Рыжую не видали? (СИ)

Никогда не думала, что мой отец умеет так быстро бегать. Схватив за руку, он потащил меня по коридору и втолкнул в первую попавшуюся дверь.
— Что это значит, Лионария! Ты сошла с ума? Я же тебя просил!
— Па! — возмущённо воскликнула я, вырывая руку. — То ты приказываешь надеть это платье, то сам голосишь, как ненормальный.
— Я приказал?! — вытаращился барон, хватая воздух ртом. — Я? Да я бы такое бесстыдство никогда не позволил тебе надеть!
  
— Ещё скажи, что это не ты распорядился, чтобы Жаклин вылила бутылку ароматических масел в ванну. Я едва не задохнулась. Вот понюхай, чем я теперь воняю, — я сунула ладошку отцу под нос.
— Не воняешь, а пахнешь, — отчего-то сразу успокоился отец. — Благоухающая женщина всегда возбуждает желание.
— Конечно, теперь, когда я напоминаю клумбу в жаркий день, я возбуждаю желание вдвойне. А уж платье вообще выше всяких похвал! Па, скажи честно, ты решил вручить меня герцогу, не дожидаясь свадьбы?
— Прекрати болтать, Лионария. Просто твоя мачеха слегка переусердствовала. Я предложил ей выбрать для тебя такой наряд, чтобы герцог Бубун не устоял.
— Он упал? — с надеждой поинтересовалась я.
— Скажу тебе по секрету, дорогая дочь, что герцог — очень выгодный муж.
— Это почему же? — насторожилась я.
— У него тот глаз, что косит, почти не видит, — шёпотом доложил родитель.
— И что здесь выгодного? — отшатнулась я. Чем дальше, тем привлекательнее становился мой будущий супруг. Не удивлюсь, если выяснится, что правая нога, на которую он прихрамывает, ненастоящая.
— Ну, например, он не успел увидеть тебя в этом платье.
— Спасибо, па! — изобразила я ставший недавно модным реверанс. — Именно о таком Бубуне твоя дочь всегда мечтала.
— Хватит паясничать, Лионария. Тебе, что ни предложи, всё не нравится. Иди, переоденься и возвращайся скорей. Твой будущий супруг жаждет познакомиться с тобой поближе. Он очень обходительный мужчина. Думаю, дочь, ты будешь с ним счастлива.
— Будешь счастлива с Бубуном, — передразнила я отца, возвращаясь в свою комнату. — Обходительный мужчина, которого сразу, как увидишь, хочется обойти. И желательно подальше.
«Как можно быть счастливой, если с тобой рядом спит старый стручок?» Я представила, как это нечто будет шарить руками по моему телу, и меня передёрнуло от отвращения. И стоило беречь себя для того, единственного? Не сказать, конечно, что я особо усердствовала в вопросах оберегания своей чести, но дальше положенного не заходила.
Хорошо, что Жаклин ещё не ушла, разбирая платья в моём гардеробе.
— Что-то случилось? — испуганно округлила она глаза, стоило мне вернуться в комнату. — Герцогу не понравилось платье?
— Герцог его, к сожалению, не увидел. Я думала, что его хватит удар, но просчиталась. Он оказался слепым на нужный глаз.
— Какой кошмар, — Жаклин прикрыла ладошкой рот. — И что же теперь делать?
— А ничего. Барон велел переодеться, — вздохнула я, лихорадочно соображая, что мне делать. У меня было полчаса. Потом отец пошлёт за мной кого-нибудь. «А если, — мысль вспыхнула в голове, подобно молнии, — сбежать? Наверняка бабуля сможет мне помочь. Не может быть, чтобы она ничего не придумала. Главное, до неё добраться».
— Какое платье вам подать, линая Лионария? — поинтересовалась Жаклин.
— Никакое! — отрезала я, и служанка в недоумении вытаращилась на меня. — Давай сюда мои штаны и рубашку.
— Но я отнесла их в стирку, — пролепетала Жаклин.
— Ну так верни!
Служанка унеслась, а я принялась стягивать с себя развратное платье, у которого было одно несомненное достоинство: снять его не составило труда. «Не хочу! Не буду! Не стану! Прочь отсюда!» Стоило представить женишка, и мои глаза застилала пелена гнева. Никогда бы не подумала, что отец может вот так поступить со мной.
Я едва дождалась Жаклин. Выхватила у неё одежду и быстро оделась. Потом посмотрела на девушку. Сейчас отец выгонит её взашей за то, что она не предупредила его.
— А вы закройте меня в гардеробной, линая Лионария, — внезапно предложила служанка, будто догадавшись, о чём я думаю. — А я скажу, что вы захлопнули дверь, когда я выбирала наряд.
