Архимаги не ищут лёгких путей!,. Тетралогия (СИ)

– Да ты сам мясо уминаешь только в путь! – возмутился архимаг, даже стукнул кулаком по столу. Чего он в своей жизни не любил, так это лицемерия. Когда некоторые личности поучают других, но сами же свои заповеди не соблюдают. – Не надо мне тут рассказывать про здоровый образ жизни! И только не говори, что дело в твоей вампирской сути!
Ну Геренд остался как всегда спокоен и невозмутим.
– Разумеется, эльфы едят мясо, хотя оно им требуется и в сильно меньших количествах чем людях, – произнёс он. – Растительная пища даёт энергию, а мясо – строительный материал для роста и восстановления организма. Просто нужно соблюдать баланс и не забирать лишнего.
– Я слышал, эльфы известные защитники живой природы, – волшебник пренебрежительно фыркнул. – На словах по крайней мере.
– Ну разумеется защитники, – Геренд кивнул. ‑‑ Зачем загаживать место, где живёшь? Это люди, чей век короток, зачастую живут по принципу "После нас хоть потоп". А эльфы, знаешь ли, думают на перспективу.
Парацельс отчётливо осознал, что данный спор никуда не заведёт, и просто махнул рукой. да и вообще, с красивой девушкой трудно спорить... даже если и осознаёшь, что глубоко внутри она твой лучший друг – лысый вампир. Мозг упорно хочет обманываться, реагируя только на внешность.
– Ладно, – сказал он. – Давай и мы с тобой подумаем на перспективу. Говоришь, тебя преследует некая сила... Я могу тебя переселить на этаж с максимальной магической защитой. Если реально некая потусторонняя сущность объявила сезон охоты, то она точно обломает свои зубы.
Парацельс даже на всякий случай осмотрел пространство вокруг Геренда, используя магическое зрение. Он ожидал найти некие вредоносные сущности в виде сгустков тьмы или что‑то вроде того. Но нет, аура вампира сияла душевным здоровьем. Если конечно, подобный термин применим к тем, кого зачастую причисляют к ожившим мертвецам.
В общем, что бы ни являло собой причину беспокойства Геренда, оно сейчас находилось довольно далеко. Если вообще существовало.
– Это было бы чудесно! – обрадовался вампир, предложение волшебника. Однако он тут же быстренько уточнил: – А в связи с чем ты установил на том этаже повышенную магическую защиту?
Вездесущая вампирская подозрительность никуда не делать. Геренд, судя по всему, во всех происходящих явлениях видел двойное, а то и тройное дно. И Парацельс не мог его в том винить.
– А у меня там лаборатория расположена, – бесхитростно сообщил волшебник. – Оттуда частенько всякая дрянь сбегает вроде Зелёной Слизи. Вот, чтобы стены и не разнесло, я их и зачаровал. Теперь никакая паранормальная зараза через них не пройдёт.
Судя по слегка опечалившемуся лицу Геренда, радости у вампира немного поубавилось.
– У тебя вечно, Парц, какие‑то подлянки припасены, – проворчал он.
Архимаг широко и искренне улыбнулся.
– Идём, клыкастый, – сказал он, поднявшись со стула. Кружку с парцеядом Парацельс продолжал держать в руке. – Я покажу тебе самое надёжное и безопасное место в моей башне. Там даже Армагеддон пережить можно.
Они двинулись по запутанным каменным коридорам башни, освещаемыми тусклым светом магических кристаллов на потолке. Некоторые из них периодически мигали, словно нуждались в замене или подпитке. На стенах иногда попадались таблички с надписью – "Не вытрешь ноги – закопаю!".
– Кто эти угрозы развешивает? – поинтересовался Геренд. – Я с первого дня своего появления в башне их периодически наблюдаю то там, то тут. Один раз даже в уборной видел.
– А, да это всё Васька, – небрежно сообщил волшебник, периодически отхлёбывая из кружки парцеяда в руке. Над его головой в воздухе уже начали потихоньку формироваться образы маленьких ангелочков, пока ещё нечёткие. – Ко мне в башню постоянно лезут разнообразные любители поживиться за чужой счёт – воры, ассассины, чародеи и прочие хитровыделанные личности. Залезают они как правило окольными путями, через окна или подвал, а то и прямо сквозь стены. Ноги они, разумеется, никогда не вытирают и, соответственно, заносят с собой кучу грязи. Вот мой Васян и борется таким образом – увещеваниями.
 
