Девственница

Теперь у него не было нужды медлить, и его страсть к Джуре пылала ярким пламенем. Он смотрел на ее голые ноги добрых два часа и думал только о том, чтобы снова взять ее, но остерегался сказать об этом, поскольку англичанки, по крайней мере те, которых он знал, обожали притворяться девственницами при каждом новом соитии.
Но Джура была ланконийкой и поэтому говорила то, что думала, поступала в соответствии со своей верой и добивалась всего, о чем мечтала. Он мог не волноваться, что она когда-нибудь обманет его. Скорее уж Джура всегда скажет ему в лицо, прав он или нет.
После их первой ночи, когда Роуан так напугал и обидел ее, причинив боль, он боялся, что она больше не захочет лечь с ним в постель. Но похоже, теперь она готова передумать.
Он самодовольно улыбнулся.
– А теперь, моя ненасытная крошка, позволь дать тебе несколько уроков, – прошептал он и, подняв ее, насадил на свою плоть. По ее лицу разлилось сначала удивление, потом чистейшее наслаждение. По крайней мере, в любви она никогда не станет считать его глупцом. Это единственная область, где он знает все, а она – ничего.
Но уже через секунду он понял, как ошибался. Джура оказалась не только сильной и сообразительной, но и чувственной и изобретательной в любовных играх, – изобретательной настолько, что Роуан и не мечтал о таком счастье. Он нечасто встречался с женщинами, поскольку старый Фейлан считал воинскую муштру куда более важной, чем упражнения в постели. Кроме того, любовницами Роуана обычно были женщины пресыщенные, желавшие похвастаться, что переспали с красивым принцем. Они вынуждали Роуана трудиться за двоих.
– Джура, – прошептал он, гладя ее упругие, гладкие бедра, пока она поднималась и опускалась на нем. Ему казалось, что сейчас он умрет от наслаждения.
Наконец он осознал, что больше не выдержит, и, крепко прижимая к себе Джуру, бросил ее на спину и закончил несколькими глубокими, отчаянными выпадами, сотрясаясь от граничившего с болью экстаза. При этом он так сильно стискивал Джуру, что та вскрикнула.
– Ты сломаешь меня, – пожаловалась она, стараясь ослабить его хватку.
– Нет, – хмыкнул он, – просто согну, чтобы сунуть в свой карман, и стану вынимать, только когда ты становишься Джурой-у-воды.
– Но я всегда ею оставалась, – возразила она, прильнув к нему. Роуан широко зевнул.
– Может, ты привыкла спать на полу. Но я предпочитаю кровать. – Он подхватил Джуру, как ребенка, игнорируя все возражения, и уложил в постель. Натянул одеяло на нее и себя, обнял Джуру и тут же заснул.
В отличие от Джуры. И разум, и тело еще не приспособились к новым ощущениям, и сна не было ни в одном глазу. Как только дыхание мужа стало ровным, а тело расслабилось, Джура сползла с постели, подобрала с пола его тунику, накинула на себя и вышла из шатра.
Прохладный ночной ветерок обдувал лицо и голые ноги, и Джура, залюбовавшись луной, улыбнулась и обхватила себя руками. Наконец-то она больше не девственна! Так вот что она чувствовала в тот день, когда впервые встретила Роуана у реки. То, чего так и не сумела познать в объятиях Дейра. Если бы только с Роуаном она могла испытывать те же безмятежность и спокойствие, что в присутствии Дейра!
Постепенно она замерзла и вернулась в шатер. И долго смотрела в лицо крепко спавшего Роуана, чья рука была доверчиво повернута ладонью вверх. Должно быть, она оказалась неосторожна, и он услышал шум, потому что пошевелился и протянул руки.
Протянул руки к ней!
Она с улыбкой задула свечи и легла рядом.
И проснулась от того, что кто-то щекотал ей нос. Подскочив от неожиданности, она открыла глаза и увидела Роуана, наклонившегося над ней и водившего по носу ее же длинной прядью. Сначала она растерялась при виде мужчины в своей постели, но тут же, припомнив события прошлой ночи, покраснела.
Роуан понимающе улыбнулся.
– Доброе утро, жена, – прошептал он, нежно целуя ее. – Какие развлечения ты приготовила для меня сегодня? Бьюсь об заклад, ты не переплюнешь вчерашний день, когда, раздобыв бархатное платье, заманила меня в эту пещеру наслаждений. Знай я, что ты так приревнуешь к Брите, позаботился бы о том, чтобы она посетила нашу свадьбу.