— Знаешь что, Жаклин, возьми себе любое платье, которое понравится. Только спрячь его, чтобы никто не увидел. Наденешь, когда будешь выходи́ть замуж.
Я схватила серый плащ, который не раз спасал меня в дождливую погоду, закрыла служанку и побежала на конюшню. Времени было в обрез.
Мне несказанно повезло. Конюх собрался выгуливать моего Снежика. Белоснежный красавец с белой гривой был мне подарен жеребёнком на двадцатилетие.
— Линая Лионария? А вы разве…
— Нет, тан Тобос, мне надо срочно съездить по делам. И я была бы вам очень признательна…
— …если бы я вас не увидел? — закончил за меня конюх. Он знал меня с детства, и, думаю, был в курсе происходящего.
— Спасибо, тан Тобос, — я обняла пожилого мужчину.
— Беги, девочка, беги, — пробормотал он за моей спиной, когда я усаживалась в седло.
 После продолжительной скачки у меня тряслись руки и ноги. И не столько от напряжения, сколько от нервов. По-моему, я ещё никогда так не гнала Снежика по равнине. Я боялась услышать за спиной звуки погони. Если отец меня сейчас настигнет, то точно упакует и вручит герцогу Бубуну в качестве поощрительного приза.
Лес уже был совсем рядом. Горы, лес и моя свобода. Хотя я и понимала, что времени у меня не так уж и много. Отец наверняка поедет искать меня к бабушке. «А если немного прогуляться? Пусть они поищут, а я пока посижу в другом месте. Заодно подумаю: что мне делать?»
Ещё немного, и я достигла своей цели. Лес встретил прохладой, запахом травы и листвы. Всё дышало покоем и безмятежностью, вселяя в меня уверенность, что всё будет хорошо. Теперь можно было не гнать Снежика. Примерно через час я спешилась возле речки. Я обожала здесь проводить время, следя за быстрым течением. Вода в реке всегда была холодной, несмотря на то, что лето уже вступило в свои права.
Сердце всё равно не хотело успокаиваться и как сумасшедшее колотилось в груди, посылая горячую кровь по венам. Щёки пылали. Я была вся словно натянутая тетива. Отпустив Снежика погулять, я растрепала волосы, выдёргивая всевозможные шпильки и заколки. «Не хочу ничего!»
Желая снять напряжение, я устремилась к реке. По пути быстро избавилась от штанов и верхней рубашки, и в одной тонкой сорочке на узких бретелях подбежала к воде. Хотелось погрузиться в холодные струи и забыться — отмыться даже от воспоминаний о герцоге Бубуне. Надо было срочно прийти в себя, а потому я смело шагнула в несущиеся потоки. Я любила здесь купаться и была привычна к нраву реки. Стоило мне окунуться, и холод мгновенно выветрил все мысли из головы.
— Не замёрзнешь? — раздался за спиной насмешливый мужской голос.
Я резко обернулась. На берегу, возле самой кромки воды, широко расставив ноги, стоял высокий, широкоплечий мужчина. Я его не знала. До этого мы никогда не встречались, я бы запомнила. Он явно был не местный, да и на лина не особо смахивал. Встреть я его в другой обстановке, свалилась бы ему под ногами с воплями: «Мужчина, я ваша навеки!»
Незнакомец был такой же рыжий, как и я. Своими волосами я гордилась всегда! У меня они были волнистые, густые, насыщенного цвета, с каштановыми прядками. На солнце в них сверкали золотистые блики, словно там запуталось солнце. У стоящего передо мной был такой же оттенок.
Мускулы выпирали на мужских руках сквозь тонкую ткань рубашки. Обтягивающие штаны не оставляли места для фантазий, подчёркивая мускулистые ноги и кое-что ещё, что невольно притягивало взгляд.
  
Загорелая кожа, прямой нос и оценивающий, слегка насмешливый взгляд тёмно-синих глаз под низкими чёрными бровями. Красивые губы слегка кривились, словно мужчина никак не мог решить — улыбнуться ему или недовольно фыркнуть при виде меня.
Я прекрасно знала, что не красавица, но и уродиной меня нельзя было назвать. Такого изумрудного цвета глаз в академии ни у кого не было. Да и ресницы ничуть не уступали его, такие же чёрные и длинные. «А если я сейчас выйду из воды… Посмотрю тогда на его физиономию», — злорадно подумала я.