Горький вкус предательства (СИ)

– А вот я беззумно скучал. Думал о вас всех каждую грёбаную минуту, пока сидел за решёткой! Пока вы тут развлекались, пили, жрали, гуляли, я там помнил о вас. И мечтал, как я выйду и отомщу каждому! – его глаза какие-то сумасшедшие, и вообще, я понимаю, что он или под какой-то дрянью, или у него реально крыша уехала.
– Ты больной ублюдок, – дрожит мой голос от страха.
– Ты даже не представляешь, насколько, – втягивает запах моих волос, как собака. Меня начинает подташнивать. А потом лижет языком мою щеку.
– Не трогай меня! – задыхаюсь от отвращения.
– Не трогать? Уверена? А ты знаешь, куда мы едем? – гадко усмехается, отчего у меня ледяные мурашки ползут по спине.
– Н-нет, – сглатываю с трудом.
– Так вот, мы едем в место, где ты либо принадлежишь одному, либо всем сразу. Сейчас ещё ты можешь выбрать, потом у тебя уже не будет такой возможности.
Меня начинает трясти так, что зубы стучат, а Волынский смеётся.
– Подумай до утра, а потом скажешь мне своё решение.
Машина останавливается.
– Парни, забирайте её, – командует Волынский. – Делайте всё, как договаривались. Марату я сам отзвонюсь.
Уходит, а эти огромные мужики с каменными лицами хватают меня под руки и тащат куда-то.
– Будешь вести себя тихо, останешься целой, – рычит один из них, в руках у него сверкает нож. – Поняла?
– Д-да.
Оглядываюсь в панике, похоже на какой-то бар, но вывески не видно, мы заходим явно с чёрного входа, спускаемся по ступеням вниз. Где-то бухает музыка, слышно голоса, смех, но звуки отдаляются по мере того, как мы спускаемся всё ниже. Потом какой-то длинный коридор с множеством дверей. Напротив одной из них мы останавливаемся, громила отмыкает дверь, толкает меня внутрь и запирает её тут же за моей спиной.
В комнате зловещее кроваво-красное освещение, огромная кровать, застеленная безвкусным пятнистым покрывалом.
В углу замечаю движение, вжимаюсь в дверь от страха.
Встречаюсь с такими же испуганными глазами девушки. Присматриваюсь внимательно, замираю с открытым ртом.
– Нина? – произношу шокированно.
***
Никита.
Алиса сбежала, и я не знаю, что теперь делать. Меня самого до сих пор трясёт от случившегося в душе. Мне хочется скулить от досады и безысходности. Это слишком несправедливо, дать прикоснуться к бесконечно желаемому и отобрать в последний момент, но не это самое страшное. Алиса не простит. Теперь я это отлично понимаю.
А я не смогу забыть. Пробовал её выжечь из души, ничего не вышло, а теперь, когда нас с ней связывает дочь, это вообще нереально.
Не думал я, что её так бомбанёт от моих слов. Лучше бы молчал про Игната. Но сказанного не вернёшь. И где искать теперь Алису?
Еду к Тумановым. За дочерью Алиса по-любому приедет, нужно постараться её не упустить.
У Тумановых – погром. Две разбойницы дали им жару. С трудом пробираюсь через кучу разбросанных игрушек на кухню.
А там картина маслом: Серёга кормит девочек кашей и получается у него плохо. Соня не столько ест, сколько размазывает всё по столу, а моя маленькая проказница ей помогает. А вот Лиза, как ни странно, не вмешивается, лишь с улыбкой наблюдает за этим беспределом.
– И что здесь происходит? – спрашиваю с интересом.
– Экзамен, – серьёзно заявляет Лиза. – Туманов очень хочет второго ребёнка. Точнее, хотел? Да, Серёжа? – ехидно интересуется у мужа.
– Да! – с психом бросает Серёга ложку. – Ты как всегда права, дорогая. Двое детей – это треш. Согласен.
– И? – выгибает многозначительно бровь.
– И всё будет, как ты хотела. Мы подождём ещё хотя бы пару лет, прежде чем думать о втором ребёнке. Довольна?
– Нет, – невозмутимо отвечает Лиза. – Сначала уберись после экзамена, который ты с треском провалил.
Уходит с гордо поднятой головой, а мы с другом остаёмся разбираться с детскими проблемами.
