Корнет (СИ)

После утренней зарядки и гимнастики Юрий назначил себе моцион, после чего — завтрак. После завтрака полагалось некоторое время заниматься с саблей.
Потом предполагался обед. После обеда — небольшой отдых, «тихий час» — как в детском саду в реальности. Далее — снова занятия. Какие? Потом придумать можно.
«И вообще — это расписание на пока! Пока на службу не вернулся. Потом нужно будет что-то новое продумывать!».
  
«Черт! Метательные ножи! Я и забыл совсем, что у Каннута очень недурно выходило с ними работать! И здесь попробовать стоит. Поэтому парочку… Нет, лучше четыре ножа с ножнами и перевязью нужно как-то сработать!».
Примерно так же, как со столяром, прошло и общение с кузнецом, которому Юрий заказал четыре швырковых ножа. Не сказать было, что тот не знал о подобном, но, по его словам, заказы такие были крайне редки. Ножи вышли по типу «листа», с кольцом на противоположном от острия конце. К ним же шорник пошил и ножны. Раздельные на каждый клинок, на предплечья и бедра. После пары переделок и поправок вышло — как надо!
Первые дни Плещеева неоднократно останавливали и проверяли патрули и казачьи разъезды. Оно и правильно: не понять, кто это ранним утром едет из города, где-то пропадает пару часов в лесу, а потом — бегом, держась за стремя коня, несется назад в город. Странно? Еще бы! Но на странности и возможные пересуды Юрию было плевать — привыкнут, а свое здоровье, как и пресловутая рубаха, — ближе к телу.
«Опять учудил, сплетни и слухи по городу поползут. Оно и ладно, пусть их!».
Обустройство жилища, закупка всего необходимого изрядно подорвали бюджет корнета. Хорошо еще, что казаки все-таки привезли деньги за коней и оружие горцев. Вышло без малого тысяча рублей!
— Четыреста пятьдесят рублей — то за коней! — скрупулезно докладывал Ефим, несмотря на попытку Плещеева отмахнуться от доклада, — Остальное — за ружья и шашки.
— А что, у вас оружия не хватает? — удивился корнет, — вы его для себя брали?
— Не… — покачал головой казак, — Мы его почти всё господам офицерам распродали. Они любят все такое… изукрашенное. А у горцев тоже манера — все серебром, резьбой да бронзой покрывать. А нам самим лучше, что попроще… Вся эта красота на оружие — лишнее!
Уже уезжая, Ефим со смехом сказал:
— Тут Никитка все до меня допытывался, просил с собою взять…
— А что же не взял? — не понял Юрий.
— Да он же… он все до вас хочет! Все ему неймется те песни как-то записать да разучить!
— Х-м-м… а он грамотный или нет?
— Не… ни читать, ни писать! — помотал головой казак.
Плещеев чуть подумал:
— Ты знаешь… присылай его. Я вот посмотрел, как вы шашкой крутите, аж самому захотелось так научиться. Да и заниматься мне с кем-то надо. Он, Никитка-то, как в рубке?
Ефим почесал затылок:
— А ничего так, подходяще!
— Ну вот и присылай! Он со мной позанимается, а я ему эти песни и напою! — решил корнет.
Но на следующий день Никитка приехал вместе с Ефимом:
— Мы вот по какой надобности, ваш-бродь… Посредники эти… весть передали. Гантамировы встречу назначили по поводу шашки, стал-быть. Вы не передумали, Юрий Александрович?
Плещеев покачал головой.
— От то и добре! Предлагают встренуться неподалеку тут, верстах в десяти али двенадцати. Место неплохое, известное. Там уже не раз размены проводили — и наших пленников привозили, и ихних, дохлых, им отдавали. Там пикет наш стоит. Поляна хорошая, чистая. Кустов али леса сажен на двести вокруг нет, никто не засядет с карамультуком в засаде. Только все одно — надо поддержку иметь. Я с казачками переговорю, с десяток охотников наберем. Пусть побудут возле пикета, вкруг посмотрят. Вы тогда к нам приезжайте, как рассветет… От нас поедем. Поимейте в виду, ваш-бродь, на такое дело опаздывать нехорошо…
На следующее утро корнет с денщиком с утра пораньше уже въезжал во двор дома Подшиваловых. Встретил его Ефим и сам дед. Пока пили чай, поданный Глашей, сюда же подтянулись и другие казаки, большинство которых Плещеев не знал.
— После дела, ваш-бродь, полагается людей угостить. Я бабам скажу, чтобы стол чуть за полдень готовили.
— Скажи сколько нужно, я денег дам! — кивнул Юрий.
— Да рублей пять будет ладно!
Но корнет передал Глаше десять целковых.
Ехали сначала молча. Люди то ли не выспались, то ли погода поспособствовала: в воздухе висела какая-то мутная хмарь — дождь не дождь и туман не туман. Но потом вроде бы взбодрились, и Никитка вновь пристал к корнету со все теми же просьбами!
«А почему бы и нет?».
 
