В поисках Витослава (СИ)
— Хочешь, попробуем вместе?
— Страшновато… Ну, давай.
— Хватайся сзади за ремень!
***
— Где мы?
— В городе, я тут живу… Все мы тут живем.
— Какой ужас! А где деревья? Какие здесь птицы обитают? Что кушают? Небось, живут впроголодь?
— Думаю, им здесь весьма неплохо, еды на мусорниках вдоволь. Разве что, кошки…
— Мама, мама, смотри: дрессированный гриф!
— Это про меня, что ли? Я не гриф, я карк!
И он каркнул настолько оглушительно, что у меня зазвенело в ушах, а у проезжающего мимо автобуса лопнуло колесо.
— Зря ты так! Идем отсюда быстрее!
— Давай, лучше я тебя понесу!
— Мама, мама, смотри: гриф уносит дядю! Он его съест?
***
— Доставай свой камень и нацеливайся на дом Беляны, иначе я тебя скоро уроню, уж больно ты тяжелый! Видишь большой дуб, а рядом старый дом? Нам туда!
Во дворе царило запустение. Перекошенная калитка была открыта, бельевая веревка оборвана, тропинка, ведущая к входной двери, заросла спорышом. Сама дверь была приотворена, а на крыльце возле нее сидела старая черная кошка с желтыми глазами. Карк взгромоздился на дуб и пропал в ветвях, а я взялся за ручку двери, глянул на кошку и ступил внутрь. Кошка вошла следом. В избе было прохладно, пахло сыростью и йодом, повсюду, куда ни глянь, на всех свободных поверхностях стояли сверлящие меня глазами истуканчики. Я вспомнил, что нужно их поприветствовать, неуклюже поклонился, и их взгляды потеплели.
— Эх, киска, что-то не везет мне сегодня, — сказал я кошке и протянул руку, чтобы ее погладить. Но рука уперлось в грудь невесть откуда взявшейся старухи.
— Я тебе не девка, ты руки-то не распускай! — проскрипела она, но в ее голосе не было укоризны.
— Вы кто? Вы Беляна?
— А ты, выкрест, чьих будешь?
— Я друг Витослава и Боголепа!
— И еще один друг прячется на дубе? Когда это вы успели сойтись?
— Карл мне помогает!
— Не место ему здесь, на Земле, беда может случиться. Чего ты от меня-то хочешь?
— Помощи. Я хочу знать, куда ушли мои друзья.
— Не знаю, никто не знает, даже Репех не знает. Их увела сила, во многажды большая моей. Давай так: ты верни Карла в его рощу и приходи ко мне, будем чай пить и думу думать. Хочешь стать родновером? Тогда приходи с иконой и петухом.
— Так сразу?
— А че тянуть? Ты уже посвящен, хотя это и неправильно. То есть, по сути, ты уже родновер. Теперь просто нужно соблюсти формальности. Кстати, приходи вместе с женой, она тебе верит. Ну, че стоишь? Ступай, я жду.
Отправить карка в его рощу было минутным делом, но со Светой вопрос решаться никак не хотел.
— Если надо, я стану родноверкой.
— Что значит, «если надо»? Кому надо? Выбор веры диктует личная насущная необходимость!
— Я не чувствую этой необходимости, мне и так хорошо. Но, если ты скажешь…
— Главное — твое собственное желание.
— У меня его нет. Но, если ты попросишь…
Так мы ни о чем и не договорились.
Назавтра с петухом в мешке и иконой в сумке я появился на пороге Беляны.
— Че это ты такой раздраженный?
— Меня петух клюнул три раза сквозь мешок!
— И это все?
— Я не смог уговорить жену.
— Ты и не пытался.
— Я не хотел лишать ее свободы выбора.
— А может, ей и не надо в родноверы… Может, ей будет лучше у Афиногена. Какая разница? Все мы одно дело делаем.
— Странно как-то.
— Религий много, религиозное чувство одно. Нужно просто отбросить мусор.
— Что есть мусор?
— Непонимание, неверие, оголтелость, следование обычаям и привычкам, страх… Да мало ли. Идем к алтарю.
Через десять минут я был официально принят в родноверы.
— То, что случилось с общиной, — сказала напоследок Беляна, — либо очень хорошо, либо очень плохо. Или она получит новую силу и невиданные возможности, или канет в лету. И решать ее судьбу выпало тебе. Я гадала вчера три раза, и все сошлось. Главное, слушай свою совесть и сохраняй трезвомыслие.
— Совесть зависит о воспитания, — робко возразил я.
