Время дракона
На несколько мгновений наступила тишина. Тамаш задумался о чём-то, но когда Ласло вытащил ноги из стремян, собираясь спрыгнуть на землю, вояка спохватился:
- Погоди-погоди. Куда ж ты? Дай, я чего-нибудь наземь постелю. Не пачкай сапожки.
- Ничего, - нарочито небрежно ответил Ласло. - Не бывает так, чтоб в поход идти и не замараться.
- Вот это по-нашему. Вот это молодец, - сказал Тамаш.
Ласло спрыгнул на землю, прямо в грязь, и Влад последовал его примеру. Затем оба привязали коней - привязали сами, без помощи слуг - и по приглашению хозяина, любезно пропустившего гостей вперёд, вошли в шатёр.
Там сидело четверо человек. Трое - на табуретах, и один - на застеленной походной койке. Все выглядели как настоящие головорезы - если встретишь таких в придорожной корчме, а не в палатке воинского лагеря, начинай опасайся за себя и за своё имущество. Правда, сейчас они имели усталый вид, а, заслышав шум у входа, повернули головы очень медленно и лениво. "Как сонные мухи!" - разочарованно подумал Влад, но в следующее мгновение всё понял.
В шатре стоял особый кисловатый дух, и княжич знал, откуда это, потому что не раз присутствовал на пирах - так пахнут опорожнённые, но невымытые винные кувшины, в которых засохли остатки напитка. Ласло тоже понял, что к чему, и даже бросил взгляд на стол, где возле глиняного кувшина валялись игральные кости и кожаный стаканчик. Судя по всему, у Тамаша ночь прошла весело, но новоприбывшие гости не осуждали его, а наоборот.
Увидев Ласло, "сонные мухи" немного оживились:
- Смотри, кто к нам пожаловал! Такой важный гость! А с ним ещё один!
- Поздновато ты пришёл, Ласло, - заметил пожилой вояка в красивом кафтане с сине-зелёным узором. - Всё веселье закончилось.
- Да ладно! Этому молодцу ещё рано с нами в кости играть! - сказал другой вояка, средних лет. Лицо у него могло бы выглядеть добродушным, если б не левый глаз. В том углу, который ближе к носу, нижнее и верхнее веко слиплись, а точнее срослись. Из-за этого глаз стал меньше и ╢уже. Пусть он остался ясным и подвижным, но лицо изменилось - сделалось разбойничьим. Влад пригляделся и заметил тонкую белую линию шрама, которая тянулась почти до середины щеки. И ещё одну похожую линию - на шее.
- Так чем же нам развлечь гостей? - спросил вояка в сине-зелёном кафтане.
- Мы сейчас даже на разговоры не особо годимся, - откликнулся ещё один наемник. Казалось, для своих тридцати он немного грузен, но не только грузность была его приметой - из распахнутого ворота рубахи выглядывала такая густая шерсть, что невольно удивишься.
- Вот сейчас поспим чуток и, глядишь, к середине дня... - зевнул вояка с узким левым глазом.
- Мы так надолго не останемся, - ответил Ласло и почти повторил то, что рассказывал Тамашу. - Это Влад. Он из Валахии. У его отца армия в восемь тысяч. Его отец будет вместе с моим отцом воевать против турков.
Услышав про восемь тысяч, вояка в сине-зелёном кафтане воскликнул:
- Ого! - и, не вставая с места, отвесил шутливый поклон. - Ну тогда... нижайшее почтение благородному господину.
- Я обещал показать Владу ваш лагерь, - продолжал маленький Гуньяди, - и... как вы живёте, тоже показать.
- А вы с утра поесть успели? - вдруг спросил Тамаш, который всё это время оставался у новоприбывших гостей за спиной. - Так рано явились. Небось, голодные? Может, вас накормить? Пища у нас простая, но...
Ласло обернулся:
- Да, мы можем и поесть, - небрежно ответил он. - Если накормите, будем считать, что вы встретили гостей, как надо.
- Так мы мигом, - сказал Тамаш и командирским голосом добавил. - Эй, Чаба, пойди распорядись.
Чаба, сидевший на застеленной койке, проворно поднялся и вышел, а Тамаш тут же улёгся на освободившееся место и, зябко поёжившись, плотнее накрылся курткой.
