Рыжую не видали? (СИ)

«Да они что, сговорились!»
— Деньги не отдам, — тут же выпалил мельник. — А вдруг Марго брюхатая от тебя?
— Как она может быть брюхатая от меня, если я её впервые вижу! — разъярился Рид. — Да пропадите вы пропадом!
Он вскочил на коня и ударил гнедого по бокам, пуская в галоп. «Ну, рыжая зараза, найду, получишь!» — пообещал он стоящей перед глазами незнакомке. Только сейчас до него дошло, почему она тогда улыбалась.
    
 Глава 4
 
Лионария
Две недели пролетели незаметно. И всё потому, что я не хотела ехать во дворец. Стоило представить эти бесконечные приёмы, приседания, фальшивые улыбочки, и меня одолевала тоска. Лучше бы я жила в небольшом домике на тихой улочке. Гуляла бы по улицам, рассматривая витрины. Сидела бы в небольших кофейнях и наблюдала за прохожими.
Но графиня Дерворд — как приказала называть её бабуля — была непреклонна. Обычно она потакала всем моим желаниям и шалостям, а здесь воспротивилась.
— Изабелла, прекрати! — строго сказала она, как только я заикнулась о своих мечтах. — Герцог не тот, кто просто так простит тебе унижение. Он тебя разыщет, из-под земли достанет.
— Да откуда он узнает, где я?! — не могла понять я: не бросит же он на мою поимку ищеек?
— Лия, он некромант! — строго отчитала меня родственница. — Сильный некромант. Ты что, хочешь, чтобы он запер тебя в своём замке, полном мертвецов?!
— Нет! — замотала я головой, представляя нежить в окружение Бубуна. Почему-то ожившие мертвецы в моих фантазиях были намного симпатичнее герцога.
Мой опыт знакомства с нежитью ограничивался академией, там некроманты постоянно придумывали какую-нибудь пакость. А уж дохлую мышь, обожающую сидеть у меня на подушке по утрам, и пугать до икоты, я никогда не забуду.
Правда, я потом умнику, придумавшему это, слегка подправила причёску файером, совершенно «нечаянно» слетевшим с моей руки. Но это было потом, а сначала была наполовину облезлая нежить, запомнившаяся мне на всю жизнь.
— Тогда только во дворец, дорогая. Лучшее место, чтобы спрятаться — быть на виду. Надеюсь, старый развратник тебя не касался?
— Касался. — Нашу «трогательную» встречу во дворце забыть было непросто. — Я просто тебе не рассказывала, считая, что расставила тогда все точки в наших отношениях.
В нескольких словах я описала бабушке нашу стычку в дворцовом коридоре.
— Плохо, — нахмурилась графиня. — Постарайся больше с ним не контактировать.
— Да я и не собиралась.
Я теперь за версту буду Бубуна обходить, не то что к нему приближаться. Тем более, когда тело ещё хранило прикосновения рук и губ рыжего.
****
Графиня планировала прибыть ко двору со своей племянницей, которую никто раньше не видел. Поэтому к моему преображению бабушка подошла с полной ответственностью.
И если цвет глаз изменили капли, то с волосами ничего не получалось. Рыжий цвет отказывался закрашиваться, проявляясь раз за разом. Никакие чудодейственные средства не помогали. Пришлось прибегать к не раз испытанному — купить парик.
Потом бабуля ушла, а когда вернулась, я её не узнала. Она помолодела лет на двадцать. Волосы теперь отливали рыжиной, карие глаза стали ярко-голубыми, полностью изменив выражение лица.
— Ба, а тебя королева узнает? — поинтересовалась я, слишком уж разительными были перемены.
— Узнает. Я ей намекнула в записке, что её навестит графиня Амалия Дерворд. Когда-то мы с ней не раз проделывали такие вещи, так что её это не очень удивит.
****
Ко дворцу мы подъехали на шикарной карете. Не знаю, где её взяла моя новоиспечённая тётушка, но экипаж поразил даже меня. Обычно я не особо обращала внимания на удобства. А здесь были и мягкие сидения, обитые дорогущим бархатом, и стены из белой шелковистой ткани, и под ногами мягкий, пушистый ковёр. А больше всего меня поразил тайничок со спиртным, вмонтированный в стенку над головой. Прямо не карета, а место для свиданий.
— Где вы взяли это средство передвижения, линая Амалия? — не удержалась я. — Уж не…
— Не там! — отрезала ба. — У хорошего знакомого одолжила.
