Архимаги не ищут лёгких путей!,. Тетралогия (СИ)
– Мои соболезнования, – Врааль чуть наклонил голову. – Уважаемый Парацельсофарингейт Фарингейтопарацельсович... Уверен, ваш отец был достойным человеком.
Неожиданно волшебник вытер слёзы.
– Минуточку! У меня есть идея! – в его глазах мелькнули неуловимые озорные огонёчки. Он приподнял кружку над головой и обратился к портрету: – Пап, хочешь выпить?
Волшебник на портрете едва заметно вздрогнул, повернул голову в сторону сына и с чувством собственного достоинства кивнул. Зелёные глаза с вертикальным зрачком сразу пропали, сменившись обычными. Из‑за портрета донеслось очень удивлённое "мяу?".
Глаза Врааля сравнялись по размерам с плошками.
– Для родного отца ‑‑ ничего не жалко! – Парацельс вскочил на ноги и создал третью кружку. Один из котелков быстро наполнил её парцеядом до краёв. Почивший чародей протянул руку, та прошла сквозь поверхность картины, заставив Врааля испуганно вздрогнуть.
Парацельс ухмыльнулся и отдал новую кружку отцу. Тот благодарно кивнул и утащил её в свой нарисованный мир.
– Твоё здоровье, папа! Как бы ни цинично это не прозвучало, – сказал Парацельс, и оба чародея с наслаждением выпили. Воистину, чудесное зелье парцеяд объединяло поколения, позволяя легко преодолевать пространство, время, жизнь, смерть. И здравый смысл в том числе. Не говоря уж о законах физики и логики.
– И часто он... портрет так себя ведёт? – осторожно спросил Врааль.
– Первый раз подобное наблюдаю, – произнёс волшебник как ни в чём ни бывало, оторвался от кружки и гордозаявил: – А всё благодаря парцеяду!
Он громко икнул и, пошатнувшись, рухнул обратно в кресло. Лавровый венок слетел с его головы и упал на пол.
– Что‑то мне поплохело, – вяло произнёс архимаг, чувствуя, как волной накатывает слабость. – Неужели ещё один побочный эффект? Неужели мало закуси в новом парцеяде...
Зловещая тень легла Враалю на лицо, моментально стерев с него наивное и удивлённое выражение. Теперь перед архимагом словно появился совершенно другой человек – жесткий, обладающий тонким циничным умом, стратег и лицедей, равнодушный к чужим жизням, что являлись лишь пешками на его пути.
Испуганные ангелочки разлетелись по комнате, прячась под креслами и за чучелами жутких зверей. Быстрые движения их крыльев породили сильные воздушные потоки, отчего синее пламя в камине заметалось, играя жутковатыми тенями на стенах, полу и потолке комнаты.
– Именно побочный эффект, – произнёс Врааль уже совершенно трезвым голосом и поднялся на ноги. Обсидиан, венчающий посох в его руках, ярко сверкнул. – Ты выпил слишком много, уважаемый архимаг. И тело тебя больше не слушается.
Он застыл перед Парацельсом, спиной к камину, словно неподвижная статуя. На его лице выделялись серые блестяще глаза. Теперь в них разгоралось пламя плохо сдерживаемого безумия.
– Ч‑что? – еле выдавил из себя Парацельс. Он попытался двинуть рукой, но та, проведя в воздухе пару мгновений, бессильно упала и повисла на подлокотнике кресла. – А ты почему ещё на ногах? Меня же невозможно перепить!
Врааль чуть‑чуть наклонил голову набок, пристально рассматривая обессилевшего архимага.
– После первых глотков я незаметно подменял парцеяд в своей кружке на воду, – пояснил он. – А тебе добавлял снотворное... Специальное, для драконов... По огромной дозе в каждую кружку... но в какой‑то момент я даже начал опасаться, что снотворного всё равно окажется недостаточно... Ты умял его столько, что хватило бы на крупных размеров стаю чёрных драконов... и не усыпить, а убить...
В глазах Парацельса появилось странное выражение – смесь испуга и удивления?
– Подожди, подожди... – прошептал архимаг. – Неужели ты хочешь сказать.... хочешь сказать...
– Да! – глаза жреца торжествующе сверкнули. – Ты полностью в моей власти, архимаг Парацельс! И лишь от меня теперь зависит...
– ...хочешь сказать, что и твоя реакция на мой великолепныйпарцеяд тоже была поддельной? – закончил фразу волшебник. В глазах его плескалось отчаяние.