Гостям никто не предложил сесть, потому что в этом шатре презирались всяческие церемонии, но маленький Гуньяди, похоже, принимал такое отношение, как должное. Он деловито огляделся и забрал себе единственную табуретку, оставшуюся свободной.
Влад решил устроиться на сундуке, но сначала взял его за боковую ручку и подтащил поближе к железной жаровне, с помощью которой тут всё обогревалось. Княжич, как и большинство присутствующих, не выспался, поэтому тоже зяб от лёгкого ветерка, проникавшего через щель у входа.
- Тебе отец не говорил, когда хочет выступить в поход? - спросил Тамаш у Ласло. - Долго нам ещё ожидать?
Маленький Гуньяди пожал плечами, потому что не имел новостей по поводу похода, а Влад подумал секунду и встрепенулся:
- Вчера дядя Янош сказал, что выступает со дня на день.
- Мы про это слушаем уже неделю, - сонно произнёс Тамаш, - и всё никак не выступим. Конечно, я не жалуюсь. Пища тут сносная, плата за бездельное стояние нам всё равно причитается, да только хочется уже и за дело приняться.
Княжич продолжал оглядывать наемников и вдруг подумал, что сапоги Тамаша очень хорошо подошли бы к сине-зелёному кафтану, красующемуся сейчас на плечах у другого вояки. Кафтан и сапоги казались созданными друг для друга и всё же находились у разных владельцев. А чей-то кафтан, выглядевший попроще, валялся в углу шатра. Этот второй кафтан вряд ли принадлежал Тамашу, потому что Тамаш укрывался жёсткой кожаной курткой, хотя кафтаном удобнее.
Можно было бы спросить, в чью пользу закончилась игра в кости, но Влад понимал, что вопрос об игре - ерундовый. Такой вопрос задавать незачем, если в голову приходят другие вопросы, более важные:
- А сколько дядя Янош вам платит? - спросил княжич.
- Командирам? - не понял Тамаш.
- Нет, обычному воину.
- Пеший воин получает по одному золотому за каждые десять дней, - сказал наемник с узким глазом, - и харчи тоже за счёт нанимателя.
- Значит, дядя Янош тратит много, - сказал Влад.
Он произвёл в уме некоторые подсчёты, и оказалось, что Янош Гуньяди за последнюю неделю потерял более четырёх тысяч золотых, отплачивая бездействие своей армии. А если прибавить ежедневные расходы на провизию, то получалось ещё больше денег. И все истрачены впустую? "Нет, всё-таки политика - это дело сложное, - подумал княжич. - Не станет же умный дядя Янош терять деньги просто так".
- А на войне ведь бывают случаи, когда стоять на месте выгодно. Может, сейчас такой случай? - продолжал спрашивать Влад.
- Не знаю, - с сомнением произнёс Тамаш и сел на койке, потому что уснуть ему всё равно не давали. - Войско остаётся на месте, если выбрано удобное поле, где можно встретить врага. А мы сейчас ждём не врага. Мы ждём гонца. Он приедет и скажет, куда пошли турки, и где мы сможем вернее всего перехватить их. Гонцы приезжают каждый день, но господину Гуньяди не нравятся те сведения, которые он получает. Не знаю... Может ему хочется подпустить врага поближе? В этом есть своя выгода. Зачем нам бегать за этими погаными? Пускай поганые сами к нам приходят, а мы их побьём, где им будет угодно.
- А дальше двинемся в Сербию, - добавил грузноватый наемник. - Там тоже много турков, которые никак не дождутся от нас хорошей...
Последнего слова Влад толком не расслышал и не понял, но, наверное, оно означало "трёпка". Ласло, тоже навостривший уши, казалось, расслышал чуть больше.
Только сейчас княжич заметил, что наемники говорят странно. Их речь состояла частью из венгерских слов, а частью из других, взятых будто из славянского языка, но сильно исковерканных. Постоянно мелькало слово "поганые". Даже румыны употребляли его в повседневном обиходе, а вот венгры сказали бы "нехристи". А ещё Влад распознал славянские слова "пища" и "враг", но другие распознать не мог. Два языка соединялись, как две лошади, бегущие в одной упряжке - вроде бы разные, но тянут общий воз, а в этот воз навалилось столько всего!
"А вдруг эти незнакомые слова считаются ругательные? - подумал княжич. - Оттого я их и не знаю. Но вот венгерские они или нет? А может, это ругательные невенгерские слова?"