И всё бы ничего, несмотря на мелкие трудности, с дочкой мне нравится общаться, только тревога возрастает с каждой прошедшей минутой. Алисы нет. Почему она не едет за Аришей? Не могла же она забыть о ребёнке? Не верю! Значит… что-то случилось?
 
Набираю её номер – недоступен. Ещё лучше! Хорошо, что я запомнил номер такси, на котором Алиса уехала.
Через десять минут у меня уже есть адрес, где таксист её высадил. Еду туда, но это мало что даёт. Спальный район, дом с множеством подъездов. Где её искать?
А между тем тревога сжимает что-то за рёбрами слишком сильно. Куда же тебя понесло, глупая? Вспоминаю происшествие с собакой. Кто-то же её убил?
Поднимаю на ноги службу безопасности. Пока они начинают поиски, вспоминаю про Эвелину. Что же хотела эта змея от Алисы?
Ехать к ней далеко, да и видеть эту тварь нет никакого желания. Но я знаю, как с ней связаться.
Есть у меня свои люди в органах.
Вскоре меня набирает человек, который передаёт трубку заключённой Эвелине Барской.
Эвелина удивлена, но как ни странно, ядом не плюётся, сразу спрашивает о дочери.
– С Алисой всё в порядке? – в голосе её слышится беспокойство.
– Меня удивляет, что тебе вообще есть до неё дело.
– Есть, – нервно отвечает Эвелина. – Я не в самом приятном месте нахожусь, и у меня было время обдумать свою жизнь, – вздыхает она. – Я переживаю за дочь. Скажи, она в порядке? Я просила её приехать…
– Знаю. И хочу понять, для чего?
– Ей грозит опасность.
– Какая?
– Никита, я не могу сказать по телефону, – нервничает Эвелина. – Меня… ну…
– Так, – рявкаю в трубку. – Алиса пропала, и мы её ищем. Если ты и правда так переживаешь за дочь, говори!
Длинная пауза, за время которой у меня все волоски становятся дыбом. Чувствую, Эвелина знает что-то, что сейчас взорвёт нас всех.
– Я не могу сказать, – обречённо шепчет она. – Но вы знаете своего главного врага. Найдите его, иначе…
Связь обрывается или Эвелина вешает трубку, но это уже не важно. Я в шоке смотрю на Серёгу.
– Волынский… Он точно за решёткой?
– Ты шутишь? Естественно! За ним наблюдают! – уверенно сообщает Серёга.
– Надо проверить!
И ещё через час нас настигает новость, от которой все мы в полнейшем недоумении.
Димон раздобыл фото человека, который сидит на зоне под именем Артём Волынский. И мы тут же понимаем, что это другой человек. Похожий, но другой!
А где в таком случае настоящий?
Меня обдаёт ужасом! Если Алиса у него – это конец!
Глава 24.
Мы заперты уже несколько часов. Хотя понять, сколько прошло времени, трудно. Окон в этой жуткой комнате нет, а от напряжения каждая минута тянется бесконечно долго.
Нина рассказала, что это за место. Теперь я понимаю, что имел в виду Волынский, и мне ужасно страшно.
Пусть лучше убьют, только не насилуют…
Сижу, проклинаю себя за глупость. Единственное, что успокаивает – дочь в безопасности. Если бы в беду попала ещё и Ариша… Я даже не знаю.
Нина рассказала в общих чертах о том, как она попала в это место, и как её вытащил Игнат, но при этом сам же и пострадал.
Оказывается, они из одного города и знакомы были раньше. Возможно, я зря наехала на Игната. Хотя… как-то всё же виновато Нина отводит глаза.
– Ты любишь Игната? – спрашиваю прямо. А смысл ходить вокруг да около.
Девушка замирает, мне даже кажется, бледнеет ещё сильнее.
– Скажи честно, – прошу я. – Это важно.
– Да, – кивает девчонка. – Очень люблю. Он мне ещё в детстве нравился. Ну, это глупости все конечно были, но и потом… Он хороший очень. Ты на него не злись. Это я виновата, – тараторит она. – Втянула его в беду. Простите меня, – начинает всхлипывать.
– Ты в наших бедах не виновата, – успокаиваю её. – И я на Игната если и злюсь, то за другое.
– У нас ничего не было, – поднимает она на меня огромные глаза. – И я всё понимаю. У вас семья, дочь… Я не знала, конечно… А когда узнала, сразу ушла. Но меня поймали эти…, – кивает на дверь.
– Зря ушла, – вздыхаю. – Надо было с Игнатом поговорить.