Неофит (СИ)

— Ну, видишь, даже пары секунд не прошло. — чуть ухмыляется Савва. Сочувственно добавляет. — Ладно, посиди у окна. Это нормально.
Встаю на ноги. Тело немного дрожит — похоже хорошо помнит, что только что с ним происходило. Посижу.
Отхожу к окну. На пару минут прикрываю глаза. Но не получается даже задремать. Поскольку ощущаю вполне себе знакомую сигнатуру. Кажется в больничку спешит мой личный учитель, теперь уже официально.
  
Глава 20
 
Кошкин почти незаметно входит в смотровую целителя. Савва его замечает краем глаза и даже на секунду отвлекается, но тут же возвращается к очередному подростку.
Борис цепко оглядывает лицеистов, кивает сам себе. Смотрит на меня. Отвлекать Савву не хочет, так что просто жестом показывает, что он ждет снаружи.
В принципе, тут я пока не нужен. Технически, не нужен и потом, но заселиться подросткам я немного помогу. Чувствую некоторую ответственность, что ли.
— Здравствуйте, Борис Васильевич, — здороваюсь со своим будущим учителем магии.
— Рад, что вы выжили, Рысев, — в своей манере радуется Кошкин. То что преподаватель на самом деле рад выдает легкое подрагивание уголка рта, почти переходящее в улыбку. Ну и эмофон, конечно. Кошкин действительно рад, и беспокоится о моей жизни. — Вы позволите проверить ваше состояние? — спрашивает меня.
— Да, наш целитель Савва вроде уже проверял, но извольте, — в общении с этим человеком так и тянет перейти на какую-то более возвышенную речь.
Борис кивает, и очень быстро формирует конструкт, который имеет очень отдаленное сходство с целительнскими структурами. Для меня пока что, и целительский конструкт сложен, а вот тут число задействованных схем, на мой взгляд, больше в разы. Зато, как я понимаю, Борис не теряет контакта со своей получившейся структурой, и данные с нее снимает совершенно иным способом, нежели целители. При этом никаких очков ему не нужно. Интересно.
— Интересно? — вторит моим мыслям Кошкин. — Это модифицированный диагност. — Кошкин заставляет засветиться нити своей структуры. Сложная, но очень гармоничная.
— Тут много повторяющихся схем, они дублируются, и воспроизводят сами себя. Так что пугаться сложности конструкта не стоит, вы выучите постепенно и его, — гасит нити, — а теперь немного постойте не двигаясь. Благодарю.
Минуту в уме что-то прикидывает.
— Да, эта история на вас отразилась скорее в положительную сторону. Контроль у вас так и остался идеальный, источник работает в том же ритме, тело вполне в норме, для такого путешествия. Неделя-другая питания насыщенной едой и будете в хорошей форме. Давайте немного пройдемся, Максим.
— Конечно, Борис Васильевич.
— Знаете, я еще в прошлый раз под вас примерную методику сформировал, с учетом пожеланий Министерства, и моих критериев. Но вижу необходимость ее немного изменить, — идем по коридору, доходим до приемного отделения, разворачиваемся и идем обратно. — К сожалению, вы оказались не защищены от преследования моими недоброжелателями. Это мной не учитывалось, но неожиданно стало важным. Двух других студентов, которым я предлагал ученичество, среди вернувшихся нет. И, судя по полученной недавно мной информации от надежного источника, — замечает мой вопросительный взгляд. — От ректора — у меня есть основания ему верить. Так вот, я уверен, что они исчезли навсегда. Или, по крайней мере, если они и живы, то до начала лета точно, они найдены не будут.
— Почему вы уверены в сроках? — удивляюсь.
— Мой дражайший прадед, прежде чем уйти на вечный покой, критериями получения титула и полного контроля над Родом, поставил несколько довольно любопытных условий. В то время, они должны были работать на усиление Рода, были вполне адекватными времени и задачу выполняли. Но прошло время, и сейчас сложилась довольно уникальная ситуация для меня, наследника предыдущего главы. Я отказался от обучения внутри Рода, предпочтя предложение Анатолия Филафеевича. Мне и сейчас это кажется невероятно удачным стечением обстоятельств, и, в принципе, я не жалею ни минуты. Но этим, получается, воспользовался кто-то, кто довольно точно осведомлен о взаимоотношениях у нас внутри ветвей Рода.
  
