Мокруха

Гарнер улыбнулся и вошёл в дом.
  
Д. Агранофф
 
Интервью с Джоном Ширли
 
Интервью с Джоном Ширли, впервые опубликованное в блоге Дэвида Аграноффа (David Agranoff) Открытки из умирающего мира (Postcards from a Dying World) в октябре 2010
Дэвид Агранофф (далее ДА):
Я читаю романы ужасов уже четверть века. С тех пор, как открыл для себя Клайва Баркера и Стивена Кинга в седьмом классе. Я успел за это время прочесть несколько сотен книг этого жанра и столько же — научно-фантастических. Я пропустил через себя романы, впечатлившие меня эмоционально, как, например, история трагедии одной семьи в Сиянии (The Shining) Кинга, и романы, ужаснувшие меня, как, скажем, Лебединая песнь (The Swan Song) Маккаммона с её видением мира после ядерного апокалипсиса; романы, при чтении которых тянуло блевать от омерзения — вроде Изысканного трупа (Exquisite Corpse) Поппи Брайт, и романы, расширявшие трактовку фантастики — к таким отнесу Явление тайны (The Great and Secret Show) Баркера.
Один роман потряс меня сильнее всех прочих, оставил впечатление более глубокое, нежели остальные. Это — шедевр Джона Ширли, Мокруха (1990). Я охарактеризовал бы эту книгу как Реквием по мечте, написанный Лавкрафтом и экранизированный молодым Дэвидом Кроненбергом. Джон Ширли мастерски использует хоррор и научную фантастику как инструменты для создания остросоциальной, даже политизированной картины. Мокруха — великолепный роман ужасов о зависимости во всех её формах. Омерзительный и коварный мир, куда затягивает читателя эта книга, слишком сходен с нашим, чтобы всякий раз помнить — реальность полна собственных монстров.
Фриковский, как чудовища ада, роман этот вдобавок живописует одного из самых омерзительных и ужасных серийных убийц, каких только знала литература. Мой любимый роман ужасов! И чтоб вы не думали, что я в этом мнении одинок, предварим интервью с его создателем несколькими цитатами.
Джон Ширли — искатель приключений, воротившийся к нам из края тьмы и тревог, чтобы живописно поведать о своих странствиях. Мокруха — путешествие что надо, лихое и дикое, в равной мере ошеломит читателя кошмарами и чудесами. Я настоятельно рекомендую отправиться в него, если Джон Ширли — ваш проводник.
Клайв Баркер
В Мокрухе Джон Ширли представляет нам прогнившее до мозга костей общество с апломбом ацтекского жреца-вырывателя сердец, плотно сидящего на дексадрине.
Отзыв на сайте Американской библиотечной ассоциации
Пожалуй, книга эта содержит плоды мрачной фантазии, подобные которым редко попадают меж двух обложек — и катализирует ими масштабную историю о физических, психологических, духовных унижении и воздаянии. Хоррор как он есть, пронимает до кишок!
Publisher’s Weekly
Впечатляюще убедительная и ужасающе великолепная история. Мокруха — нокаутирующий удар, а не роман. После такого тяжело прийти в себя!
Эд Брайант, Locus
За Мокруху я могу, в числе прочего, назвать Джона Ширли одним из своих любимых авторов всей жизни. Роман не просто пробивает на мурашки по коже, а принуждает само сознание посетить места странные и беспокойные, но безусловно знакомые. Ужасом наполняется душа, а не разум.
Санни Брок, режиссёр
Когда я только заканчивал школу, то запоем читал романы ужасов. Я уже мог себя считать фанатом Джона Ширли за его романы Влюблённый Дракула (Dracula in Love) и Подземелье (Cellars), однако в моём понимании хоррор оставался жанром, где повествуется об ужасах, какие люди способны сотворить с другими людьми. Мокруха открыла мне хоррор с новой стороны — я понял, что нет ничего ужаснее мук, на какие люди обрекают сами себя и какие позволяют себе причинить.
  
Эль Кесо, музыкант
Я читаю Джона Ширли с тех пор, как только начали выходить его романы и рассказы. У меня сохранилось самое первое издание Мокрухи, цизинговское. Это великая и подлинно ужасная книга. Особую мощь ей придаёт то обстоятельство, что во всех эпизодах Джон кропотливо сохраняет честный авторский контакт с окружающей действительностью — как это характерно для большинства его работ, не исключая и последней на данный момент, Мрачный Блик (Bleak History) [74].
Роберт Карри, многолетний поклонник Джона Ширли
Мокруха занимает достойное, неоспоримое место в пантеоне любимых моих книг хоррора и научной фантастики. Джон Ширли с безупречным мастерством сплавляет ужасы и социальную составляющую, не жертвуя ни лёгкостью слога, ни погружением в атмосферу страха, и притом не злоупотребляет дидактикой.
Йен Данкансон, библиотекарь
ДА: Джон Ширли на данный момент написал около тридцати романов и сборников рассказов. Наибольшую известность ему принесло участие в работе над сценарием Ворона. Но далее разговор с ним пойдёт на темы, затронутые в классическом романе ужасов 1990 года Мокруха.
Я впервые прочёл его в 2007-м, когда Коди Гудфеллоу рассказал мне об этом шедевре хоррора от Джона Ширли. Так получилось, что это оказалась первая книга, прочитанная мной в пору, когда я жил на Северо-Западе, близ Тихого океана. Я читал её мрачными дождливыми ночами — и она покорила меня с первой страницы. К тому времени я уже стал постоянным посетителем официального форума Джона Ширли. Хотя Джон всегда охотно отзывается на просьбы об интервью, он, казалось, избегал беседовать о Мокрухе.
Стивен Кинг вёл себя сходным образом относительно другого шедевра жанра ужасов — Кладбища домашних животных (Pet Sematary). Ходили слухи, что Кинг вообще раздумывал бросить книгу незаконченной...
Несколько месяцев назад Джон объявил, что Мокруха выходит новым, исправленным и дополненным, изданием. Я увидел уникальную возможность поговорить с автором об этом шедевре фантастики и хоррора, написанном 20 лет назад и ныне ожившим в его воображении. Я очень благодарен Джону за это честное — до грубости — интервью.
ДА: Вы уже говорили, что этот роман — средство катарсиса, и он написан в пору серьёзного душевного кризиса. Что вы хотели бы нам рассказать о том времени? Как оно повлияло на Мокруху?
Джон Ширли (далее ДШ): Я довольно долго воздерживался от наркотиков, потом случился рецидив, когда мне тяжело пришлось. Рецидивы стали повторяться. Всё пошло очень скверно. У меня не осталось ни чести, ни совести. Нет, я не бомжевал, но меня чуть не убили. Всем моим близким было очень тяжело, и я использовал Мокруху, в первую очередь — метафору Акишра, как средство заставить себя самого увидеть омерзительную правду о наркотической зависимости во всей её полноте. Нерациональную, нелицеприятную правду. Кроме того, как правильно заметил Роберт Палмер [критик], эта книга полна гнева — во мне тогда накопилось столько ярости, что её нужно было излить. Это и роман о Голливуде — гм, я немало потрудился в киношных и телевизионных виноградниках, взращивая лозу под бдительным присмотром, и меня это чертовски достало. Я решил всё соединить в одну жуткую историю.
ДА: Вы упомянули, что редактура книги доставила вам неприятные ощущения. Какие именно? Что для вас значило прочесть её снова?