Тень Миротворца (СИ)
Большую часть дня я проводил в сестринском вагоне, беседуя с Иваном Ильичом и помогая составлять ему краткие записи обо всём, что могло бы хоть как-то помочь деятельности полкового лазарета.
Поначалу было решено делать записи в трёх толстых тетрадях. В первой -практически наиболее реализуемые сведения и проекты, во второй - сведения, подлежащие передаче по инстанциям военно-медицинского ведомства через знакомых Вяземского и связи в РОКК, в третьей - перспективные направления и разработки, которые, по мнению коллежского асессора, можно было бы осуществить с учётом возможностей развития современной науки и промышленности. Впрочем, несмотря на то, что я не раз указывал Вяземскому на абсолютную бесперспективность большинства его пометок в третьей тетради в ближайшие пятьдесят лет, он лишь отмахивался от меня и продолжал вытягивать из меня сведения.
Оказалось, что бывший приват-доцент Томского университета это умел просто великолепно. Интуитивно ухватывая суть той или иной идеи, он проводил её приблизительный анализ и устанавливал приоритеты. В итоге получалась почти безупречная выдержка из моих воспоминаний, настоящая квинтэссенция мысли!
Например, сам процесс подбора информации. Иван Ильич был категорически против того, чтобы я просто и механистично пытался вспомнить подряд всё, что проходил в вузе. Пусть и разделённое на предметы. Вяземский построил наши поиски в форме бесед. Сам он начал рассказывать мне о современном устройстве медицинской помощи в войсках: на фронте и в тылу. И предлагал мне вносить свои ремарки. Что я считаю неправильным на основе своего опыта, а что на основе имеющейся у меня, как оказалось, немалой информации. Вот где я снова убедился в обещанных Ремесленником свойствах нейротрона активировать незадействованные участки долговременной памяти.
Поражали объёмы информации, которые удавалось пропускать через себя коллежскому асессору. Нет, я и в обычной жизни встречался с людьми, которые могли за короткий срок переработать уйму текста и быть готовыми держать по нему экзамен. Например, во время обучения в институте меня поразил случай, которому я сам был свидетелем. Мой знакомый, студент, валявший дурака три семестра, в течение трёх дней и ночей прочёл учебник и атлас по анатомии человека (а это более тысячи страниц: рисунки, схемы, термины!). На четвёртый же день он блестяще сдал экзамен, при этом ответив на все дополнительные вопросы из пропущенных лекций! Если бы я сам не был свидетелем поведения этого, во всех смыслах выдающегося расп@здяя, то никогда бы не поверил в подобное. Но факт остаётся фактом.
Иван Ильич Вяземский был гением медицинской аналитики. И не только медицинской. Не тем Гением, причисленным к избранным индивидуумам Хранителями. А гением, воспитанным системой образования, воспитанием, характером, если хотите.
Если бы не он, меня максимум хватило на пару дохленьких идей в виде тех же носилок и перевязочных пакетов, которые, к слову сказать, никакими новинками в этом времени уже не были. Да ещё, может быть, на авантюру, заранее обречённую на фиаско, с предложением сделать пенициллин.
Поначалу Иван Ильич немедленно загорелся идеей, особенно после того, как узнал, что война продлится аж до 1918 года. Поражала его спокойная сосредоточенность и терпение в отношении событий будущего. Вяземский не задавал ни одного лишнего вопроса. Только по делу. Как только разговор логически подходил к чему-то, что касалось событий после войны, он тут же менял тему или уходил в себя, отмахиваясь характерным жестом: скрещёнными ладонями. Я не настаивал, но был изрядно удивлён.
На его месте я бы давно уже вынул из охотника Пронькина душу, выясняя, что произойдёт в России как минимум в ближайшее будущее. Наконец, я не выдержал и спросил коллежского асессора напрямую, в чём же причина его игнорирования этой темы.
