Русальная неделя (СИ)

Бедный предводитель дворянства так и не сообразил, что у него на глазах только что свершился акт книжного пиратства.
* * *
Я вырвался из дворянского гнезда ещё засветло и, вернувшись в трактир, обнаружил там Захара. Да не одного, а в компании.
— Владимир, ты глянь, кто тут! — воскликнул он.
Я улыбнулся, потому что встрече тоже был рад. Земляна поднялась из-за стола и, помявшись, позволила себя обнять. Даже обняла в ответ.
— Кости сдать пришла, — объяснила она. — Да амулетов посмотреть. А тут трубят на всех углах, что их сиятельство граф Давыдов приехал. Я и думаю — дай, загляну.
— Хорошо, что зашла! Покормили тебя?
— Нет, да я ж только что…
— Это непорядок. Фёдор! Ну ты чего, совсем мышей не ловишь? Дама скучает, не видишь, что ли?
— Сей момент, — отозвался Фёдор.
— То-то же, — кивнул я удовлетворённо и повернулся к Земляне.
Захар сидел рядом и не отрывал от девушки глаз.
— Чего глядишь? — одернула она.
— А что, нельзя?
— Можно. Смотреть смотри, руками не трогай. Вырву.
По лицу Земляны было понятно, что она не шутит. Захар заметно опечалился.
— Хочешь, по городу прогуляйся, — предложил я.
Земляна тебе не по зубам, конечно. Не дорос ты ещё до таких. Ну так она ведь не единственная девушка в Поречье.
Захар был парнем сообразительным. На что намекаю, понял сразу, и повеселел.
— А мы не прямо сейчас домой?
— Да не. Куда, на ночь глядя? Утром поедем.
— К утру вернусь, — пообещал Захар.
И испарился.
— Непостоянный у тебя кавалер, — заметил я.
Земляна фыркнула.
— На себя посмотри. Где ж их взять, постоянных? Да и то сказать, я сама — перекати-поле. Нынче здесь, завтра там.
— Тоже верно.
— А ты ведь парня не просто так отослал. — Земляна пристально смотрела на меня. — И не говори, что лишь для того, чтоб он на меня не пялился. Чтобы тебе не мешать тем же самым заниматься.
— Лишь для того.
— Врёшь!
— Вру.
— Эх. — Земляна поскучнела. — Мог бы и ещё поврать, не развалился бы! Тебе всё равно, а мне приятно… Ладно. Чего ты хотел?
— Спросить хотел. Знаки перемещения, которые ставят охотники. Ты каждый из них знаешь? Можешь разобрать, где чей?
— Конечно. Чай, в Ордене не первый день. А что?
— Да так. Не прогуляешься со мной до Оплота? Погода уж больно хорошая.
— Нет. Не прогуляюсь.
— Почему?
— Потому что жрать хочу! — Земляна придвинула к себе миску с похлёбкой, принесенную Фёдором. — То сам сказал — ешь, то теперь прогуливаться. На голодный желудок с барыньками своими гуляй.
Мы сидели в трактире до тех пор, пока Земляна не опустошила последнее блюдо. После этого переместились к Оплоту. Земляна, как всякий уважающий себя охотник высокого ранга, знак Перемещения сотворила без труда.
На улице между тем уже стемнело. Оказавшись в знакомой нуль-Т кабине в Цитадели, Земляна зажгла на ладони огонёк. Локальный такой Красный Петух. Бытовой, не опасный. Надо будет спросить, как она это исполняет, пригодится.
При свете огонька я осмотрел стены, испещрённые знаками. Моя фотографическая память, не подводившая ни разу, сработала и сейчас.
— Вот, — уверенно определил нужный знак я. — Чей это?
Земляна пригляделась. И вздохнула.
— Что?
— Теперь, считай, уже ничей.
— То есть?
— Этот знак Терентий чертил.
— Терентий?
Я не сразу вспомнил, кто это такой — всё же провёл в его компании не так много времени. Познакомиться толком не успел. А вспомнив, выругался.
Жизнь у мужика оказалась не очень длинной, зато смерть — запоминающейся.
Терентий — тот охотник, который предложил заюзать Знак, выдавленный на странной печной заслонке. Той, что я нашёл в избе колдуна. Проявление любознательности привело к тому, что Терентий разлетелся на тысячу кровавых ошмётков. Соответственно, предъявлять что-либо было некому. Повезло мужику — в каком-то смысле.
— Что? — спросила Земляна.