Знакомый, видно, был «очень хороший». Я посмотрела внимательно на свою бабушку и впервые поняла, как мало я знаю о её личной жизни. А ведь она у неё точно была. Теперь у меня в этом не было ни малейшего сомнения.
— Мне не так много лет, как тебе кажется, — улыбнулась она и подмигнула.
Лакей распахнул дверцу кареты и помог выйти тётушке, облачённой в тёмно-зелёный наряд с дорогим кружевом понизу и вырезу, с расшитым шёлком и мелкими камнями лифом. Следом появилась я. С виду скромная Изабелла, а в душе́ рыжая бестия. Я скромно потупила глазки, чтобы никто не видел их блеска. Моё платье полностью соответствовало образу бедной родственницы. Светло-серый жемчужный шёлк, вырез под горло с невысокой стойкой. Из всех украшений — ряд перламутровых пуговичек по лифу и на манжетах. Моя грудь была немилосердно затянута специально заказанным для такого случая корсетом.
— Надо спрятать твою визитную карточку с глаз долой, — строго сказала графиня, когда я попробовала возмутиться. — Ты теперь у меня будешь сама кротость и воспитание. Должна же я пристроить тебя в хорошие руки.
— Ба! — подскочила я. — Я же не собачка, чтобы ты меня пристраивала.
— Изабелла, ты сама кротость и послушание. Не забыла? И вообще, давай сначала прощупаем почву. Что ты раньше времени паникуешь! Может, там где-то завалялся подходящий молодой человек?
— Ба…
— Графиня Дерворд, — одёрнула она меня, — или линая Амалия. Привыкай, дорогая.
— Хорошо, линая Амалия, — повторила я. — Объясните, пожалуйста, как порядочный мужик может заваляться?
— Не мужик, а лин. Ты совсем озверела в нашей глуши.
— Не переживайте, линая, я умею подстраиваться под обстоятельства, — отмахнулась я.
Я стояла недалеко от королевы, нервно теребя в руках платочек, и старалась не поднимать глаз. А то вдруг Её Величество заметит там скачущих троллей.
Вообще-то, когда я приезжала в столицу на светский сезон, я старалась обходить стороной дворец. Только если какой-нибудь грандиозный бал намечался, тогда уж уклониться было нельзя. Вот сейчас я стояла и мысленно гладила себя по голове: какая же я была умница-разумница, что не попадалась лишний раз на глаза коронованной особе!
Королеву мы встретили в саду, где она в окружении фрейлин сидела на скамейке под импровизированным навесом из плетистых роз. Одна из девушек читала какой-то роман, другая махала веером, остальные расположились кто где и делали вид, что внимательно слушают.
— Амалия, я не видела тебя тысячу лет! — воскликнула королева, когда мы подошли к ней. — Дорогая, как тебе удаётся противостоять годам.
— Ваше Величество, — присела в почтительном поклоне моя родственница и едва заметно улыбнулась. — Вы выглядите ничуть не хуже, а может даже и лучше меня.
— Полно, Амалия. К чему такие условности? Мы же сейчас не на приёме, где все строят из себя воспитанных. Присаживайся! — Она взглянула на сидящую рядом фрейлину, та быстро вскочила и отошла.
Я в сторонке изображала невинную овечку и всеми силами старалась не переиграть. Минут через десять дошла очередь и до меня.
— Это она? — На меня указали веером. — Подойди сюда. Почему у неё парик, Амалия? Она что, лысая?
— Немного, — улыбнулась тётя. — Это у неё после болезни.
«Как приятно узнавать о себе новое, — усмехнулась я. — Мало того что я теперь Изабелла с отсутствующей грудью, так ещё и лысая. Интересно, за кого решила выдать меня замуж тётя? Мой муж явно должен быть слепым».
  
Мне вспомнился одноглазый герцог, и я вздрогнула от отвращения.
— Она заразна? — вытаращилась венценосная особа на мою бабушку.
— Нет конечно! — воскликнула графиня. — Неужели вы решили, что я привезу больную во дворец.
— То есть она не больная? — королева, нахмурившись, осмотрела меня с головы до ног. — А то я уже испугалась. Между нами, дорогая Амалия, больных здесь и так хватает. В основном на голову. Эдит, прекрати махать веером у меня перед лицом! Иди лучше прогуляйся. Ты, Розалинда, тоже иди. Всё равно твой бубнёж никто уже не слушает.