– Хм, и как, помогает? – Геренд озадаченно поскрёб подбородок и раздражённо отбросил с лица сбившийся локон. – Как же вы мне надоели...
– Насколько мне известно – нет, – Парацельс мотнул головой. – Народ у нас на редкость упёртый и не склонен следовать предписаниям. Но Васька у меня упорный. Говорит, что хочет, чтобы грабители знали, когда попадают в смертельные ловушки, за что именно они несут наказание...
– Вот оно как, – на лице вампира появилось задумчивое выражение, он даже протянул руку в сторону стены и коснулся кончиками пальцев маленькой таблички с надписью. – Такое ощущение, что твой кот охраняет не столько манические секреты твоей башни, сколько её чистоту...
– Не удивлюсь, если на самом деле он так и есть, – Парацельс развёл руки в стороны. – Но такой уж он, мой Васян. Мои величайшие магические секреты его не интересуют.
– Вот если бы ты гнал свои величайшие секреты из валерьянки, вот тогда бы Васька смотрел бы на них совсем другими глазами... – кажется, под "величайшими магическими секретами" Геренд предполагал нечто совсем иное. – Это просто потому, что он кот и не в состоянии оценить твоё великолепное пойло... ну в смысле, величайшие магические секреты, – поправил сам себя Геренд. – Не дано ему.
– Думаешь, мне стоит попробовать сделать парцеяд из валерьянки? – волшебник с сомнением посмотрел на друга.
– Ну а почему бы и нет... хотя нет, и правда не стоит, – на лице вампира возникло то самое слегка задумчивое скептическое выражение, когда человек в ходе логических рассуждениях приходит к выводу, что был неправ. – Твой сторожевой кот должен быть злым и дерзким. И не расслабляться. А то будет второй Парацельс. Только рыжий и с хвостом.
– Ты прав, – Парацельс кивнул. – Так что никакой валерьянки. Даже парцеяд из неё делать не буду.
Волшебник и заколдованный вампир, негромко переговариваясь, двигались по коридорам, поднимались по лестницам. Таблички с угрозами постепенно исчезли, но вместо них начали появляться в большом количестве картины. Как правило с изображением самого волшебника. На одной Парацельс взмахом рук раздвигал воды моря, открывая путь неким людям, глядящим на него с большой благодарностью. На другой, причём живой и движущейся – вытаскивал из камня меч и передавал оружие некоему юноше, глядящему на волшебника с крайним удивлением. На третьей – с мудрым и просвещённым лицом инструктировал четырёх полуросликов, протягивая им золотое кольцо с эльфийскими письменами…
– Знаешь, Парц, картины безусловно красивые, – заметил Геренд. – Но у меня почему‑то такое ощущение, что на некоторых ты приписываешь себе чужие заслуги.
– Да? – волшебник неопределённо махнул головой, словно речь шла об очень абстрактных эфемерных событиях, которым значения и вовсе придавать не стоило. – Я пьяный тогда наверное был. Может быть что‑то забыл или чего‑то не того наговорил художнику. Мелочи жизни, подумаешь.
Он пренебрежительно махнул рукой и отхлебнул из кружки. Над его головой в этот момент окончательно сформировался первый ангелочек. Он завис в воздухе, его маленькие крылышки трепетали. Дружелюбно улыбнулся Геренду и помахал пухлой ладошкой.
Если раньше подобное зрелище выбило бы вампира из колеи, то сейчас к подобным выкрутасам пьяного подсознания Парацельса вампир относился крайне равнодушно. Привык уже. Подумаешь, одним глюком больше, одним меньше. Знал же, у кого в башне поселился.
 
Как говорится, у архимага в обеих башнях происходило странное. И в той, в которой жил, и в той, которую на плечах носил.
– Дорого, наверное, эти картины тебе обошлись, – сказал Геренд, продолжая внимательно рассматривать тянущиеся по бокам коридора портреты. Что‑то беспокоило вампира, но он никак не мог чётко сформулировать свои мысли. Что вертелось на кончике языка, теребило подкорку подсознания, но никак не хотело приобретать явные черты.