Девственница

Тал глубоко вздохнул:
– Есть один способ.
– Я воспользуюсь им.
– Она может проиграть. И тогда ты потеряешь и Силин, и Джуру.
– Если нужно драться, я приму вызов.
– Драться придется не тебе, а Джуре, – пояснил Тал. – Видишь ли, ланконийки всегда были женщинами сильными. И в бою оберегают спины мужчин. Они способны сами защитить себя, когда мужчин нет рядом. Поэтому считается достойным иметь сильную, ловкую жену, и по закону мужчина может выбрать себе супругу, объявив Онориум.
– А что это? – удивился Роуан.
– Это нечто вроде вашего английского турнира, только участвуют в нем женщины.
– Женщины выбивают друг друга из седла? – растерянно ахнул Роуан.
– Нет. Они соревнуются в воинском искусстве: стрельбе из лука, метании копья, беге, прыжках через бревно, борьбе… словом, состязаний очень много. Победительница получает мужчину, созвавшего Онориум.
Прежде чем Роуан собрался с мыслями для ответа, Тал взял сына за руку.
– Нужно разослать приглашения всем племенам, если сам король созывает Онориум. Джура молода и никогда не бывала в бою. Ты не знаешь, как она поведет себя в состязаниях. Вполне возможно, что она проиграет. Да и Силин тоже.
– Но это шанс, которым я готов воспользоваться.
– Ты не понимаешь. Большинство женщин нашей гвардии – красавицы, но другие племена, желая выказать презрение к королю ириалов, пришлют настоящих уродин.
Тал скривил губы.
– Ты никогда не видел женщин племени алтенов. Грязные, коварные и бесчестные создания. Они украдут твои волосы, пока ты спишь, если посчитают, что нашли выгодного покупателя. Да и Брокаин пришлет какое-нибудь чудовище. У меня есть быки, изящнее и красивее, чем женщины зернас. Подумай, что делаешь, мальчик, и возьми Силин. Она красива…
– Решился бы ты созвать Онориум, чтобы получить мою мать?
– Да, – вздохнул Тал. – Я отважился бы на все, когда был молод и кровь моя кипела при одном взгляде на нее.
– Вот и моя кровь кипит, – твердо ответил Роуан. – Созывай Онориум.
– Хорошо. Но держись подальше от Джуры. Никто не должен знать твоих истинных намерений. Ты не представляешь, что начнется, если ты оскорбишь сына Бриты. Я объявлю, что созываю Онориум, дабы показать свое намерение быть справедливым ко всем племенам. Пусть каждое получит равный шанс возвести на трон королеву. А теперь иди. Пошли ко мне Сиомуна, чтобы я смог объявить этот Онориум.
– Я думал, что ты сначала захочешь увидеть дочь и внука.
Тал недоверчиво уставился на сына:
– Лора? То дитя, которое я оставил в Англии? Она приехала с тобой?
– Да, и привезла сына Филиппа. Хороший, умный мальчишка.
– Бьюсь об заклад, не такой умный, как ты в детстве, – улыбнулся Тал. – Да, пришли их тоже. Я молю Бога только о том, чтобы Лора не захотела в мужья неподходящего мужчину.
– Не думаю, хотя, похоже, она увлеклась Ксанте.
Тал рассмеялся, но тут же закашлялся.
– Этим старым боевым конем? Хороший будет союз. Он никогда не был женат, и потребуется немало огня, чтобы растопить его старое сердце.
– Лора сумеет это сделать, – заверил Роуан, поднимаясь, и словно под действием внезапного порыва, взял руку отца и поцеловал. – Мне жаль… мне жаль, что…
– Нет! – резко оборвал Тал. – Никаких сожалений. Ты тот, о ком я молился каждую ночь. Ты не принадлежишь ни к одному племени. Ты – ланконийский король, который никому не отдаст предпочтения. Только ты способен объединить страну. Я лишь надеюсь, что твоя жена… нет, никаких сожалений. Пришли ко мне мою дочь и мальчика.
– Хорошо, отец мой, – сказал Роуан и шагнул к двери.
– Сын мой, – окликнул Тал, – прикажи Сиомуну дать тебе одежды, приличествующие ланконийцу, чтобы не походить на англичанина.
Роуан кивнул и покинул комнату.