— Да ничего. Земля ему пуховиком.
— Рассказывай, — потребовала Земляна. — Я же вижу, что ты что-то скрываешь. Не ради прогулки меня сюда притащил. — Она демонстративно уселась на землю, прислонившись к стене кабины. — Пока не расскажешь — с места не тронусь! Ну?
 
Я рассудил, что хуже не будет. Из всех, с кем успел здесь познакомиться, Земляна — пожалуй, самая толковая. К тому же, это именно она сообщила мне о том, что охотники начали пропадать. А значит, и сама подозревает неладное.
Я уселся на пол рядом с Земляной и рассказал о пожаре в Ужиково. О том, как ко мне в усадьбу прибежал Сенька. О том, как мы с Захаром пошли на крыс, а нарвались на волкодлаков.
На протяжении рассказа Земляна всё больше мрачнела. Услышав о волкодлаках, а потом — о разрытых могилах, вовсе потемнела лицом. Обронила:
— Ого. А я-то надеялась, сказки это.
— Что?
— Что твари — вовсе не такие глупые, как мы думаем. Могилы-то, выходит, от вас защищали. Сделали всё, чтобы вы до них не добрались. Вместо крыс волкодлаков натравили. Только ты всё равно пробился. Упорный.
— Есть такое, — не стал спорить я.
— А Терентий, выходит…
Я развёл руками.
— С Терентия уже ничего не спросишь.
— Повезло ему.
— Да уж.
— Слушай, — задумался я. — Вот ты сказала — вместо крыс волкодлаков натравили. А почему их не натравили вместе с крысами?
— Как это?
— Ну, вот так. Если бы крысы и волкодлаки напали одновременно, не факт, что мы бы с тобой сейчас разговаривали.
— Так не бывает, — отмела Земляна. — Твари никогда не нападают вместе!
— Почему?
— Потому что… Э-э-э. — Тут Земляна впала в ступор. Потом решительно объявила: — Не нападают, и всё! Не бывает такого.
— А в справочнике об этом ни слова нет.
— Дак, и правильно, что нет! Для чего писать то, что и так все знают?
Действительно. Огонь — горячий, вода — мокрая, твари не нападают одновременно. Каждому младенцу это известно, на хрена писать?
— Владимир… — Земляна вдруг поёжилась.
— У?
— Ты вот сказал, что не разговаривали бы мы сейчас…
— Ну, да. Если бы меня волкодлаки порвали, как бы мы разговаривали?
Земляна, помолчав, придвинулась ко мне. Прижалась плечом.
Вот оно что.
Я её обнял.
— Только не думай, что я какая-то там… — приближая губы к моим, пробормотала Земляна.
— Вообще не об этом сейчас думаю.
То, что могло случиться в следующий момент, прервал заполошный крик. Вопили на улице. Женским голосом.
Мы с Земляной переглянулись. Вскочили на ноги и выбежали из будки.
По деревенской улице бежала женщина. Растрёпанная, простоволосая — платок от быстрого бега сбился на плечи.
— Беда! — голосила тётка. — Ой, беда-а-а!
Дорогу она определённо знала — неслась прямиком к Оплоту. Мы бросились за ней.
Ворвались в избу, когда тётка голосила уже внутри.
— Спасите, родненькие! Помогите, заступнички!
— Что у тебя? — Прохор поднял её с колен, заставил сесть на лавку. — Да не причитай, говори толком!
— Кабан, — простонала женщина. — Огроменный, страшный, как чёрт! Глазищи адским огнём горят, клычищи — во! У нас в деревне нынче — престольный праздник. Люди столы на улице поставили, сели, как полагается. А он из лесу как выскочит! Как понесётся! Кого не затоптал, тех клыками запорол. Мне повезло, под столом схоронилась. Кто уцелел — в избы попрятались. Выглянуть, и то боятся. А мне кричат — беги, Меланья, до охотников.
— Не кабан это, — сказал Прохор. — Вепрь. На вот, воды попей.
Черпнул деревянным ковшом из бочонка, стоящего в углу, воды, протянул ковш женщине. Увидел нас с Земляной. Обрадовался.
— Вовремя вы! Заказ возьмёте?
— Вдвоём-то — на Вепря? — хмыкнула Земляна. — Конечно, возьмём! Что нам стоит.
— Заступнички-и— и! — мгновенно распознав в её словах сарказм, взвыла женщина. — Родненькие-е-е! Смилуйтесь! — снова попыталась упасть на колени.