Хаб (СИ)

— Если коротко передать содержание, — сказал шеф, — то их тамошний синклит предлагает установить дипломатические контакты и приглашает в гости официальную делегацию. Поясняет, что их учёные-чародеи выловили из Мирового течения информацию о наших осях. Расшифровали межосевой язык, написали на нём письмо. И теперь их мир хотел бы присоединиться к хабу. Это была бы восьмая ось, и общая структура розы ветров обрела бы законченность.
  
Мы с Хильдой ошарашенно слушали. Мне вспомнились слова риттера Янсена, что поиск восьмого тракта — одна из задач ямского приказа. И слова леди Гленны — эту восьмую ось, мол, имеют шанс обнаружить все ямщики, включая новичков вроде нас…
Да ну ладно, блин…
Неужели действительно так свезло? Это был бы полный отпад…
В теоретических раскладах, однако, Хильда разбиралась лучше меня, поэтому сориентировалась быстрее:
— Но предыдущие оси самостоятельно выходили на хаб, без всяких предварительных согласований, спонтанно.
— Вы правы, — кивнул начальник. — Нас это тоже несколько озадачивает. Хотя, может, в этом мире просто привыкли действовать поэтапно, с предельной рациональностью и без спешки. Нащупали переход, накопили сведения, написали дипломатическое письмо… Но всё это лишь наши догадки. Вопрос будет обсуждаться на самом высоком уровне, с участием ведущих экспертов семи осей. И, конечно, будет направлена делегация в этот мир, чтобы изучить всё на месте. Феномен интереснейший, уникальный…
— А лично вы как считаете? — спросил я. — Это может быть восьмой тракт?
— Мне очень хотелось бы, — сказал он. — И косвенные свидетельства есть. Вы сами рассказывали, как необычно выглядел сигнал на радаре. Впритирку к гипотетической, искомой оси, то справа, то слева — словно радар не решался причислить этот новооткрытый мир к промежуточным… А в письме описывается уровень их магического развития. И присутствуют выкладки, крайне напоминающие теорию штрихпунктира…
По логике, услышав всё это, я обязан был прыгать до потолка от радости. Но червячок беспокойства грыз меня изнутри, глуховатый к разумным доводам. Как ни глупо, заткнуть его я не мог. И моя напарница тоже, судя по её виду.
— Но в целом, — сказал начальник, — вы совершенно правильно сделали, поделившись сомнениями. Они обязательно будут приняты во внимание. Наши дипломаты постараются выяснить, чем конкретно заняты маги, считающие змею своим символом.
— Да, — сказал я, — спасибо. Это, пожалуй, главное.
— А пока от имени ямской службы выражаю вам благодарность за ценную информацию. Ну и, собственно, вот.
Он продемонстрировал нам монету — крупную, серовато-белую, с тусклым холодным блеском:
— Одна из тех, что вы привезли. Чистейшая платина. Эти деньги причитаются вам… Погодите, дайте договорить. Монеты мы заберём для дальнейшего изучения. А на ваши счета переведём эквивалентную сумму. И подчеркну особо — это официальная премия от ямского приказа, а не от неведомого синклита. Вознаграждение за сделанное вами открытие. Всё строго по нашим правилам, согласно отчётности…
А вот такой вариант мне уже понравился. Деньги в моей нынешней ситуации были очень и очень кстати.
— Благодарим, — сказала Хильда с достоинством. — От нас требуется что-то ещё?
— Наш техник снимет показания самописца с вашей машины, это минутное дело. Могут также возникнуть дополнительные вопросы по вашему отчёту, но с ними к вам обратятся по завершении рейса. Пока же возвращайтесь к рутине. На нашей оси вас, если не ошибаюсь, ждёт очередной отправитель груза.
Мы распрощались с шефом, забрали вещи из номера. На стоянке к нам подошёл, позёвывая, мужик в потёртом комбинезоне. В руках у него была металлическая фиговина, похожая на длинный фонарик, только без лампочки. Железяку он вставил в паз, обнаружившийся на корпусе аэрокара, чуть выше и левее переднего колеса со стороны штурманского места.
Флюид закрутился вихрем вокруг машины. Так продолжалось секунд десять-пятнадцать, затем всё стихло. Техник забрал «фонарик», пожелал нам удачи и отошёл. Мы залезли внутрь и уставились друг на друга.