 
 Под ольхой задремал казачок на роздыхе,
 
Приклонив голову к доброму седлу.
 
Не буди казака, ваше благородие —
 
Он во сне видит дом, мамку да ветлу!
 
 
Плехов немного переделал слова песни, потому как полагал, что есаул молоденьким все-таки быть не может. Да и будить «вашему благородию» равного по чину, а то и старшего званием офицера — как-то…
 
 
 Он во сне видит дом, да лампасы дедовы,
 
Да братьев баловней, оседлавших тын,
 
Да сестрицу свою — девку дюже вредную,
 
От которой мальцом удирал в кусты.
 
 
Казачки приободрились, подтянулись ближе и прислушивались с одобрением.
 
 
 А на окне — наличники, гуляй да пой, станичники!
 
Черны глаза в оконце том — гуляй да пой казачий Дон!
 
 
Передышка была недолгой. Искоса посмотрев на доброжелательную реакцию слушателей, Плещеев завел другую:
 
 
Под зарю вечернюю солнце к речке клонит.
 
Все, что было, не было — знали наперед!
 
Только пуля казака во степи догонит,
 
Только пуля казака — с коня собьет!
 
 
Юрий видел, как Никитка то с досадой качает головой, то шепчет про себя слова песни, пытаясь запомнить.
 
 
 Из сосны, березы ли саван мой соструган,
 
Не к добру закатная эта тишина!
 
Только шашка казаку во степи подруга,
 
Только шашка казаку — в степи жена!
 
 
 
На Ивана — холод ждем. В Святки — лето снится.
 
Зной махнем не глядя мы — на пургу-метель!
 
Только бурка казаку во степи станица,
 
Только бурка казаку — в степи постель!
 
 
Так, не заметив и как, доехали до пикета, который представлял собой небольшенькую ограду в пояс высотой, навес в одном углу, а в другом — сложенную из камней на глине небольшую халабуду с камышовой крышей.
— Здорово, служивые! — обратился к солдатам, встретившим их, Ефим, — Здрав-жлав, господин унтер-офицер! Как у вас здесь, подобру ли?
— Да все вроде спокойно! — не торопясь ответил унтер в годах, поглядывая на приехавших с настороженным ожиданием, — А вас какие дела сюда принесли?
— Да все те же, унтер, все те же! — ответил Плещеев, — Встреча у нас здесь. Сам понимаешь…
По безмолвной команде унтера солдаты подтянулись и разошлись по двору укрепления, рассредоточились.
«Опытные, видать!».
— Опять с абрегами встреча какая-то? Что ж заранее не предупредили? — с досадой спросил унтер, — Я бы послал ребят по округе, посмотрели бы получше…
  
— Да ни к чему это! — сказал Ефим, — Тут плохого ожидать не стоит…
Потом хмыкнул, почесал затылок, сдвинув папаху, и добавил:
— Вроде бы…
— Так вот, я и говорю — вроде бы! — цыкнул унтер, — Ладно. Чего уж теперь… Кого ждем и сколько?
— Кого — от Гантамировых люди должны быть. А сколько — бог-весть! Но посредники из замиренного аула будут. Думаю, все спокойно обойдется…