Вяземский задумался почти на целую минуту и ответил:
- Во многих знаниях многие печали, Гаврила. Вряд ли мне будет много счастья или пользы от информации о будущем. Только депрессию или психоз заработаю. Каждому умному человеку понятно, что Великая война ещё не самое плохое, что происходит в начале ХХ века в нашей стране. Ну чем, батенька, оно может удивить-то? Понятно, что технический прогресс будет шагать семимильными шагами, а вместе с ним и все отрасли человеческой деятельности. Революция неминуема. В умах, делах, да и в политической жизни. Россия давно рождает своих робеспьеров, дантонов и маратов сотнями. А война лишь та самая спичка для фитиля, который торчит из пудовой бочки с порохом под названием Россия. Более того, фитиль уже горит! Да что там, полыхает! Взрывают, стреляют в чиновников, жандармов, великих князей вместе с семьями не жалеют! И что с того, что ты мне расскажешь, как и что произойдёт? Много ли пользы для моего главного дела? А дело у меня с тобой на ближайшую неделю-две одно: сделать так, чтобы от ран, болезней и недостаточной медицинской помощи умерло гораздо меньше людей, чем могло бы! Вот где реальная достойная цель. А уподобляться Рыцарю Печального Образа, воюя с мельницами времени - увы, не моё кредо! Ну а потешить своё любопытство я ещё успею. Может быть, на досуге. Вот только будет ли этот досуг? - последние слова князь произнёс едва слышно.
Я сидел, разинув рот. Ай да Вяземский! И ведь не возразишь, sapienti sat, "умному достаточно", как говаривали древние.
Ну что ж, Иван Ильич, главный вектор задан. И я постараюсь выложиться. Пусть это и иная, параллельная реальность, но люди-то в ней живые, настоящие...наши. И плевать на все заморочки Хранителей! До фронта ещё есть немного времени. Авось что и выйдет. И если в результате моей помощи Вяземскому какой-нибудь Демьян или Семён не сложит голову где-нибудь на галицийской земле или в польских болотах, я буду считать, что моя совесть чиста...
Начали с обсуждения организации медицинской помощи в войсках в целом. И чем больше я вникал в реальное положение дел, которое обрисовывал мне в общих чертах военный врач РОКК, тем больше охреневал от творившегося бардака. Причём, что парадоксально, бардака, созданного благими намерениями исходя из военной целесообразности. Понятное дело, что до этого времени Россия не вела столь масштабных войн с участием огромного количества не только солдат, но и тыловых подразделений. Но чему-то же должна была научить чиновников русско-японская и предыдущие компании? Вразумительного объяснения я так и не нашёл.
- Понимаешь, Гаврила, сейчас в Русской Императорской Армии роль и возможности военных врачей низведены до минимума. Всё санитарное дело целиком передано в ведение главных начальников снабжения армий фронта, им же подчинены начальники санитарной части. Врачебным делом руководят "сапоги", понимаешь?! Не ведающие, прости Господи, ни уха, ни рыла в военно-санитарном деле! И руководствующиеся лишь некоей целесообразностью. Чёрт с ней, с нехваткой материальных позиций...нарушаются основные принципы взаимодействия руководящего и исполняющего звена. А любые встречные попытки снизу разъяснить истинные потребности фельдшера и санитара на этой войне натыкаются на бюрократическое равнодушие и высокомерное непонимание карьеристов в погонах.
- Простите, Иван Ильич, но в русской армии, насколько мне помнится, никогда не было принято особо беречь нижних чинов. Бабы ещё нарожают!
- Неправда ваша! - взвился Вяземский и тут же заставил себя успокоиться, проведя ладонями по лицу, - вернее, не совсем так, дорогой мой гость из будущего, - прошептал он, печально улыбнувшись, - по-разному было. Были Суворов и Кутузов, Багратион и Барклай-де-Толли, Скобелев и Столетов, Романовский и Кондратенко...многие славные офицеры, свято придерживающиеся принципа беречь русского солдата от неоправданных потерь...не всегда им это удавалось. Вспомните, Гаврила, хотя бы слова покойного Государя Императора Александра III Миротворца: "Русский солдат храбр, стоек и терпелив, потому непобедим. Берегите русского солдата, он никогда не подведёт!"