— Вот так вот, товарищ штурман, — сказал я. — Теперь мы богатенькие, ура.
— Я и так богатенькая, — хмыкнула Хильда, — но тебя поздравляю. Без сарказма.
— Спасибо. А насчёт мирка со змеюками какие соображения?
— Понимаю, о чём ты. Гложет то ли предчувствие, то ли… Даже не знаю… Как будто мы что-то упустили или неверно поняли…
— Да, у меня примерно та же фигня. Ну, пусть спецы теперь чешут репу, авось надумают что-нибудь. А у нас с тобой график.
Туман редел, открывался вид на долину. Взлетев с плато, мы понеслись над ней. Из белёсой мглы на востоке выкарабкалось солнце, по-утреннему свежее, золотое.
Внизу пару раз мелькнули деревни — избы, крытые дранкой, выпасы, огороды. Попадались дороги с тележными колеями. Пропылил дилижанс — длинная карета на конной тяге. Протащилась упряжка с двумя волами. Блеснула речка, вспучивались холмы, поросшие лесом.
— Драконы где? — спросил я. — На лекциях обещали.
— Угу, драконы всё бросили и полетели к тебе на смотр.
— Это юмор был? Снежинка моя, я тобой горжусь. Растёшь над собой.
Показался город, и я увидел-таки нечто впечатляющее. Скорее всего, это был дворец правителя края или даже страны. Постройка по форме напоминала шахматного слона — широкое круглое основание, плавное утончение кверху и макушка, продолговато-вытянутая, как огонёк свечи. На «шее» поблёскивали тонкие обручи — карнизы с металлическими перилами, кажется.
В высоту конструкция вытянулась метров на двести. Наверняка приложили руку зодчие-маги. Обычным способом тут пришлось бы возиться пару веков, как я подозревал.
К сожалению, во дворец нам лететь не требовалось. Впрочем, заказчик тоже был не из бедных — мы приземлились возле каменного особняка, массивного и старинного, с треугольным фронтоном. Он выглядел не то чтобы неухоженным, но несколько замшелым. Возможно, просто от старости.
Навстречу вышла чопорная мадам в приталенном строгом платье, представилась экономкой и отвела нас к хозяину. Тот оказался магом и выглядел неожиданно молодо — лет тридцать на вид, бледный хлыщ в камзоле. Разве что взгляд у него был как у подуставшего старика.
— Прошу.
Он вручил мне флягу — круглую, керамическую, литра на три. Поверхность у неё была рубчатая, а горлышко запечатывала сургучная пробка. Я сверился с документом:
— Бальзам?
— Драконья роса, предвечерний сбор. При транспортировке обычным способом теряет важные свойства.
— Рады помочь.
Вернувшись к машине, мы уложили груз и взлетели. Хильда взялась за джойстик без особой решительности. Предостерегла:
— Если скажешь: «Не парься», то пеняй на себя.
— А я-то чё? Молчу в тряпочку.
Она вслушалась в пространство:
— Надеялась, что допрыгнем сразу до северо-западной оси, но не выйдет. А из промежуточных вариантов доступно штук пять, пожалуй. Причём один явно выделяется — короткий маршрут и быстрый. Я точно справлюсь.
— Ну и отлично. А что за мир?
Открыв каталог, она просмотрела нужный раздел:
— Промышленный бум, но он продолжается не так долго, так что планету ещё почти не загадили. Много неосвоенных территорий, активная географическая экспансия… Бензиновые моторы и лошади, электрический телеграф… Есть крупные государства, но в провинциях власть ослаблена…
— Дикий запад, короче. Класс.
— А по-моему, хаос сплошной. Не знаю…
— Если совсем не нравится, то глянь остальные.
Ещё минут пять она сканировала флюид, ворочая джойстиком, и листала справочник. С сожалением констатировала:
— Другие варианты — тоже не сахар. А добираться до них сложнее. Так что вопрос, похоже, снимается…
Убрав книжку в бардачок, она сконцентрировалась:
— Давай!
Я сдвинул рычаг вперёд до упора.
  
Глава 16
 
В обычное пространство мы выпрыгнули буквально через минуту, я не успел даже заскучать. Внизу проявился новый пейзаж — полупустынная местность с редкими пучками травы и кактусами. Виднелась асфальтовая дорога, бродили пыльные смерчи. Солнце лезло к зениту, свирепо-жгучее.