  
– Я не ревновала! – негодующе заявила Джура, не привыкшая к тому, что над ней подшучивают. – И ни о чем таком не думала! Твоя сестра сказала, что мне следует попытаться выглядеть как настоящие англичанки, чтобы… чтобы…
Она смущенно усмехнулась.
– Чтобы?.. – осведомился Роуан с невинным видом.
– Брита не имеет к этому никакого отношения. Если хочешь повсюду таскаться за этой старухой, как домашняя собачонка, дело твое.
Она хотела откатиться от него и встать с постели, но он крепко ее держал.
– Брита вовсе не стара. Она – прекрасная могущественная женщина, а такая власть, как у нее, привлекает мужчин, особенно королей вроде меня.
– Она не так прекрасна, как я! – почти завопила Джура, но заметила по лицу Роуана, что тот подсмеивается над ней, и понизила голос. – Брите повезло, потому что я спасла ее от скучного вечера и еще более скучной ночи!
Она сделала вид, что зевает.
– Может, Брита нашла себе крепкого ланконийского любовника, такого же красивого и чувственного, как Дейр?..
– Дейр! – ахнул Роуан. – Да я мог бы одной рукой переломить этого тощего, уродливого, маленького…
Он вдруг осекся, сообразив, что она платит ему той же монетой.
– Я знаю, как наказать тебя! – свирепо воскликнул муж, и не успела она опомниться, как он набросился на нее и принялся щекотать. Джура извивалась, визжа от смеха, но не пытаясь освободиться.
Постепенно Роуан осознал, насколько соблазнительны ее телодвижения, и совершенно забыл, что «наказывает» жену. Через секунду они уже целовались так жадно, словно не видели друг друга целый год. Поцелуи привели к более жарким ласкам, после которых они впали в короткий, но глубокий сон.
Пробудило их урчание в желудке Роуана.
– Не хочу уходить отсюда, – признался он, привлекая к себе жену. – За стенами шатра бушует мир. Брита, вне всякого сомнения, уже объявила войну ириалам, и виноват во всем я, поскольку не проследил за ней.
Его тон был так мрачен, что она чмокнула его в нос, пытаясь утешить, но тут же подняла голову:
– Кто-то едет.
Роуан немедленно вскочил, набросил на плечо одеяло, чтобы скрыть наготу, и схватился за меч.
– Оставайся здесь, – велел он Джуре. – И не вздумай ослушаться.
Оказалось, что явился Ксанте, который весело уставился на Роуана, обнаженного, если не считать волочившегося по полу одеяла, но зато с мечом в руках.
– Хорошо, что я не враг, – заметил он. – Ты далеко не сразу меня услышал.
– Что случилось? – мрачно осведомился Роуан. – Я кому-то понадобился?
Ксанте чуть помедлил, прежде чем ответить:
– Ты никому не понадобился. Просто твоя сестра послала тебе еду и одежду для Джуры.
В ответ на вопросительный взгляд Роуана он слегка вскинул брови.
– Она, похоже, считает, что одежда Джуры к утру непременно окажется разорванной.
Роуан смущенно вспыхнул, зато Ксанте расплылся в улыбке. Роуан проклял свою светлую кожу и злорадство ланконийца, но взял у Ксанте корзины.
– Как Брита? Не сердится, что я не был с ней прошлой ночью?
– Прошлой ночью в ее шатер вошел молодой Джералт… и до сих пор не вышел. Мы, ланконийцы, вполне способны самостоятельно предпринять что-то, братец.
– Братец? – удивился Роуан.
Лицо Ксанте мигом ожесточилось, словно в предвкушении ссоры или даже драки.
– Я женился на твоей сестре вчера вечером, – почти вызывающе бросил он.
Роуан просиял и счастливо рассмеялся.
– А мне кажется, что мы, англичане, не так уж беспомощны. Вижу, она заставила тебя принести еду и одежду наутро после свадьбы! Неужели не мог удержать ее в постели сегодня утром?
Настал черед Ксанте смущаться. Немного придя в себя, он объявил:
– Здесь еды на два дня, и тебе ни к чему возвращаться в деревню. Через девять месяцев после вчерашней ночи родится много детей. Доброго вам утра, а мне пора. Нужно позаботиться о появлении собственных наследников.