— Только тогда, когда нет своего опыта, — парировала Беляна, — садись, призовем Афиногена.
И я своими глазами увидел, как образуется известный магический экран «два на три».
— Что? — спросил, едва появившись, Афиноген.
— Вот, человек пришел, ищет нашу общину.
Афиноген посмотрел мне в глаза так, что у меня все внутри перевернулось.
— Он не готов. Как тебя звать? Владимир? Очень хорошо. А что у тебя есть еще, кроме… Что там у тебя? Алатырь? Сердолик? Очень хорошо, что сердолик: алатырь горюч и опасен… И это все? На что же ты надеялся? Значит так: на днях я буду по делам службы в епархиальном управлении, потом заеду в гости. Это будет поздно вечером. Посмотрим, насколько ты подкован практически и теоретически. Готовь спальное место.
— Записывайте адрес…
— Не записывайте, а записывай — это раз. А во-вторых, твой адрес у тебя на лбу написан каллиграфическим почерком.
— От Репеха нет вестей? — это он обратился уже к Беляне. — Судя по всему, его возможности далеко не безграничны, и община оказалась в области, для него недосягаемой.
— Разве такое бывает?
— Репех силен только в трехмерных пространствах, вернее, в пространствах с мерностью, кратной трем… Ты кто по специальности?
— Конструктор. Инженер-конструктор. Три-дэ моделирование, там — Автокад, Солид воркс… (Афиноген поморщился). На досуге пишу книги…
— Это уже лучше. Что пишешь?
— Фантастику, сказки…
— Про Витослава ты́ написал? Занятно, но не всегда правдиво.
— Ну, как же без красного словца? — вступилась за меня Беляна. — Наши все читали, всем понравилось. Рада на английский язык перевела.
— И в конторе твои книги популярны, — добавил Афиноген. — Они там в качестве учебного пособия. По ним законы и обычаи родноверов изучают, магию… А в широкую продажу твои книжки не поступают, они официально запрещены… Ладно, до встречи!
Он, покряхтывая, протиснулся обратно в магический экран и махнул рукой.
— Ты на него не серчай, — произнесла Беляна примиряюще, — он знает много такого, о чем ты даже не догадываешься. Скажу по секрету: он обожает вареники с картошкой и шкварками, а из крепкого — водку по два восемьдесят семь под кислые бочковые огурчики.
— Такой водки уж лет пятьдесят, как не существует.
— Ох, время-то как бежит! Кажись, только вчера «Смирновскую» пила, от поставщика двора Его Императорского Величества!.. А как насчет огурчиков?
— Огурчики будут. В общем, я все понял; сделаем в лучшем виде.
— Только не покупай вареники в магазине, лепите их сами!
— Само собой!
— Ступай, и да помогут тебе боги!
IV. Первый урок Афиногена
— Смотри, что я купила!
Света развернула пакет.
— Нюхай!
— Ну, сало…
— Украинское, я специально на рынок за ним ездила. Оно самое вкусное! Дорогой гость должен чувствовать себя комфортно. Кто он по национальности?
— Ядринец — поляк. Афиноген — его двоюродный брат. Наверное, он тоже поляк. Может, купить польской водки? В нашем маркете есть «Выборова».
— А она хорошая? Еще, не дай бог, отравим гостя! Купи «Столичную» — и не прогадаешь.
Афиноген пришел, как и обещал, вечером. Он не влетел в квартиру по воздуху, как это делал Витослав, и не возник ниоткуда, как Буня. Он просто позвонил в дверной звонок. У него был явно утомленный, но весьма счастливый вид.
— Можете меня поздравить. Я награжден правом служить литургию с отверстыми Царскими Вратами!
— Поздравляем… Только мы в этом ничего не понимаем.
— Это — награда за добросовестный и непорочный труд на поприще служения господу в течение не менее тридцати лет.
— Каков ваш стаж?
— Реально — почти семьдесят лет, по скорректированным документам — чуть более тридцати. Кстати, у патриарха были вопросы по поводу моей биографии по причине несовпадения моего возраста с внешним видом. Он, как говорится в дипломатической среде, выразил по этому поводу недоумение, и мне пришлось рассказать ему правду: что, мол, по непонятным причинам, я не старею, или старею медленнее, чем остальные люди. Прежний патриарх видел в этом перст божий, а нынешнего гложут сомнения, но обвинить меня в каких-то грехах он не может. Тем более что мои паспортные данные были изменены официально в связи с, якобы, ошибкой в свидетельстве о рождении.