— Сочувствую, — киваю. — Но, почему эти взаимоотношения влияют на сроки и угрожают мне?
— Вы нетерпеливы, — пеняет мне маг. — В нашем деле, лучше обладать полнотой информации. Я и так стараюсь оградить вас от подробностей, на которые мы не сможем повлиять.
— Извините, — внутренне слегка хмыкаю я.
— Так вот, я как раз перехожу к той части, что важна для наших взаимоотношений, — слегка усмехается маг. — Наш уже не очень уважаемый мной ректор дал мне понять, что ему заплатили за то, чтобы у меня исчезали ученики. Это важно, так как по определенным условиям, за которыми опять-таки теперь вижу ту же руку, что и за оплатой ректору, я не могу вернуться в столицу, не передав хотя бы одному ученику знания Самого. На это есть Высочайшее распоряжение. Кроме того, по тем же условиям, ученик должен точно сдать школьную программу и Академический проходной минимум. Так что экзаменаторы будут тоже пристрастны. А в столицу мне попасть очень, знаете ли, надо, до лета следующего года. И остаться там примерно месяца на два. Короче говоря, меня, говоря мещанским языком, подставили. И довольно аккуратно, потому что эти два факта я до последних дней не связывал воедино.
— У вас в Роду много наследников? — задаю самый простой вопрос.
— Три с половиной, я, два моих двоюродных брата, и младшая двоюродная же сестра. Но такой вопрос неприлично задавать в обществе, Максим. Вопрос наследования часто является очень болезненным для отвечающего.
— Древние латиняне говорили — ищи кому выгодно, ищи кому впрок… — задумчиво говорю банальную фразу.
— Удивительные учителя в нынешние времена у мещан, — усмехается Кошкин. — Самого Марка Туллия Цицерона цитируют. Но это и хорошо, Максим. Вы теперь можете представить уровень давления, который обязательно будет оказываться на вас. Мы, все-таки, не самый простой графский Род. С Императорским Родом общих предков имеем, правда очень дальних. Но, думаю, более важным является то, что мой отец до последнего отвечал за горные разработки за Камнем*. И архивы будут распечатаны как раз будущим летом.
— А есть идеи откуда ждать удара?
— Кроме лицея? — улыбается Борис. — А отовсюду! И это прекрасно. Это дисциплинирует, и придает мотивации! Максим, не так все плохо. Простое покушение на вас уже не сработает — оно просто не достигнет теперь цели. Как бы это не звучало цинично, ваша смерть от чужой руки мне теперь даже выгодна. Это снимет с меня обязательства перед Государем, и я не буду связан словом. Поэтому стоит ожидать более сложных схем. И тоже не ранее, чем через месяц-два. У нас с вами море времени. Вызовы на дуэль, связывание вас различными обещаниями, преследование со стороны женщин в конце концов! Что бы вы забыли об учебе! Представляете, как интересно вам станет теперь жить⁈
— Да я и сейчас особенно не скучаю, все эти три месяца, — смеюсь уже почти в голос.
— Понимаю вас, — слегка приподнимает уголки губ Кошкин, — но столь сильное проявление чувств не приветствуется в обществе. Старайтесь сдерживать души прекрасные порывы. Вы, если вас не смущают открывшиеся обстоятельства, мой ученик. И я теперь несу ответственность за ваш моральный облик.
— Борис Васильевич, все, что вы перечислили до этого, меня не смущает. Вы правы, это не сильно отличается от моей повседневности. Так что эти как бы «опасности» не особенно влияют на мое уже данное согласие, — останавливаюсь посреди коридора. — Но ваше последнее замечание — влияет. Я, безусловно, буду благодарен вам за ремарки, в отношении моих проявлений чувств, или принятого поведения. Но решать, следовать им или нет, я буду сам, извините. Конечно же это не относится к тем вещам, которые могут бросит тень на ваш Род. Это я понимаю. — опережаю почти сказанные слова мага. Борис удовлетворенно кивает. И опять я чувствую легкое веселье в его эмофоне.