Корнет (СИ)

С легкой улыбкой женщина покосилась на него и спросила:
— Думаешь — пора меня трахнуть или еще какие-то шаги предпринять?
— Х-м-м… м-да… а как ты…
Алла засмеялась:
— Так, у тебя этот вопрос по всей физиономии большими буквами написан! Ладно… не буду тебя нервировать. Вот что… давай мне какой-нибудь халат… только не тот, в которомтвои подружки по квартире ходят. Кстати! А они в одном ходят, или у них — разные? У каждой — свой?
  
— Да, вообще-то… они в моих рубашках ходят! — немного растерянно пробормотал Плехов.
— Точно! — шлепнула себя по лбу женщина, — Вот же я… Вот видишь, что происходит, когда у женщины давно нет мужчины? Пошли, показывай свой гардероб, мне тоже нужно выбрать рубашку.
Раздвинув полностью двери шкафа-купе, Алла осмотрела ряд сорочек, висевших на плечиках.
— Ага… Юля у тебя смуглая. Южанка, это понятно. Значит, она носит… она носит… Вот эту сорочку! — она ткнула пальцем в белую тонкую сорочку, — А Света… Света у нас рыжая, зеленоглазая, высокая… Значит… Значит… Вот эта — нежно-салатового цвета. Так? Ага… то есть, эти — не трогаем. А себе я выберу… Вот!
Алла схватила плечики с красно-черной клетчатой рубахой в стиле «ковбой в поисках десятки».
— Х-м-м… а как ты определила, какие рубашки носят девчонки? — опешил Плехов, — И почему выбрала эту?
— Ай! Ты все равно не поймешь… А выбрала… Потому что она из тонкой фланели. Уютная и мягонькая! — засмеялась Алла, — Покажи мне свою ванную.
— Х-м-м… может… вместе душ примем? — предложил Евгений.
— Не-а… мы с тобой еще не в тех отношениях, чтобы вместе принимать душ! — покачала головой женщина.
«Писец! Как их понять, а?».
— Ага! Все понятно… Так! Выбираем шампунь и прочее…, - Алла копалась на полке с деловитостью кошки в лотке, — Так, все… теперь выходи! И закажи что-нибудь на ужин! Спиртное… У тебя же бар есть? Вот, выберу оттуда. А еду… еду… Стоп! Сама выберу! Так, где мой телефон? Ага…
В процессе всей этой напасти Алла, не обращая внимания на Плехова, раздевалась, в итоге оставшись в красивых кружевных светло-зеленых трусиках-слипах и также красивом кружевном бюстгальтере, только тоном чуть темнее.
— Ну и чего ты здесь встал? — обратилась к нему женщина, — Не видишь — ты меня смущаешь!
После чего Евгений был выдворен из ванной.
«Блин! А у нее ведь классная фигура. Несколько худощава, но ноги красивые. А грудь… даже странно, как я не видел, что у нее не менее тройки! А почему она себя так ведет? Не понимаю… Может… Может, она просто смущена и так вот старается показать, что полностью контролирует ситуацию и всем распоряжается? Вот ведь… женщины! Хрен их поймешь!».
М-да… Аллы не было довольно долго. Когда она в распахнутой рубахе появилась в дверях ванной, Плехов сразу зафиксировал, что трусики на ней уже другие, темно-коричневые, а вот бюстгальтер — тот же!
— Ну и чего ты смотришь? — удивилась она.
«Значит, я ее смущал?! А сама сейчас в распахнутой рубахе? М-да!».
— Трусики другие…, - пожал плечами он.
— Не нравятся? — распахнув рубаху еще больше и чуть приподняв ее, Алла покружилась.
— Не то… Очень нравятся, и идут они тебе здорово, но они другие…
— И что? Я всегда, когда куда-то еду… в командировку или просто… я всегда как минимум одни в запас беру. Мало ли что? Задержишься бывает… И что — не менять их?
— А где ты их хранишь? У тебя же сумочка совсем маленькая? — продолжал недоумевать Евгений.
— Ну вот все тебе расскажи, да? Нормальная у меня сумка, все, что нужно помещается! — отмахнулась Алла, — Так… пока заказ не привезли… Кстати! Я на тебя тоже заказала.
«Интересно, что она заказала для меня?!».
— Что-нибудь из аперитива у тебя есть?
— Вон, в баре посмотри. А то я уже и побаиваюсь что-то тебе предложить, чтобы не попасть впросак…
— Ага… Ага! Вот! — «Писец! «Бехеровка»! Как вообще можно пить эту гадость — не понимаю!».
Плеснув в бокал спиртного, Алла, так и не запахнув рубашки, повела рукой на второй этаж:
