского юмора тут не хватало.
На мой взгляд, у представителей профессии Оникса с кладбищами гораздо больше общего, чем у нашей Лии. Но спорить я не стала, а пошла за парнем. В глубине пещеры располагались выдолбленные в камне ступени, которые вели вниз. Я включила фонарь, чтобы не свернуть себе шею. Спустившись примерно метра на два, мы увидели небольшой зал. Было тут не в пример прохладнее, чем на поверхности.
– Может, вернемся? – я предприняла еще одну попытку к отступлению. – Тут уже холодно, а что будет ниже? Не хочу простудиться в первый же день!
– Я захватил куртки. – парень полез в рюкзак.
Надо же, какой предусмотрительный! Утеплившись, я вздохнула и послушала рассказ внука о том, что здесь местные хранили кое-какие припасы, а еще полюбовалась на установку для добычи воды из песка и устройство для очищения жидкости. Потом огляделась.
– А где лестница вниз? Если ты прав и пространства ниже тоже обустроены, должен быть спуск.
– Нет лестницы! Иначе зачем бы мне понадобились твои навыки скалолазания? Я бы уже сам все разведал. Вот тут обрыв и от него надо спуститься ниже.
Я оглядела зияющий неподалеку провал и поежилась.
– Так, стоп. А с чего ты решил, что внизу вообще что-то есть? Или рядом со скелетами, которые вы отсюда изъяли, было по набору юного альпиниста?
– Нет, наборов не было. Но этот провал тут не просто так возник – это тоже бывшая лестница, там несколько ступенек сохранилось. Просто остальное обвалилось. Вот слушай, что я придумал.
Оказывается, Оникс уже пару дней размышлял над тем, как проникнуть хотя бы на пару метров ниже минус первого уровня. И подумал, что можно было бы опустить меня туда. Он даже присмотрел подходящий тяжеленный валун, который мог бы сыграть роль якоря. Вокруг него парень предлагал обвязать металлический канат, на котором и собрался меня транспортировать. А сам он собирался исполнить роль подъемного крана и моей страховки одновременно.
– Ты весишь немного, я тебя легко и опущу, и подниму.
– А если твой валун рассыпется в пыль? Крюк бы какой в стену вбить.
– Интересная ты. А если стена рассыпется? Валуну этому ничего не будет, он крепкий. Ну для надежности могу канат еще на пару глыб навязать.
– Я просто боюсь, что тут все слишком ветхое для альпинистских аттракционов. Почему-то же обвалилась часть пола вместе с лестницей!
– Думаю, это произошло, когда красный гигант вытолкнул планету с орбиты. Ну или когда наши ее транспортировали к новой звезде. А просто так ничего обваливаться не должно.
Это его «не должно» меня мало успокоило. Ведь моя жизнь сейчас буквально повиснет на канате и будет зависеть от какого-то многовекового камня! Так себе перспективка, если говорить откровенно.
  
– Да не бойся ты. – Оникс заметил мои колебания. – Это же гранит! Что ему станется?
– Слушай, а давай лучше ты спустишься – тебе же не терпится узнать, что там? А я тебя опущу и подниму.
– Лина, я же намного тебя тяжелее. Нет, у меня, конечно, лебедка с собой есть. Но даже вместе с ней вы меня не вытянете.
Увы, насчет веса он прав. Несмотря на то, что юноша всего на четверть этруск, а на остальные три четверти эдемец, от дроди он унаследовал только светлые волосы. Впрочем, от дроди ли? Я вот тоже белобрысая, хотя родители, бабушки с дедушками, да даже братья у меня – жгучие брюнеты. Зато в остальном я вся в родню: высокая и потому вес у меня будет больше, чем у той же Лии, например. Она-то, хоть тоже выше среднего эдемца, пошла в их тонкокостную породу.
Оникс наоборот во многом этруск, пусть и блондин. Он вымахал до двух метров, кости у него широкие, да еще внучок любит повозиться с гирями и штангами. Поэтому, хоть у нас и нет особой разницы в росте, мы все же находимся в разных весовых категориях. Но вообще я могла постараться его вытянуть, тем более с лебедкой – однако не факт, что это получилось бы. И я не уверена, что при таком мероприятии не сорвала бы себе спину. Но это все равно более радужные перспективы, чем сорваться самой в бездонную пропасть. Хотя надо еще посмотреть, насколько она бездонная.
Я подползла к обрыву, распласталась на ступеньке, посветила вниз и сделала открытие, одновременно радостное и не очень. Радостное – так как пол нижнего уровня все-таки обнаружился. Не очень – потому что находился он метрах в пяти от меня. Не хочется шмякнуться с такой высоты всем своим весом.
Снова вздохнув, я надела страховочную систему, продела в крепления трос, все проверила. Парень продемонстрировал мне лебедку, закрепил канат на валуне. Я проверила работу Оникса – постарался он на совесть. Даже не знаю, как внучок потом канат снимет.
– И к чему тебе мои навыки скалолазания, если все равно мне придется висеть, как сосиске на удочке?
– К тому, что ты при этом не будешь паниковать.
– Очень сомневаюсь!
– А еще к тому, чтобы ты сама вскарабкалась потом на обрыв. Если я тебя потащу, ссадин и синяков не избежать.
– Сам бы все уже разведал, поднял и опустил себя при помощи лебедки. – ворчала я, по-пластунски приближаясь к обрыву.
– А если бы что-то пошло не так? Всегда нужна страховка.
– Ну да. И вообще, когда не ты висишь над этим всем – вроде и не так страшно.
Я уже сползла вниз, и сейчас держалась руками за обломок ступеньки. Потом аккуратно отцепилась от него и повисла в воздухе. Оникс, державший канат, уже собирался меня спускать, но вдруг явно о чем-то вспомнил.
– Совсем забыл! В налобный фонарь встроена камера. Нажми на кнопку включения два раза, надо же все записать!
Я нащупала кнопку и надавила на нее один раз. Вспыхнул очень яркий свет, я поспешно нажала еще раз. Но тут юноша чихнул, выпустил канат из рук… Я резко ухнула вниз, потом меня взметнуло обратно вверх – наверное, трос кончился и натянулся, либо внук все-таки его перехватил. Раздался ужасающий скрип, я глянула на открывшуюся картину и заорала.
– Оникс! Твою мать, поднимай меня обратно!
  
Глава девятая. Вымершие
 
К счастью, парень не стал ни о чем спрашивать, а быстро затянул меня вверх. Я плюхнулась на ступеньки и на четвертой космической скорости 18 отползла от края. Потом стала трясти внука.
– Звони быстро начальнику лагеря, Тому и Геку, еще медикам! Там люди! Надо их спасти!
И снова Оникс, не тратя время даром, схватился за арновуд. А потом, вызвав всех, кого смог, налил из термоса горячего чая и вручил мне стакан, затем достал из рюкзака плед и накинул на мои плечи. Оно и понятно: меня сейчас трясет крупной дрожью, словно я упала в прорубь и выскочила, словно ошпаренная. Но мне не холодно, а трясет от страха.