Выйдя за порог, он прислонился к темной каменной стене и закрыл глаза, едва не сгибаясь под тяжестью бремени, возложенного на него отцом. Он всегда считал, что будет королем одной страны, а теперь обнаружил, что придется объединить шесть племен, живущих в постоянной вражде, шесть племен, которые при малейшем удобном случае воровали, грабили, а то и убивали друг друга без малейших угрызений совести.
  
Роуан воспользовался моментом уединения, чтобы воззвать к Богу. Он попросит Господа о помощи и сделает все, от него зависящее. А Джура… Джура будет рядом, чтобы тоже помочь ему.
Он прошел по темному коридору и остановился, услышав гневный голос Лоры, сопровождаемый громким смешком Ксанте.
– Простите, что вмешиваюсь, – объявил Роуан, – но наш отец хочет видеть тебя и Филиппа. Ксанте, ты не мог бы найти человека по имени Сиомун?
– Да, господин, – почтительно пробормотал Ксанте и немедленно отошел.
– Сначала Сиомун, потом Джура, – прошептал Роуан и, насвистывая, последовал за Ксанте.
Джура с неохотой покинула ристалище, но молодой человек, который пришел за ней, сказал, что она срочно нужна. Девушке показалось странным, что ее просят прийти на конюшню, но последнее время все казалось странным. С тех пор как Тал послал за своим английским сыном, ее мир перевернулся. Она немедленно пойдет и узнает, кто посылал за ней, а потом найдет Джералта и постарается утешить.
На конюшне было темно и пусто. Ни единой души. Девушка с отвращением подумала о том, как легко зернас могут завоевать их теперь при таком беспорядке.
– Здесь есть кто? – окликнула она, но ответа не получила. Девушка выхватила кинжал и, охваченная дурными предчувствиями, стала красться вдоль стены, спиной к стойлам.
Но, несмотря на все предосторожности, неизвестный застал ее врасплох. Чья-то ладонь зажала ей рот. Кинжал выбили из руки, а Джуру затащили в темное стойло.
Она принялась сопротивляться, но мужчина легко, как куклу, повернул ее и сжал в объятиях. И хотя его лица она не видела, все же сердце подсказало, что это он.
Когда он завладел ее губами, она ответила со всей страстью, которую в этот момент ощущала. Со вчерашнего дня девушка твердила себе, что глупо думать о вчерашнем незнакомце и что больше она не совершит ошибки, отвечая с таким пылом на его ласки. Во всем виноваты время и место. Она истосковалась по Дейру, и, кроме того, при встрече и она, и незнакомец были полуобнажены. Неудивительно, что она потеряла голову. К тому же Джура намеренно преуменьшала страсть, которую испытала в те моменты. Поцелуи такого красавца никого не оставят равнодушной!
Но Джура переоценила свою стойкость. Не помнила, что испытала в объятиях этого человека. Как слабела и трепетала при одном его прикосновении.
Когда он поднял голову, она уже успела обхватить его шею и запутаться пальцами в волосах. И хотела большего.
– Джура, – прошептал он, и его голос проник в самую ее душу. – Теперь мы будем вместе.
Она приоткрыла губы, словно цветок, расцветающий для пчелы, чтобы отдать ей свой нектар. Быть вместе – означало любить друг друга, и она была готова к этому.
Джура не думала ни о последствиях, ни о том, где они находятся. Ей было все равно, даже если сейчас они окажутся в большом зале замка!
Она слегка раздвинула ноги, прижалась к его бедрам своими и прильнула к нему еще сильнее.
– Любовь моя, – прошептал он, жадно целуя ее шею, словно пытаясь вобрать в себя каждый дюйм кожи. – Мы будем вместе. Я все устроил.
– Да, – пробормотала она, закрыв глаза и откинув голову. – Вместе. Сейчас.
Он чуть отстранился, чтобы всмотреться в ее лицо.
– Ты безумно искушаешь меня, больше, чем я считал возможным. Джура, любимая, я не знал, что могу испытывать нечто подобное. Скажи, что любишь меня. Позволь мне услышать эти слова.
Она не думала о словах. Она только чувствовала. Ощущала близость его тела, прикосновение массивных бедер. Ей хотелось оказаться голой в его объятиях, сплестись с ним, потереться грудью о волосы на его груди. Провести по коже руками, кончиками пальцев, ногтями.
– Джура! – выдохнул он, впиваясь губами в ее губы так яростно, что она потеряла равновесие и упала на спину. Он не выпустил ее, продолжая целовать, придавливая к полу всем весом, пока Джура не задохнулась. Но вместо того, чтобы оттолкнуть его, притянула еще ближе к себе.