— Ну, давай, показывай, где у тебя проходит основная жизнь.
Вздохнув, Плехов поплелся вслед за дамой, вовсю разглядывая ее ножки и то, что было выше.
— М-да! Кровать у тебя шикарная. Как, впрочем, и ванна. Это вот здесь… Понятно!
Что было понятно женщине — Плехову было непонятно!
Отхлебнув из бокала, Алла осмотрелась, хмыкнула и спросила:
— А чего камеры сюда не поставишь? Интересно же! Да и потом… в будущем, будет приятно вспомнить и посмотреть…
«М-да… что-то она разошлась! Нет, точно! Это она так себя настраивает! А про камеры… наверное, стоит задуматься. И «айтишнег» тогда говорил, и вот сейчас — Алла. Да и Юлька при упоминании была как-то не против. Надо этот вопрос решить!».
— Забавно! — Алла, шлепая босыми ногами, прошлась по стеклянному полу, — Это кто же такое придумал? И кто такое мог себе заказать?
В этот момент раздался сигнал домофона.
— О! Заказ прибыл. А я как раз есть захотела! — женщина отправилась вниз.
— Алла! — окликнул ее сверху Плехов.
— Что? — обернулась она.
— Рубашку застегни, не стоит шокировать курьера.
— Ерунда! — отмахнулась женщина, — Я тебя шокирую. Мало того — я себя шокирую! А почему курьер должен остаться в стороне в такой ситуации?
«Интересно, чем это все закончится?».
Поужинав, они сидели напротив друг друга за стойкой.
— Ты хоть бы комплимент мне сделал! — потягивая коньяк, протянула Алла, — Я вообще тебе нравлюсь?
— Так я тебе сколько раз говорил…
— Это — тогда! А сейчас? Ты же долго добивался этого? И вот я сдалась, я готова. А ты ни слова про мою фигуру, про ноги, грудь, попу!
«Так! Пора заканчивать это и переходить к продолжению!».
— Стой! — взвизгнула женщина, когда он подхватил ее на руки, — Дай я коньяк возьму и бокалы! Блин! Как сигареты взять и пепельницу? Рук не хватает! Ага… на рубахе карман есть. Все! Вот теперь можешь нести наверх!
«М-да-а-а… уж!».
Утром Евгений, сидя за кружкой кофе, задумчиво поглядывал на женщину.
«Нет… Так-то все прошло очень даже. Не сказать, что я прямо из кожи лез вон, стараясь показать все свои умения, но… старался, чего уж там. А вот она… Она вела себя довольно сдержано. Как будто прислушивалась все время — к ощущениям, к партнеру, к его действиям. Так что… фейерверком чувств я бы это все же не назвал. Опыт женщины, конечно, чувствуется, но… Может, потом, в дальнейшем она раскроется полнее?».
Совместный душ ранним утром они все же приняли. Душ был небыстрым, с продолжением.
«Есть все-таки что-то правильное — если в койку с женщиной заваливаешься еще днем. И все успели, и выспаться удалось!».
В машине, по пути в «санаторий» Алла была задумчивой. Плехов поглядывал на нее искоса, тоже молчал.
— Сразу скажу — в твоей квартире я была первый и последний раз! — наконец нарушила молчание она.
На его вопросительный взгляд, помолчав, ответила:
— Некомфортно мне там. Не моя территория! Знаешь, как у кошек: чужая территория, настороженность, полностью не расслабишься.
— Но это же не значит…, - начал Евгений.
— Не значит! — подтвердила она, — Мы можем… и у тебя в комнате, когда ты приезжаешь в лабораторию. И успокойся уже, не изводи себя! Мне все понравилось, правда. Ты — хорош! Ты просто — очень хорош. А я… я очень долго была одна. Вы, мужики, даже не представляете, что значит для женщины вот это все… Когда долго одна, а потом… красивый сильный мужик на тебе, и… он — в тебе! Это такое… Словами не передать, а эмоции, вы, дуболомы, чувствуете гораздо хуже нас, женщин.
— Х-м-м…, - Плехов заметно расслабился, — А я уж думал… что что-то не так сделал…
  
— Вот я и говорю — вы какие-то… дубовые, деревянные. Вот взять, к примеру, тебя! Нет… По опыту и умениям — просто лучше и не надо. А чувствовать женщину… Хотя ты еще молод, может быть, потом и научишься…
Плехова это, надо сказать, несколько обидело. Он-то думал, что умеет чувствовать женщин, а оно — вон как!