Разочарование, а вовсе не испуг – вот та самая настоящая эмоция, терзавшая волшебника! Врааль ошибся в своих оценках, архимаг вовсе не боялся его! Хотя и находится в весьма плачевном положении.
– Ты так натурально глаза пучил... – произнёс разочарованный волшебник. – И дымок из ушей пускал... я аж обрадовался... думал, полный успех...
Глаз у жреца снова дёрнулся. Но лишь на короткое мгновение.
– Нет, не так, – неохотно ответил Врааль. На Парацельса он глядел со смесью удивления и настороженности. – Реакция на этот бешенный парцеяд была единственной моей искренней эмоцией... Но это не важно!
– Вообще‑то важно! – возмутился Парацельс. – Я что, зря всё это время новые сорта выводил что ли? Хотя бы скажи, понравилось или нет! Только честно!
Вместо ответа жрец ударил посохом об пол. Обсидиан вспыхнул ярче прежнего, испустив почти физически ощутимую волну силы. И сила эта буквально сочилась первородным Хаосом... Словно вирус она проникла в стены башни и начала стремительно распространяться... На полу, там, куда пришёлся удар посохом, появился пепельный символ в виде восьмилучевой звезды...
– Эй! – возмутился Парацельс. – Ты чего пол пачкаешь? Ты хоть в курсе, сколько Васька тратит сил, чтобы мыть его каждый день? Имей уважение к труду людей... котов!
Врааль, не обращая внимания на слова Парацельса, продолжал творить еретическую волшбу, выпуская из своего посоха потоки скверны.
– Что ты мне в башню запустил? – поинтересовался волшебник. – Только не говори, что порцию Хаоса или чего‑то в этом духе! Если случится неконтролируемый выплеск энергии... ты хоть представляешь, какой штраф мне налоговая влепит за побочный ущерб? Кроме того до тебя Чёрную спицу многажды заражали такой дрянью, что тебе и не снилось... Всё переварила и, как видишь, до сих пор стоит!
Возмущению в голове волшебника не было предела.
– Архимаг, сейчас тебя должно волновать не это, – в свободной руке жреца возник зазубренный нож. Он шагнул к обездвиженному Парацельсу, теперь их разделяло всего несколько шагов. – Теперь поговорим о цели моего визита в башню…
– Пожертвования всё равно не сделаю! – поджал губы волшебник. – Не дождётесь, народные дурманщики!
– Я пришёл не за этим…
– И листовки тоже читать не буду!
– Ты дашь мне договорить или нет? – жрец скрипнул зубами. – Ты вообще осознаёшь, что твоя жизнь висит на волоске...
– А зачем что‑то договаривать? – удивился архимаг. – Я и так знаю, для чего ты пришёл.
– Для чего?
– Похитить вампироэльфа! – Парацельс с торжествующим видом нашёл в себе силы обличительно ткнуть в жреца пальцем. – Ты его преследовал всё это время, гад! Ловушки устраивал! Парцелатор сломал! А я вампироэльфу ещё не верил! А он был прав.
Врааль аж отшатнулся от таких беспочвенных обвинений.
– Нет, ну я, конечно, не белый и пушистый, но до такой низости, как ломать парцелатор, я ещё не опустился... Знать бы ещё, что это такое, – сказал он. – И про какого ещё вампироэльфа... А, так ты про Геренда... – догадался жрец и процедил сквозь стиснутые зубы: – Мне он даром не сдался. Хотя я бы не отказался задать ему пару вопросов касательно его прошлых грешков...
– Рассказывай, рассказывай! Я тебя насквозь вижу, паразит! Хочешь расшифровать заклинание и заработать деньжат! А ещё ты хочешь украсть рецепт парцеяда и самому гнать из‑под полы!
Враалю, кажется, надоел этот разговор. Он молча поднёс посох к лицу архимага и начал читать заклинание.
– Что ты в меня своей палкой тычешь? Меня красивыми игрушками не напугаешь!
Жрец начал читать заклинание уже нараспев, вкладывая в слова всю мощь своего голоса. Обсидиан засветился, с каждой секундой всё сильнее и сильнее…
Сверху послышался громкий треск. Жрец, не прекращая читать заклинание, поднял голову. Последнее, что он увидел, был падающий на него каменный блок размером с арбуз… Врааль попытался закрыться, но действовал недостаточно быстро. А вся его магия была в этот момент сосредоточенна на Парацельсе. Момент для удара был подобран идеально.